Циклопиха и старый козёл

* * * Сильная рука Аберфорта крепко держала её, прижимая к себе. Рваное дыхание обоих постепенно успокаивалось, становилось ровным и тихим, а сердца бились так, что их стук заглушил даже эхо хлопка аппарации, разнесшееся по пролётам пожарной лестницы со скоростью света. — Ох, представляю себе их рожи... — едва слышно прошептала Лаванда под вуалью. — Надеюсь, мы никого не разбудили? — Что ты там пищишь, Браун? — так же тихо спросил Дамблдор. — Я ни черта не расслышал. — Глохнете потихоньку, мистер Аберфорт, — хихикнула Лаванда. — Я могу повторить еще раз. Прямо на ухо. Вы только нагнитесь, а то мне не дотянуться: вы ж такой верзила. — И ничего не глохну, — обиделся он, фыркнув. — Говори внятно, тем более, ты вон как укутана. Эта сетка все звуки поглощает. — Ладно, — смилостивилась она, — давайте, открывайте дверь. Вы ж её запирали. Да, как там Малыш? Жив после аппарации? — Ничего ему не сделается, не переживай, — он приподнял клетку, которую держал другой рукой, и взглянул, слеповато щурясь, на маленького взъерошенного сычика, распушившего перышки. — Сейчас, только палочку достану. Спрятать пришлось подальше, пока околачивались у твоего этого... Как его? Он сунул клетку в руки Лаванды и принялся шарить по карманам. — У нотариуса? — спросила она, пытаясь разглядеть единственным глазом несчастную птицу, совершенно обалдевшую после такого перемещения. Вуаль в три слоя хоть и надежно укрывала изуродованное лицо Лаванды, но делала её совершенно беспомощной. Чтобы передвигаться по городу, по Косой аллее и в Министерстве, ей приходилось подхватывать под руку Аберфорта. Он что-то бормотал при этом себе под нос, но её пальцы сжимал крепко и бережно. — Точно, у него. Сукин сын!.. Скользкий тип. — Что поделать... — Лаванда тихонько всхлипнула. — Это отец выбирал его, когда завещание оставлял, а после папиной гибели и маминой смерти... Я ж не могла поменять мистера Уайта при решении вопроса с наследством. Все документы находились у него. Ладно, Мерлин с ним, главное, что дело сделано, ведь так?.. — О, нашёл! — перебил её Дамблдор, затем вытащил палочку из кармана плаща, направил её на замок и, выписывая палочкой зеркально отраженную «s», четко произнес: — Алохомора! Дверь отворилась, и Лаванда с Аберфортом, стараясь ступать как можно тише, выбрались с пожарного выхода в коридор. — Лишь бы никто не вздумал выползти и посмотреть, кто тут шатается так поздно. Соседи у нас жутко дотошные. Одна Кэт чего стоит. — Ну, не должны... — пробормотал Аберфорт, прикидывая, как действовать, если посторонние застигнут их парочку в такое время, в таком виде, крадущихся, будто воров, с дрожащим, как осиновый лист, крошкой-сычиком в маленькой клетке, с которого во время аппарации наверняка слетели Отвлекающие чары. Да ещё эта палочка... Опять магглов из строя выводить? Нет уж, хватит с него одного Конфундуса. Наконец, они добрались до двери. — Вот что, Браун, — почти шепотом произнес Дамблдор, наклонившись к ней. — Ты пока не снимай шляпу и посиди в коридоре. — Зачем? — удивилась Лаванда. — Где у вас комод? С простынями, покрывалами, пледами? С разным барахлом, короче. — Зачем? — повторила она удивленно, беспокойно озираясь, словно в самом деле жутко боялась оказаться застигнутой соседями в такое время. — Затем, что хочу занавесить все зеркала у вас в квартире. Не хочу, чтоб ты истерила, если вдруг ненароком увидишь себя. Рановато пока тебе любоваться своим отражением. Вот посмотрим, что завтра маггловский целитель тебе скажет... Они зашли в прихожую. — Садись, — приказал Аберфорт и почти силой усадил Лаванду на примостившуюся у двери вытянутую банкетку, чем-то напоминавшую скамью. — Что вы тут раскомандовались? — возмущенно буркнула она. — Вы мне не отец и не... Его высокая худая фигура застыла в полумраке прихожей. — Что — «не»? Не дедушка, да? — глухо спросил он, отвернувшись от неё. — Что вы, в самом деле?.. Как маленький. К словам цепляетесь и вообще... — Лаванда, сама не понимая почему, вдруг почувствовала себя виноватой. И сникла, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. Аберфорт, не говоря ни слова, снял шляпу, бросил её на тумбу, затем, расстегнул плащ. — Это можно убрать в шкаф. Вот сюда... — она кивнула на высокое сооружение, занимавшее половину прихожей. — Там есть плечики. Он только потряс головой, словно отгонял надвигавшуюся мигрень. Длинные седые волосы, похожие в темноте на серебристую пелену, рассыпались по спине. Он круто развернулся, достал из кармана очки и водрузил их на нос. — Непременно. Где комод? — сухо выдавил он, стараясь смотреть куда-то в сторону. Лаванда встала и подошла к нему. — Вы можете объяснить, на что так разозлились? Я не понимаю. Правда... Он запустил пальцы в волосы, помассировал затылок, затем, усмехнувшись, устало глянул на Лаванду сверху вниз. — Мне казалось, Браун, что ты уже многое понимаешь. По крайней мере, начала понимать, но, увы... Так что не бери в голову, просто скажи, где у вас хранятся разные тряпки, постельное белье, и посиди здесь несколько минут. Это всё, о чем я тебя прошу. — Всё в комоде, а он... — она чуть не плакала. — Он в спальне у мамы и папы. Идите налево. По коридору — до конца, после снова налево. Там двери такие... вроде как дубовые, только они закрыты на ключ. Подождите минутку... Лаванда порылась в верхнем выдвижном ящике тумбочки и подала Аберфорту маленький медный ключик. — В спальне два комода. Один с мамиными вещами, второй — с постельным бельем. Тот, что у окна. Только, пожалуйста, не пользуйтесь Люмосом, — она выдвинула самый нижний ящик и достала фонарик. — С этим всё будет прекрасно видно. — Это что за ерунда? — спросил Аберфорт, прищурившись. — Фонарь. — Это — фонарь? — в голосе Дамблдора звучало сомнение. — Конечно. Только не масляный, а на батарейках. Смотрите, с ним нужно обращаться вот так... Она подхватила своей маленькой кистью его большую руку, судорожно вздохнув от ощущения тепла, силы и мужественного спокойствия, после чего положила ему на ладонь странный предмет из непонятного материала. — Ну, и... что теперь? — Лаванда чувствовала, что слова даются ему с трудом. — Теперь нужно нажать вот сюда... — улыбаться было больно, но что мешало ей добавить немножко улыбки в голос? Заметив, как неловко с непривычки Аберфорт обхватил круглую часть корпуса, она чуть подрагивающими от волнения пальцами направила его мизинец на крохотную, еле различимую кнопку и придавила сверху. Штуковина вспыхнула ярким светом. — С ума сойти! Чёртовы магглы! — крякнул от неожиданности Аберфорт, но через секунду, взглянув на занятную вещицу еще раз, вдруг тоже улыбнулся в бороду. — Ладно, пожалуй, сгодится. — Сгодится, конечно, — она уселась на скамейку и откинула один слой вуали. — Вы не беспокойтесь, мистер Аберфорт, я подожду, а вы делайте всё, что считаете нужным. Только, пожалуйста, не сердитесь на меня, ладно? Мне плохо, когда с вами что-то не так, верней, когда вы ведете себя так. — Плохо? Это как понимать? — Ну... — она покачала головой. — Я не знаю, как объяснить. Просто в последнее время со мной творится что-то не то. Верней, черти что. Если вы переживаете или злитесь, еще как негодуете, у меня внутри будто всё переворачивается. Нет, скорей, в узел завязывается... Не знаю. Я и сама теряюсь, когда так реагирую. Но и не реагировать не могу. Он присел перед ней на корточки и, до конца подняв вуаль наверх, внимательно уставился в её единственный глаз. — И давно это с тобой? — Нет. С того дня, как я... Ну, это... — Вены резала? — Да, — прошептала Лаванда, не в силах оторвать взгляд от его ярко-голубых, почти синих глаз, искрившихся беспокойством и... ещё чем-то, что никак не желало укладываться в прокрустово ложе здравого смысла. «Так смотрел на меня Рон, когда хотел поцеловать», — молнией пронеслось у неё в голове. — Можешь объяснить, что сейчас с тобой? — спросил Аберфорт тихо, с едва различимой хрипотцой в голосе. — Если б могла, — Лаванда не могла оторвать глаз от его лица, — разве чувствовала себя сейчас так странно?.. — Странно — это как? — наседал он. — Не знаю. Просто кажусь себе беспомощной и жалкой. И на душе тоскливо делается. — Почему? — не унимался Дамблдор. Лаванда наклонила голову. И вздохнула. — Ну? — его рука неожиданно поднялась к её лицу, и указательный палец уверенно и легко, убрал рыжеватую прядку, неведомо как оказавшуюся на здоровой стороне лица. — Я пока не знаю, что со мной происходит. Но я, разберусь, мистер Аберфорт, обязательно... И тогда всё расскажу вам, честное слово. — Ладно, Вэнди, — он встал быстро и резво, как совсем молодой мужчина. — Я пойду, а ты сиди и не вздумай вставать, пока я тебе не позволю. Договорились? Лаванда кивнула и, как только Аберфорт включил фонарик и двинулся к спальне её родителей, откинулась назад, оперлась спиной на стену и в изнеможении прикрыла глаз. В голове у неё творился самый настоящий кавардак. Воспоминания о событиях сегодняшнего дня водили хороводы, перебивали друг друга, но ни одно не задерживалось силой воли дольше нескольких секунд. Так, что мы успели? Много чего... Почти всё, что запланировали. Даже в кино побывали и в супермаркет заскочили. Жаль, электричество подключат только с завтрашнего утра. Ну, ничего, как-нибудь одну ночь обойдёмся без света. Спать хочу и больше ничего... А душ и с утра можно принять. Ох, что еще завтра в «Принцессе» [1] скажут? Страшно... Хорошо еще, что мне, как пострадавшей в «катастрофе», полагается скидка, причем огромная. Придется все документы перетряхивать... Я найду это страховое свидетельство, если даже перерою здесь каждый ящик... каждый уголок...» Когда Аберфорт вернулся в коридор, Лаванда уже крепко спала. Он снова присел на корточки рядом с ней и долго слушал, как она тихо-тихо дышит во сне. Затем принялся расшнуровывать её ботинки. * * * «Ох, какая ж ты... глупенькая и беспомощная, пичуга Вэнди. Вот пичуга и есть. Ну, что б ты делала без меня с этими чинушами из Комитета? Ведь будто язык проглотила. Да разве можно с ними говорить и зубы не показывать? Этих акул за жабры брать и трясти, пока не сделают, что от них требуется. Будешь с такими по-птичьи попискивать, едва клювик разевая — точно ни с чем останешься...» Дамблдор усмехнулся: что ж, нельзя не признать, что громкая фамилия и авторитет покойного братца до сих пор оставались актуальными в волшебном мире и сослужили им с Браун добрую службу. Как он рассвирепел, когда Адам Беркли, сын бывшего однокурсника, возглавлявший Комитет по выработке объяснений для магглов, прикинулся глуховатым, недалеким и, главное, занятым и в ответ на просьбу Лаванды оформить маггловское свидетельство о смерти для её живших среди магглов родителей, принялся вихлять и юлить. Эта старая калоша уже собиралась послать пигалицу к своему непосредственному начальнику — главе Отдела магических катастроф, но гневный рык Аберфорта и умелое манипулирование именем Альбуса сделали своё дело. Меньше чем через четверть часа дочь покойных Лайнела и Аманды Браун получила на руки готовые давным-давно чертовы бумажки, и причиной смерти в них значились «травмы, несовместимые с жизнью, полученные в результате автомобильной катастрофы». Всё, как полагается. «Вот гоблины — те молодцы! Делают, что положено, и мозги не кипятят», — Дамблдор хоть и не любил алчных, неприятных со всех сторон волшебных банкиров, но всё ж не мог не признать, что правила «игры» с магами страхополохи знали назубок, четко блюли их и вели дела в соответствии с ними. Вот и сейчас проверили палочку, убедились, что пичуга — дочь Лайнела Брауна, и тут же перевели ячейку в её владение[2]. Ключ пигалица предъявила, значит, сейф можно было посетить без проблем: всё четко, быстро, без проволочек. Прокатились с ветерком. Лаванда вылезала из тележки, шатаясь и наверняка под вуалью была зелёная, как гриндилоу. Аберфорт, видя, что она вот-вот рухнет, подхватил глупую пигалицу под подмышки и, поддерживая за талию, поставил рядом с собой. Денег в теперь уже её ячейке оказалось даже больше, чем рассчитывала Лаванда — что-то около полутора тысяч галлеонов. Видно, Брауны умели экономить и ежемесячно откладывали небольшую сумму в течение нескольких лет. Она забрала тысячу, остальные оставила — на крайний случай. Мало ли что могло случиться. Пока Аберфорт мучительно раздумывал, к кому в Лютном сподручней сунуться, чтобы поменять золотые на маггловские бумажки, Лаванда робко предложила поговорить с гоблинами. Быть не могло, чтобы они отказались вернуть себе галлеоны и не желали избавиться от дурацких маггловских фантиков. Так и вышло. Аберфорт, потирая руки, с удовольствием вступил в переговоры с уродцами и буквально взбеленился, когда узнал, что менять ненужные в магическом мире фунты эти рвачи нипочем не соглашались, кроме как по курсу четыре фунта за один галлеон. Старые знакомые из Лютного тоже оказались сукиными детьми, даже хуже гоблинов, и спекулировали еще жестче. Грабиловка с курсом в три фунта за галлеон была громко и живописно обматерена Дамблдором во все корки, после чего незадачливая парочка снова поплелась в «Гринготтс». Делать было нечего, и вместо вожделенных пяти тысяч фунтов Лаванда получила на руки всего четыре. Что ж, четыре — всё же больше, чем три, и это её совсем чуть-чуть, но утешило. Последующие события воспринимались Аберфортом, как самый настоящий бедлам. Во-первых, его потрясло метро. Этот человеческий муравейник не шутя нервировал Дамблдора, не видевшего ничего подобного сроду до настоящего времени, и вводил в состояние оцепенения. Правда, забавные самодвижущиеся лестницы привели его в почти детский восторг. И даже душевные муки, вызванные необходимостью потратить почти семь фунтов из денег Лаванды на проезд двоих до конторы мордредовой компании, обслуживавшей дом, были немного смягчены захватывающим ощущением от того, что ты вроде как стоишь на месте и всё равно движешься. А подземный поезд? Он несся ничуть не медленнее, чем гоблинская тележка по своим рельсам. Каждая станция выглядела не так, как предыдущая, а на перронах Аберфорта озадачили лепившиеся друг к дружке странные цветные коробки с мигающими огоньками. Лаванда объяснила ему шепотом, что оттуда за деньги можно доставать игрушки, бутылки с напитками, газеты и даже упаковки с печеньем и шоколадками. Чудеса, да и только! Во-вторых, ни разу не сталкивавшийся с маггловской бюрократией Дамблдор еле сдержался, чтобы не спалить чертову контору утилиты Адским пламенем. Сто пятьдесят фунтов сразу же ушли на оплату долгов за обслуживание. Оттуда пришлось тащиться почти две мили на пронизывающем ветру в лондонский офис «Сентрики»[3], чтобы заплатить за электричество. Здесь Лаванда оставила без малого восемьдесят фунтов, да еще двадцать с неё содрали за завтрашнее подключение. Аберфорт бродил за ней из кабинета в кабинет и с нескрываемым раздражением думал, что вытрясет из подключателей всю душу, если они вздумают опоздать к назначенному времени хоть на минуту. Потом начались мытарства из-за телефона, растянувшиеся почти на два часа. Опять пришлось спускаться в метро. В этот раз оно обошлось дешевле, так как проехали, как объяснила пичуга, всего одну зону. Дамблдор искренне недоумевал, почему все проблемы с жильём магглы не могут решать в одном месте. Ему и Браун неслыханно повезло, что офис телефонной компании находился на Чаринг-Кросс-роуд рядом с ломбардом, о котором Лаванда говорила ещё в Хогсмиде: от него было рукой подать того самого книжного магазина, лавки, где продавались странные штуки в красочных упаковках, обозванные пигалицей «компакт-дисками», и приткнувшегося между ними «Дырявого котла». После бесконечных хождений по кабинетам, подписываний разных бумажек, оплаты долга и оформления вызова сотрудников для подключения связи можно было, наконец, вернуться на Косую аллею. Дамблдор был раздосадован собственной забывчивостью: как так вышло, что он позабыл о сове, нужной ему позарез? Неужели, в самом деле, старческий маразм подступает? Выбор был небольшой: или «Империя сов», или «Волшебный зверинец». В зоомагазине у Иллопса продавались самые разные птицы — как очень дорогие, так и дешевые, не дороже семи галлеонов. Аберфорт решил, что сову он купит на свои деньги — те самые двадцать галлеонов, припрятанные на «непредвиденные расходы» и прихваченные с собой на всякий случай. Вот и пригодились. Не просить же денег у пигалицы, к тому же встречаться с гоблинами второй раз за день — радости мало, и так успел насмотреться на их рожи на десяток лет вперёд. На улице уже начало темнеть, когда Лаванда и Аберфорт вышли, наконец, из «Совариума» с клеткой, в которой, нахохлившись, сидел маленький воробьиный сыч, похожий на встрепанный комок перьев. Покупка пернатого почтальона обошлась Дамблдору в шесть галлеонов, плюс клетка и две упаковки совиных вафель — итого почти семь. Пора было чем-нибудь перекусить, и парочка направилась к «Розе Ли»[4], чтобы забросить в желудки хотя бы по куску тыквенного пирога и запить горячим чаем. Согреться совсем не мешало: холодный ноябрьский ветер разгулялся не на шутку. — Вы бы заранее наложили на клетку Сальвио Гексиа, мистер Аберфорт, — шепнула Лаванда, когда они шли по Косой аллее в сторону чайной. — Ни к чему магглам видеть малыша. Сразу же натравят на нас бобби, а те привлекут защитников животных. Шум поднимут, страсть. — Какой такой шум? — удивился Аберфорт, закатывая глаза. — Чего защищать этого куцехвостого? — он кивнул в сторону сычика. — Его же не убивать собрались. — Не убивать, — согласилась Лаванда, — но эксплуатировать животных люди теперь могут с большой оглядкой. — Совсем магглы спятили. У него ж, считай, профессия такая — письма разносить. — Этого магглам не объяснить, мистер Аберфорт, — вздохнула пигалица, украдкой повернув голову в сторону «Всевозможных Волшебных Вредилок». — Так что пусть будет Сальвио Гексиа. — Ладно, сделаю, — пробурчал он, проследив за предполагаемым взглядом Лаванды. — Только поедим сперва. Кстати, куда потом направляемся? — Мне нужно переговорить с папиным нотариусом, мистером Уайтом. Как только я представлю ему документы о смерти родителей, сразу же откроется наследство. В папином завещании наверняка указано, что им с мамой принадлежало, и на каких условиях я всё это получу. Ведь нужно еще заплатить кучу налогов, насколько я помню. — О, мерлиновы подштанники! Какие еще налоги?! — Разные, мистер Аберфорт. Я помню только о муниципальном налоге на имущество. А ведь еще наверняка есть какой-то налог и на само наследство. — Тьфу, пропади они пропадом эти твои магглы. Как можно жить среди этих чокнутых, да еще контачить с ними? Вон, Блэки, молодцы: жили себе в центре Лондона без забот-хлопот, и знать не знали всех этих дурацких маггловских законов, ничего никому не платили, ни от кого не зависели. Для чего твой покойный отец с простецами якшался? Ведь он же чистокровный. Плюнул бы, и дело с концом. Лаванда только пожала плечами и зябко поёжилась. — Замерзла, небось, дурочка... — он хотел еще что-то прибавить, но осёкся. — Ладно, зимой непременно свяжу тебе кофту. Красивую и тёплую. — Лучше меня научите, — пробормотала она и радостно вздохнула: наконец-то показался «Чайный пакетик Розы Ли». В чайной было тепло и уютно. Аберфорт провел свою спутницу к столику, расположившемуся за живой стенкой из каких-то огромных кустов в горшках, расставленных полукругом. Не очень удобно, но там, по крайней мере, для Браун не будет проблемы приподнять вуаль. «Пусть девчонка спокойно заморит червячка и лишний раз не дергается из-за лица. Никому не позволю пялиться на неё, как на какое-то чудо-юдо». — Ох, мистер Аберфорт, — вздохнула Лаванда, снимая перчатки, — спасибо вам. — За что? — удивился он, скидывая шляпу на свободный стул. — За всё. И за этот уголок — тоже. Как я сейчас понимаю Гарри Поттера! На его шрам глазели все, кому не лень. Его поддерживал ваш брат, а мне вас высшие силы послали. — Не переживай, муха, — его голос дрогнул. — Пусть только кто попробует вылупиться или, упаси Мерлин, что-нибудь ляпнуть. Распишу под Веджвуд и глазом не моргну. — Верю, — придушенно прошептала она и благодарно накрыла его огромную ручищу своей маленькой ладонью. Он улыбнулся и отправился прямо к стойке, чтобы сделать заказ. — Теплый тыквенный пирог и горячий чай, надеюсь, тебя устроят? Да, вот ещё... Взял специально для тебя, — Аберфорт поставил на столик поднос с двумя чашками, молочником, блюдом с пирогом, накрытым крышкой и тарелочку с тонко порезанными апельсиновыми дольками. Лаванда подняла глаза и изо всех сил постаралась растянуть губы в улыбке. — Спасибо. Вы меня совсем избаловали. Вы для меня и рыцарь, и ангел-хранитель в одном лице. Он раскраснелся, словно мальчишка, и, мысленно проклиная эту свою природную особенность, коротко кивнул. — Что там с нотариусом? — спросил он, медленно жуя пирог и запивая его чаем. — Ровно к пяти мы должны быть в офисе у мистера Уайта. Он будет нас ждать. — С чего ты взяла, что он будет нас ждать? Лаванда рассеянно взглянула на него. — С того, что я договорилась с ним об этом по телефону. — По телефону? Где? В последней конторе? Ох, ты ж... Значит, та дурацкая коробка на стене с какой-то болтающейся сбоку ерундовиной, которую ты подносила к уху — это и есть телефон?! — Да, — её разбирал смех. — Да как же можно говорить по нему? — А я откуда знаю? Тут нужно с маггловской физикой дружить, чтобы разобраться. Если коротко, то я набрала нужные цифры... Помните, кнопочки нажимала?.. — Ну, — он весь обратился в слух: отодвинул чашку, смахнул с бороды крошки (Лаванда закатила единственный глаз и только покачала головой), поставил на стол локти и подпер кулаками подбородок. — Слушаю. Что там с цифрами? — А, да, — она смутилась под его внимательным синим взглядом, — так вот... Как только я набрала нужные цифры, в его офисе зазвонил аппарат. Это сигнал к тому, что нужно снять трубку, приставить её к уху, как делала я, и говорить с тем, кто позвонил. Вот и всё. — Всё? — Аберфорт скорчил забавную мину. — Ну и дела! А как тот, кто взял трубку, узнает, кто звонит? — Сейчас на аппаратах, которые выпускают для этого, есть специальный определитель номера. Ну, по голосу еще. А вообще обычно тот, кто звонит, представляется. Я, например, так и сделала. — А вдруг ты — это не ты, а какая-нибудь мошенница? Лаванда потеряла терпение. — Вечно вы всё усложняете, мистер Аберфорт. Нам уже пора. — Не торопись. Сперва апельсины доешь, а уж потом пойдём. Лаванда кивнула и изящно подхватила с тарелочки двумя пальцами тоненький круглый ломтик цитруса. — Как к нему добираться? — спросил Аберфорт, не отрывая от неё глаз. — Опять метро. Три зоны. Значит, выйдет чуть больше трех фунтов на каждого. — Чертовы магглы! — Дамблдор потёр лоб. — Только деньги дерут. — А что делать? Вы привыкли обходиться малостью, другие так не могут. А аппарировать в настолько насёленном городе опасно. На магглов можно нарваться в любой момент. — Ладно, пошли. Только вставай сразу сзади меня и двигайся за мной след в след. — Зачем? — удивилась Лаванда, вытирая салфеткой губы со здоровой стороны. — Буду от тебя ветра закрывать, а то пальтишко-то напялила, вон, какое тонкое. Простынешь еще. Или давно не болела? — А как же вы? — А, что со мной сделается!.. — он махнул рукой и, откинув назад длинные волосы, надел шляпу. — Пошли к «Котлу». Да, совсем забыл... — он достал палочку и наставил на клетку с Малышом. — Сальвио Гексиа. Рабочее время во многих лондонских офисах и на предприятиях подошло к концу, магглы возвращались домой, и в этот раз в метро было тесно и душно. Все места были заняты, и Аберфорта с Лавандой оттеснили в самый конец вагона. Он обхватил её за плечи, устроил около стенки вместе с невидимой для магглов клеткой и, ревниво нависнув над ней на вытянутых руках, никому не позволял ни придавить пичугу, ни толкнуть. Сама Лаванда грустно думала о том, что сейчас скажет ей нотариус, и сколько еще хлопот и трат предстоит с этим наследством. То, что без Аберфорта она нипочём не справилась бы с кучей важных дел, было ясно, как божий день. * * * — Мистер Аберфорт, — прошептала Лаванда, — умоляю вас, не ходите вы со мной в кабинет. Вдруг что ляпнете. Я ж вас знаю... — Что ты знаешь? — А то и знаю: что не по вам, тут же начинаете рыкать и грозиться. Я сама попробую разобраться, что к чему. — Ты разберешься, — пробурчал Дамблдор, прищурившись. — Опять начнешь лепетать и жаться. Эти ваши... ну, словом, юристы — те еще прохвосты. И не ной, и не проси!.. Пойду с тобой, и точка. — Ладно, только спрячьте палочку подальше, сидите и помалкивайте. Договорились? — Ты меня знаешь, Браун, ведь если что, я молчать не стану!.. — Мистер Аберфорт!.. Пожалуйста! — она умоляюще сложила руки. — Я прошу. И клетку с Малышом как-нибудь так возьмите, чтобы мистер Уайт не догадался, что вы что-то держите в руках. Случилось то, чего Лаванда боялась: Дамблдор сидел, как на иголках и всё время норовил перебить нотариуса, выясняя лично, как, когда и каким образом происходит вступление в наследство, скрупулёзно выспрашивал, куда нужно обращаться по тому или иному вопросу. Его бесило, что Уайт всё время изворачивался — то ли темнил, то ли что-то недоговаривал. Так и тянуло смазать натянутую улыбку чёртова маггла и как следует расквасить его слащаво-сахарную физиономию с жирными дряблыми щеками. «Эх, будь он неладен, этот статут. Моя б воля, пролегиллиментил бы его вдоль и поперёк. Надо было на Косой в аптеку к Малпепперу заскочить — Веритасерума купить: каплю добавил, и вот уже этот собачий сын не говорит — поёт». О том, что несколько капель обычной сыворотки правды столь же обычного маггла вполне могут отправить на тот свет, Аберфорт старался не думать. Лаванда получила в полное владение лондонскую квартиру отца, но её содержание требовало немалых затрат: каждый месяц требовалось вносить плату за обслуживание, не считая трат на электричество, воду и телефон. Да еще куча налогов. Она честно пыталась разобраться во всех юридических тонкостях, связанных с владением недвижимостью, но в конце концов запуталась еще больше. Гораздо больше пользы было от банковского вклада в «Барклайсе»[5], пункт о котором отец, оказывается, вписал буквально за три дня до битвы за Хогвартс. На этом счету была приличная сумма — что-то около двух тысяч фунтов. Как родители ухитрялись жить в такой квартире, откладывать энное количество галлеонов в гринготтскую ячейку, да еще и часть фунтов в «Барклайс», Лаванде оставалось только догадываться. А ведь они и её не обделяли: заваливали тряпками, финтифлюшками, косметикой, другими подарками. Ей так уж точно не суметь! — Вы можете посчитать мне, сколько нужно заплатить налогов? И сумму оплаты содержания квартиры, электричества и телефона? — Это не в моей компетенции, мисс Браун. И знаете, вы меня удивляете, — развел руками Уайт. — Как будто вчера родились. Чему вас учили в школе? Вы, всё же, совершеннолетняя подданная её Величества и в состоянии о себе позаботиться. Если не можете заработать — продайте вашу недвижимость и купите жилье поменьше. Лучше даже не в Лондоне. В чем проблема? — В том, что работу мне, мистер Уайт, получить сложно, почти невозможно. У меня очень... специфическое образование. Это — во-первых... — Специфическое? Где же вы учились? — В одной... закрытой частной школе. — И что же это за образование? — Уайт откинулся в кресле и внимательно уставился на собеседницу. — Скажем так, я могла бы работать... — она на секунду задумалась, — с детьми с необычными способностями. Например, гувернанткой, няней и... — Если не секрет, что ж это за учебное заведение такое? К чему такая секретность? Да, вот еще что... Я понимаю, что вы в трауре, но не могли бы вы разговаривать со мной открыто, не прячась за вуалью. Я чувствую себя, так скажем, не в своей тарелке из-за вашей скорби. Всё ж с момента трагедии прошло достаточно времени, и вы... Дамблдор вскочил, сжимая кулаки. — Ты, боров хренов, ты хоть знаешь, что... И был остановлен одним легким взмахом кисти Лаванды. — Успокойтесь, мистер Аберфорт, я справлюсь сама. Такой твердости и повелительных ноток в голосе от глупенькой пичуги он, ну, никак не ожидал. — А вот это и есть — «во-вторых», мистер Уайт. Я, кажется, забыла сказать, что тоже была там, и что родители погибли на моих глазах. Она подняла вуаль; Уайт резко дернулся в кресле, вскрикнул и закрыл лицо руками. — Простите, мисс Браун и... пожалуйста... это... — он замахал руками, отчаянно жестикулируя и умоляя Лаванду опустить вуаль обратно. Она выполнила просьбу нотариуса и закрыла лицо. — Простите, мисс Браун, — на лоснящемся лбу Уайта выступил пот, и сам он резко побледнел как смерть. — Я не знал... — Так что там с налогом на имущество? — Его размер рассчитывается исходя из рыночной стоимости жилья. Чтобы произвести оценку, вам нужно обратиться в ваш муниципалитет. Заодно и налог там рассчитают. — Ясно, — голос у Лаванды охрип от волнения. — А как быть с на... наследством? — Налогом в сорок процентов облагается имущество общей стоимостью двести тридцать три тысячи фунтов стерлингов и более, — отрапортовал Уайт. — Стоимость имущества, доставшегося вам, мисс Браун, в сумме не превышает ста тысяч фунтов, так что не беспокойтесь насчет этого налога. Вам его платить не нужно. Аберфорт сжал зубы и как-то уж очень недобро посмотрел на нотариуса. — Хорошо... И что я должна сделать в первую очередь? — Обратитесь в ваш муниципалитет. Я предоставляю только нотариальные услуги, то есть заверяю, что вы — это вы, что ваша подпись — подлинная, подпись вашего отца — тоже, что вы являетесь дочерью Лайнела Брауна и Аманды Браун, урожденной Макэвой, что ваша мать на данный момент также мертва, удостоверяю передачу имущества и так далее. После того, как все эти моменты будут подтверждены, вы можете обратиться куда угодно, как полноправная владелица квартиры и вклада. Однако давать юридические консультации — не в моей компетенции, я уже говорил об этом. — Ах, ты!.. — Аберфорта так и подмывало сорваться с места и встряхнуть, как следует, этого жирного поганца. Так, чтобы у него сердце упало и в кишках запуталось. Лаванда обернулась к нему и укоризненно покачала головой. — Мистер Аберфорт, ну, пожалуйста... — Этот... хм... человек... — Уайт кивнул в сторону Дамблдора, — ...ваш родственник, мисс Браун? — Это имеет какое-то отношение к делу? — глухо проронила Лаванда. — Нет, но он... слишком уж... — нотариус обтер лысину белым платочком, — неугомонный. — Сам ты!.. — вскочил Аберфорт, но Лаванда опередила его: — Мистер Дамблдор — он... — она запнулась. — Скажем так, он — очень близкий мне человек. Понимайте, как хотите. — Распишитесь здесь и здесь... — Уайт подсунул Лаванде бумаги, где галочками обозначил место для подписи. — Сколько я вам должна за ваши услуги? — Триста фунтов стерлингов, мисс Браун, — цену нотариус назвал быстро, четко, конкретно и без всяких уверток. Аберфорт даже застонал сквозь зубы. Да этому жирдяю не триста фунтов, а триста пинков под зад — красная цена. Обирать сироту! Это уж совсем за гранью добра и зла! Лаванда отвернулась и, порывшись во внутреннем кармане пальто, достала пачку фунтов и отсчитала нужную сумму. — О! Знаете, мисс Браун, а вы здорово рискуете, разгуливая по Лондону с такой пачкой наличных. Она взглянула на Уайта через вуаль и холодно отпарировала: — Не беспокойтесь, мистер Уайт, у меня есть защитник. Вы даже не представляете, насколько он надёжен. _________________________________________ [1] — речь идёт о знаменитом лондонском госпитале "Принцесс Грейс" Вот он какой: http://ru.bookimed.com/clinic/gospital-princess-grejs/ [2] — сейф в Гринготтсе, в отличие от денег, могут унаследовать только кровные родственники [3] — одна из крупнейших компаний Великобритании, производящих и доставляющих электроэнергию до потребителя ( https://ru.wikipedia.org/wiki/Centrica ) [4] — чайная, расположенная в Хогсмиде и на Косой аллее ( http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/%D0%A7%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BA_%D0%A0%D0%BE%D0%B7%D1%8B_%D0%9B%D0%B8 ) [5] — один из крупнейших и старейших банков Соединенного королевства (http://www.wbanks.ru/europe/uk/barclays.html )