II. Пересечение трех земель

— Ваше Величество! Каспиан поднимает глаза от бумаг и видит едва различимый поток ветра с цветочными лепестками, смутно напоминающий очертания человеческой фигуры. Дриада медленно принимает человеческий облик: сначала появляются ноги, затем кромка сотканного из травы платья, на котором сегодня цветут незабудки. Далее проявляется все тело, длинные светло-русые волосы, переплетённые мелкими косичками и, наконец, лицо с алыми губами. — Вы звали меня? — Да, Ариадна, звал. И ждал. Спасибо, что ты пришла. По тону короля видно, что он нервничает. Каспиан быстрым шагом идёт к двери и плотно закрывает её, затем снова оборачивается к дриаде. — Я Вас слушаю, — дриада приседает в лёгком реверансе. — Ты — лесная владычица, высшая над лесными духами, — начинает издалека Каспиан. Дриада кивает, внимательно глядя на короля. — И ты ведаешь магию. Сильнее, чем остальные дриады и наяды. — Возможно, — уклончиво отвечает дриада, пытаясь предугадать, к чему клонит король. — Недавно я был в библиотеке, — Каспиан принимается ходить по комнате, пытаясь придать собственному лицу безразлично выражение, — и наткнулся на упоминание о зелье забвения. Том, что заставляет забыть влюбленность, симпатию… — Ваше Величество, неужели… У Вас свадьба через неделю, я не… — Нет, Ариадна! Ты неправильно все поняла. Это не для меня. Я всегда был и буду уверен в своих чувствах к королеве Сьюзен. Это…для моего друга. Очень мне дорогого. Ты сумеешь его приготовить? — Не думаю, что мы были бы в праве… Но Вы — владыка, Вам решать. — Уверяю тебя, это лишь во благо! Я не стал бы вредить близкому. — Ладно, — Ариадна вздыхает, — Я могу приготовить. Но мне нужно две ночи. Для зелья забвения необходим лунный свет, лепестки горного эдельвейса, тёмная трава и рассветный солнечный луч, отражающийся в ключевой воде. — Я буду тебе безмерно благодарен, — с облегчением вздыхает Каспиан. — Зелье понадобится мне через пять дней. Успеешь? — Да, Ваше Величество. Я могу Вас покинуть? — Конечно. Спасибо тебе! Дриада снова приседает в реверансе, а затем растворяется в воздухе. Каспиан чувствует лёгкий поток теплого ветра, который проносится мимо него в сторону приоткрытого окна. *** Весна уже пришла в Нарнию, и это было заметно ощутимо за пределами замковых стен. Через пять дней король Каспиан быстрыми шагами идёт по коридору в сторону своей приёмной. Ему доложили, что его там ждут. Войдя в комнату, он снова плотно закрывает за собой тяжелую дверь, не сомневаясь, что его ожидает Ариадна. И он не ошибся. — Ваше Величество! — дриада приседает в реверансе. Сегодня от неё почему-то пахнет свежескошенным сеном. — Ариадна, — кивает король, с нетерпением оглядываясь по сторонам. Дриада протягивает вперёд сжатую в кулак руку. Когда она медленно раскрывает пальцы — из ладони вихрем вырывается поток зелёных березовых листьев, которые разлетаются по всей комнате. Вырвавшийся из руки дриады поток ветра развевает волосы Каспиана, один листок задевает нежную кожу на порозовевшей от волнения щеке. Он жадно смотрит, как на руке дриады появляется чаша на изящной ножке. Сначала кажется, что она сделана из водяной глади, но через несколько мгновений чаша приобретает серый цвет и вода превращается в металл. На стенках чаши выведены замысловатые узоры, значения которых Каспиан не знал. Король протягивает руку к чаше, но Ариадна не спешит отдавать её Каспиану: — Хорошо все взвесьте перед тем, как дать зелье Вашему другу, — предупреждает дриада, —, но если Вы все же решитесь — выпить его надо после заката солнца и все до конца. Как только последняя капля коснется губ выпившего — уснет он сном, крепким и непобедимым. Разбудит его лишь рассвет. С рассветом и сердце его снова обретет свободу. — Я понял. Спасибо, Ариадна. Ты очень мне помогла. Нам помогла, — исправляется король. — Удачи, — с лёгким поклоном, дриада растворяется в воздухе. *** Вы когда-нибудь были в таком же глупом положении, в которое попала тельмаринская принцесса? Лично я этого не знаю, так что, будет лучше, если каждый из вас сам себе ответит на этот вопрос. Присцилла расхаживает туда-сюда по маленькой уютной комнатушке со светло-фиолетовыми шторами. Сегодня они снова прибыли в Кэр-Параваль. Их пригласили на свадьбу Каспиана и Сьюзен. И в этот раз у наследницы трона Тельмара было особое предназначение. Как же она хотела не приезжать. И ради этого была готова чуть ли не сломать себе нарочно что-нибудь. А если приезжать — то отбыть церемонию в дальнем углу, а затем уйти, сославшись на головную боль. Но нет. Сьюзен очень полюбила юную принцессу: за её скромность, искренность и самоотверженность, с которой она бросилась защищать соседей, не побоявшись смерти. Присцилла едва не застонала от отчаяния, когда получила письмо от нарнийской королевы, в котором та просила её стать подвенечной девой, частью особой свиты невесты. В подвенечные девы обычно выбирались лишь ближайшие из подружек невесты, которые были обязаны быть всегда рядом с невестой, возглавлять свадебное шествие и во всем помогать героине торжества, то есть невесте. А там, где невеста — непременно будет и жених. От таких приглашений не отказываются, ибо это величайшая честь для любой девушки. Особенно, если невеста — владычица могущественнейшей из держав. Принцесса упирается ладонями о подоконник. Свадьба уже послезавтра. Как же ей не хочется здесь быть. При виде пятого короля Нарнии Присцилла сразу же теряется, все слова напрочь вылетают из головы, и единственное, на что она способна в такие моменты — это убегать. Далеко и без оглядки. Чтобы не слышать его бархатный голос и не видеть блеска в бездонных глазах. Но она все равно его видит. Каждый день. Во снах. Это как наваждение, злая издевка судьбы. Раньше, в её мечтах, если темноволосый король выбирал её, то королева Сьюзен сразу же находила свою любовь. Истинную. И они были счастливы по-настоящему, проводя время вчетвером. Отправлялись в какие-то далёкие странствия и все время смеялись. В её мечтах. Перед сном. Однако чем ближе приближалась дата свадьбы, тем глубже принцесса осознавала всю глупость собственной наивной фантазии, которая возносила её выше облаков. И каждый раз она падала в пропасть и разбивалась, осознав правду. Было необъяснимо больно. Каждый раз. Вглядываясь в ночь за окном, Присцилла закусывает губу, чтобы отвлечься от глупых мыслей. Ну вот, снова в глазах печет. Послезавтра нужно будет всем улыбаться. То есть, натянуть на лицо маску и не снимать её до позднего вечера. И она это сделает. Будет притворяться от всего сердца. Ведь это его день и он должен стать самым счастливым. Даже если не с ней — это ведь глупые мелочи. Она хочет видеть его счастливым. Не смотря ни на что. А сердце — отпустит. Ведь говорят, что время исцеляет подобные раны. Она будет вынуждена найти себе мужа, чтобы взойти на трон Тельмара, как велит закон. Присцилла уже знает, что этот брак будет чисто по расчету, без любви. Потому, что так нужно. Возможно, они даже будут жить в разных спальнях, а её муж заведет себе любовницу на вторую неделю пребывания на троне. Горячая капля, упавшая на тыльную сторону ладони, отвлекает принцессу от размышлений. Она пытается проглотить горький ком в горле, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Закрывает глаза. Глубокий прерывистый вздох. Сейчас она возьмёт себя в руки, хорошо выспится и завтра сделает все, как надо. Тёплая рука ложится на хрупкое плечо принцессы. Она вздрагивает и резко оборачивается, застывая на месте от увиденного. — Тише, не плачь, — шепотом произносит Каспиан, проводя тыльной стороной ладони по щеке принцессы. — Хорошая моя. Я знаю, я все знаю. Присцилла цепенеет, пытаясь понять, что именно имеет в виду Каспиан. В комнате темно: лишь маленькая свеча на прикроватном столике тускло мерцает. Но этого достаточно, чтобы рассмотреть в полумраке заботливо-опечаленное лицо короля. Она не знает, что ответить, и лишь бешено бьющееся в груди сердце выдаёт её внутренне душевное состояние. Каспиан наклоняется на дюйм ближе к Присцилле: — Я надеюсь, ты меня простишь за то, что я сейчас с тобой сделаю. Но так будет лучше для тебя. Ты заслуживаешь только самого лучшего, ты замечательная. Принцесса не имеет ни малейшего понятия о том, что говорит король, но её это мало заботит. Она просто слушает с широко распахнутыми глазами. — Ты боишься? — шепотом спрашивает Каспиан. — Нет, — с придыханием отвечает принцесса. — Умница, а теперь — выпей это. До последней капли. Каспиан протягивает Присцилле серебряную чашу и подносит к её губам. Присцилла послушно размыкает уста и делает первый глоток прямо из рук Каспиана, прикрывая глаза. Затем ещё один. И ещё. Напиток пахнет стенами тельмаринского замка. И лекарствами. И куриным бульоном, который она принесла Каспиану, когда он впервые открыл глаза после тяжких ран. А ещё — долгой дорогой до Нарнии и ночной пустошью на Пересечении трёх земель. Слабость одолевает Присциллу. Нежданная слабость во всем теле. Нет сил снова открыть глаза. У неё столько вопросов к Каспиану и так хочется их всех задать, насмотреться на него, пока это ещё возможно. Почему-то ей кажется, что это последняя возможность, что она его больше не увидит. И от этого предчувствия становится так горько, что хочется громко закричать… Но голос тоже её не слушается. Ноги обмякают и Присцилла проваливается в водоворот светлых красок. Выпуская из рук опустевшую чашу, Каспиан успевает подхватить на руки тельмаринку. Чаша, соприкоснувшись с каменным полом, разливается прохладной ключевой водой. Каспиан опускает Присциллу на кровать и заботливо прикрывает мягким одеялом. — Все будет хорошо, маленькая, — шепотом обещает король, — сладких снов. Нежно поцеловав принцессу в тёплый лоб и погасив свечу, Каспиан покидает комнату Присциллы.