Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Весь перелет проходит в тишине, не в неловкой и давящей, а спокойной и умиротворенной. Чарли просматривает какие-то материалы, связанные с работой, а я все время смотрю в окно. Мой взгляд нежно ласкает облака, легкости и непередаваемой мягкости которых мне так не хватает. Рука непроизвольно касается иллюминатора. Мне больше никогда не ощутить их воздушности! По телу пробегает болезненный импульс, сердце неприятно колет. - Что-то случилось? - обеспокоено спрашивает Чарли, отрываясь от бумаг. В ответ я отрицательно верчу головой. Он на секунду ободряюще сжимает мою руку, а затем вновь погружается в чтение. Через пару часов самолет заходит на посадку в Сиэтле. Чарли предусмотрительно предлагает заехать по пути домой в пару магазинов, купить мне немного одежды, а также продуктов, так как его холостяцкая жизнь не требовала готовки дома, и он всегда мог перекусить заказанной пиццей или съесть бифштекс в каком-нибудь кафе. После того, как Чарли с трудом удается запихнуть все пакеты с новой одеждой на заднее сидение, мы выезжаем в Форкс. - Твоя комната на втором этаже, - произносит Чарли, занося в дом все наши многочисленные покупки. – Надеюсь, она тебе понравится. Когда я поднимаюсь по лестнице в свою комнату, меня переполняет какое-то детское счастье. Комната оказывается небольшой, но светлой и очень уютной. Окно с маленьким балконом выходит на опушку леса, в углу стоит письменный стол с ноутбуком, а напротив него - небольшая кровать, застеленная нежно-сиреневым постельным бельем. - Детка, - зовет Чарли с первого этажа. – Не хочешь перекусить? Я спускаюсь и прохожу в гостиную, ожидая увидеть его там, но она оказывается пустой. Я осматриваюсь. Здесь довольно уютно, но все же чувствуется отсутствие женской руки: небольшой коричневый диванчик, напротив телевизор, а рядом журнальный столик с кипой какой-то макулатуры. И еще один столик, на котором я замечаю две рамочки с фотографиями. Подойдя ближе, беру одну из них. На фото изображена молодая женщина с кудрявыми светлыми волосами, достающими до плеч, голубыми выразительными глазами и гладкой бледной кожей. Она держит на руках девочку. На вид ей три-четыре года, ее темные волосы крупными волнами ниспадают на спину, карие глаза светятся озорством и беспечностью, на губах безоблачная улыбка. Но, несмотря на все счастье, излучаемое фотографией, от нее исходит леденящий холод. Я знаю, что это значит. - Мари, - неожиданно за спиной раздается голос Чарли. Я вздрагиваю, чуть не роняя снимок, и резко поворачиваюсь к нему. - Что ты делаешь? – спрашивает он. Замечая в моих руках фотографию, его глаза наполняются слезами. Постояв так несколько секунд, Чарли добавляет: – Пойдем на кухню, пицца остывает. Я аккуратно ставлю на место рамку и иду за ним. Забравшись на стул и подтянув ноги к груди, вопросительно смотрю на него. Чарли ставит передо мной тарелку с аппетитным куском пиццы, стакан молока и отходит к окну. - Это Рене и Анабелла, - наконец тихо произносит он. – Почти тринадцать лет назад их не стало. Они возвращались из парка аттракционов в Сиэтле, лил проливной дождь, водитель не справился с управлением, и его машину вынесло на встречную полосу… Это произошло быстро, врачи сказали… - откашливается, - они даже не поняли, что произошло. Я слезаю со стула и подхожу к Чарли. Он стоит ко мне спиной и невидящим взглядом смотрит в окно, но почувствовав мое близкое присутствие, оборачивается. Не хочу, чтобы он страдал. Это несправедливо. Я крепко обнимаю его. - Ладно-ладно, - легонько похлопывая меня по спине, произносит Чарли. – Это было давно, я смирился, и у меня другая жизнь. Теперь я хочу подарить тебе свою любовь и заботу, которую не успел растратить до конца… Отстранившись, он гладит меня по голове. - Теперь иди к себе, - заботливо говорит он. – Ты, наверное, устала сегодня. Прими ванну и ложись спать пораньше, выходные пролетят незаметно. Я поднимаюсь в свою комнату. Взяв туалетные принадлежности и новую пижаму, направляюсь в ванную. Набрав полную ванну воды, с блаженной улыбкой погружаюсь в нее. Это прекрасно, просто потрясающе. Лишь небольшое покалывание в области лопаток от горячей воды не дают сбежать из реальности. Пролежав так около часа, я, наконец, вылезаю. Надев шорты и футболку, которые так приятно пахнут чистотой, а также замотав голову полотенцем, ложусь на кровать. Я чувствую себя безмерно расслабленной и спокойной. Мысли в голове начинают путаться, а веки – тяжелеть. Я погружаюсь в сон, который в первый раз за все это время не предвещает кошмаров.