Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Небесно голубые глаза с бирюзовым отливом, окаймленные темным бархатом ресниц, отбрасывающих неровные тени на скулы, пристально взирают на меня. Губы растянуты в радостной улыбке, отчего на щеках играют ямочки, делая их обладательницу по детски хорошенькой. Совершенной. Тряхнув златоогненными кудрями с вплетенными в них цветами, она грациозно переворачивается на живот, и теперь болтая ногами в воздухе, выводит тонким пальчиком узоры на полу. - Привет, мой маленький ангел, - повторяет она, наполняя комнату чарующим звучанием хрусталя. - Как… здесь… - Превозмогая шок, выговариваю каждое слово практически по слогам. Глаза моментально застилает пеленой непрошеных слез. - Ты не рада меня видеть? – сморщив идеально гладкий лоб, и надув губы, наигранно обиженно интересуется она. - Рада, - выдавливаю, сглатывая ком в горле. – Конечно рада. - Она ловко вскакивает с кровати. Я, не раздумывая, бросаюсь к ней и стискиваю в объятьях. Легкие моментально наполняются знакомым, слегка терпким цветочным ароматом, голова дурманится. Перед глазами все плывет. - Я так тебе рада, Лилит, - шепчу, зарываясь лицом в ее солнечные волосы. – Мне так тебя не хватало. - Мне тоже, - чмокая в затылок, говорит Лилит. - Мне тоже. Чувствуя невесомость ее прикосновений, дымчатость платья, солнечный аромат цветов, тепло кожи и звон хрусталя в голосе, я ощущаю себя Дома. Здесь, в этой ипостаси, будучи заключенной в тело смертной, Лилит является для меня синонимом слова обитель. Вот только она не безгрешный ангел. Хоть и создана им. Лилит выбрала иной путь и придерживается его уже много веков. Путь этот ознаменовался любовью и страстью. Лилит – королева суккубов. Ужасная, но в тоже время пленительно прекрасная. Грозная, но дающая надежду на неземные наслаждения. Слабость всей ее вечности – Самаэль – ангел смерти, главный правитель Пятого Неба, один из семи регентов мира. Именно он виновен в грехопадении Евы и убийстве Авеля. Падший серафим, чьё желание индивидуального мышления и способности управлять собственной судьбой привело к падению. Он был низвергнут в преисподнюю вместе с Люцифером. Отец был в гневе проведав о запретном чувстве Лилит к падшему. Он лишил ее белых крыльев, скинув с небес в адовы костры. - Чем от тебя так пахнет? – сморщив нос, спрашивает Лилит. - Это долгая история, - отмахиваюсь. - Я пока никуда не спешу, - хмыкнув, плюхается на кровать. Ее переливчатый смех заполняет каждый уголок комнаты. - Я расскажу тебе все, если подождешь пару минут. - Договорились. Схватив спортивный костюм, пулей влетаю в ванную. Стянув грязную одежду и закинув ее в стиральную машинку, залезаю под душ. Раны на спине тут же дают о себе знать. Прикусив губу, стараюсь отрешиться и не заострять внимание на боли. Смыв с себя всю грязь, выхожу из душа и поворачиваюсь спиной к зеркалу. - Не так уж и плохо, - бормочу под нос, не обнаруживая и намека на кровотечение. Накинув костюм, и собрав волосы в хвост, выхожу из ванной. Лилит лежит на кровати в той же позе, лишь в руках появился какой-то лист бумаги. Она задумчиво его разглядывает. - Что это у тебя? – спрашиваю, прикрывая дверь. Она резко садится и поворачивает бумагу ко мне. С нее взирает рисованный Эдвард. - Это ты мне расскажи, - хитро щуря глаза, просит Лилит. Присаживаюсь рядом с ней и сконфужено опускаю взгляд. - Его зовут Эдвард Каллен, - произношу смущенно. – Мы сидим вместе на литературе. - Ого! Ну, рассказывай, какой он? – Она в нетерпении хватает меня за руки, ее глаза блестят живым интересом. - Ну, он довольно славный, - неопределенно дергаю плечом. – Но это ничего не значит. - Нет, нет. Постой. Я чувствую, - Она сильнее сжимает мои ладони и зажмуривается. Мгновенно ощущаю тепло и покалывание во всем теле. Лилит сканирует меня. – Это определенно симпатия. Или даже нечто большее. Засасывающее. - Ты, правда, чувствуешь? - Да, - Она невесомо касается моих волос и останавливает кончики пальцев на щеке. – Это что-то странное. В голове туман. Какой-то необычно вязкий. И все вокруг: чувства, движения, взгляды… крутятся по одной орбите. Ее центром является он… Это действительно то, что живет во мне, пронизывая каждую клеточку тела. Каллен, сам того не подозревая, постепенно становится наркотиком. Наркотиком, способным сжечь вены и подарить невероятное блаженство, воздушность души и сознания. Его присутствие вызывает немыслимую зависимость. Такую же зависимость, как… - Ты знаешь, мне кажется он не совсем человек, - выпаливаю не подумав. - Как так? – удивленно вскидывает брови Лилит. - Я не уверена… - жалея о несдержанности, тихо произношу, заглядывая в глаза цвета неба. – От него идет что-то такое… такое… холодное. Даже не просто холодное, а мертвенно холодное... Помнишь, как-то давно Он рассказывал нам о тех, кто живет после смерти? - Вампиры. Я иногда встречаю их в Преисподней, - Ее глаза округляются. – Они нечто среднее между зверем и человеком, слишком жестокие и подверженные искушениям, ставят на первый план удовлетворение потребности, а она у них одна - жажда. Так он один из них? Ты же знаешь, таким как ты запрещено приближаться к ним! - Каким таким? – Во мне вдруг взрываются тысячи эмоций, заточенными как бритва краями врезающиеся в пульсирующий разум. Главенствует здесь злость, обида и предательство. – Каким? Ангелам? Я теперь человек! У меня больше нет хозяина, у меня больше нет Отца. - Стоп! – Она прикрывает ладонью мне рот. – Все это неправильно и не имеет смысла. Небо твой Дом, независимо оттого кто ты сейчас... - Серьезно? – язвлю, оторвав ее руку от губ. – Оно для тебя было когда-то домом. И где же эта привязанность теперь? - Это разные вещи. Ты - Его дочь. А значит, безграничная ответственность лежит именно на тебе. Многое зависит от исхода наказания, - Она проводит ладонью по щеке, берет меня за подбородок и поворачивает голову к раскрытому окну. – Взгляни, разве тебе не хочется вернуться туда? Шанс есть… нужно только все сделать правильно. Лилит ставит меня на распутье двух сгорающих путей - выбор одного, не оставляет шанса на другой. Но они оба такие манящие… такие желанные. Голова идет кругом от всего калейдоскопа мыслей. Голубое небо, местами испещренное невесомыми дымчатыми облаками, скользящими по глади, заставляет сердце петь, а душу возноситься ввысь. Мягкие, словно бархат и такие же эфирные, они в минуты счастья рисуют непередаваемые узоры, но сейчас они изображают мне нечто иное. То, что запретно, но от того еще больше желанно. Эдварда. Миндалевидные глаза, немыслимо глубокие и влекущие в свой океан, словно спрашивают меня: «Ты хочешь вернуться Домой?» И действительно, так ли я теперь хочу этого?! Я не знаю ответ на этот вопрос, пока… - Но зачем ты здесь? – прихожу в себя и задаю главный вопрос. - Порой я наблюдаю за тобой, - Она закусывает губу и задумывается на секунду. – Странно, как я могла не заметить твоего вампирчика?! Ну да ладно. Я видела практически все, но мне было запрещено вмешиваться. - А сейчас? Ты ведь здесь. Что изменилось? - Я здесь как посланница. Он хочет предупредить. Твои шрамы. Они вновь кровоточат? – Не дожидаясь ответа, она продолжает дальше: – Это знак… истекает отведенный срок. Ты получила в распоряжение ровно три года. С четырнадцати лет – с того времени, как детские души перестают быть Чистыми, и, до семнадцати – срока, после которого душа обретает наказуемую порочность. Тебе почти семнадцать! А это значит, будут еще приступы. Пока не отрастут крылья. Белые или… черные. Не знаю радоваться или огорчаться. Это значит - скоро, возможно, я вернусь Домой. Это утешает. Но мозг разъедает кислотой противное «возможно», разрушая все песочные замки возведенные упованиями. Так же это означает, что мне придется оставить Чарли. Это его безусловно подкосит и возможно сломит. Еще одна потеря, еще одна невыносимая боль, еще одна дыра в сердце. Сейчас я дарю ему какое-то подобие нормальной жизни, он забывается и пытается освоиться в ней, а что будет после ухода?! Не хочется пока думать об этом. Еще есть Эдвард. Наверное, когда я впервые взглянула в его глаза и попала в их вязкий омут, моя кривая линия жизни в очередной раз надломилась. Теперь я чувствую и осознаю это. Каждой клеточкой своего тела ощущаю неровность излома, при этом источая… Что? Симпатию? Влюбленность? А может быть даже любовь? Это точно что-то невероятно большое. Что-то предрешенное и незыблемое. Что-то родившееся помимо моей воли, и не оставившее ни малейшего шанса на спасение. Повезло же связаться с человеком, вернее вампиром, которого толком не знаю и не имею никакого права знать. - Мое маленькое солнце, - поет Лилит, обнимая и выдергивая из размышлений. – Я знаю, что очень виновата перед тобой, и я сделаю все, чтобы ты вернулась Домой. Все что будет от меня зависеть. Твое место только среди тебе подобных, ты само воплощение Ангела, я не позволю тебе прислуживать… - Не произноси его имени, - Меня передергивает, а по телу пробегает болезненная судорога, заставляющая сильнее вцепиться в спину Лилит. - Прости, - отстраняясь, шепчет она. – Время вышло, мне пора уходить. - Уже? Она мягко прикасается губами ко лбу. Легко спрыгивает с кровати и подходит к окну. - До встречи, милая, - Лилит раскидывает в стороны руки и запрокидывает голову назад. Мгновенно появившиеся внушительные черные крылья ослепляют красотой, заставляя меня задохнуться их величием. Лилит взмахивает ими и начинает постепенно растворяться в пространстве. Тот невесомый дымок, оставшийся после нее, скользит в окно и исчезает, как утренний туман под лучами яркого солнца. Ощущения от ее присутствия понемногу выветриваются, оставляя в голове легкую сонливость.

***

Ночь выдается тяжелая, но в этот раз не сны терзают мой разум, а размышления о дальнейшей судьбе… об Эдварде. Покоя не дает запрет. Он издан давно, и никто толком не знает его причину, но все следуют ему беспрекословно… до недавних пор. Одни легенды гласят - вампиры слишком жестоки и не посчитаются ни с чем, дабы завладеть душой. А Ангел ее воплощение, и его смерть подарит вампиру пропуск в Рай. Другие говорят, что те, кто живут после смерти, своим мертвенным холодом замораживают сердце Ангела и тогда он опять-таки погибает. Всех этих преданий, накопленных не за один век, слишком много и не все укладываются в голове. Верю ли я им? Не знаю… Решение так и не приходит за всю бессонную ночь, поэтому на утро голова чугунная и раскалывается на части от боли. Поднявшись с кровати, я плетусь в ванную. Открыв дверку шкафчика, достаю обезболивающее, которое ранее убрала подальше от глаз, лишний раз не ставя себя перед соблазном. Но сегодня другая ситуация. Еще чуть-чуть и голова просто лопнет. Выпив пару таблеток и наполнив ванну, решаю немного расслабиться. Повалявшись в ней минут пятнадцать и почувствовав себя немного лучше, с трудом выбираюсь из нее и встаю перед зеркалом. - Н-да, - скрупулезно осмотрев себя, недовольно кривлюсь своему отражению. Глаза красные и отекшие, кожа бледная, губы припухшие от постоянных, нервных покусываний. Выгляжу я, надо сказать, на редкость не по-ангельски. Собираю волосы в низкий пучок, и легонько щипаю себя за щеки, пытаясь придать им румяный вид. После чего плетусь к гардеробу. - Сегодня, никаких экспериментов! – устало выдыхаю, уставившись в бездонность шкафа. Натянув синие джинсы и черную футболку с забавной картинкой, всовываю ноги в кеды и спускаюсь в кухню. Чарли как обычно нет. Это уже традиция завтракать в одиночестве. Через силу проглотив пару ложек хрустящих шариков залитых молоком, хватаю сумку с курточкой, и, перепрыгивая через ступеньки, сбегаю с крыльца. Забираюсь в машину осознавая, что головная боль практически прошла, оставив на своем месте легкое чувство эйфории. До школы добираюсь медленнее, чем обычно, оттого стоянка уже заполнена до отказа. Мое внимание сразу привлекает новенькая сверкающая машина глубокого синего цвета. И это понятно почему. Рядом с ней стоят Каллены. Вылезаю из пикапа и осторожно бросаю взгляд в их сторону. Блин, мелкая болтушка успевает это заметить. Элис моментально растягивает губы в дружелюбной улыбке, вызывая во мне ответный порыв. В это же время, замечая мою улыбку, Эдвард бросает хмурый взгляд в сторону сестры и отворачивается. Что с ним не так? Почему он настроен враждебно? Совершенно не понимаю этого вампира! Досадливо выдыхаю, подтягиваю лямку тяжелой сумки висящей на плече и, опустив голову, шагаю к нужному корпусу. Вдруг сзади хлопает дверь машины, и чья-то рука, хватает меня за плечо. Поворачиваюсь. Эх, кажется, день сутра не задался. Передо мной стоит улыбающийся Майк. - Привет, Мари, - радостно восклицает он. Пожалуй, даже слишком радостно. – Сегодня отличная погода, снег почти растаял. - Угу, - что-то не связное бубню в ответ, пытаясь высвободить руку. - Вау! – округляет глаза Майк. – Ты, наконец, заговорила! Надо же, это просто новость дня. - Угу, - повторяю свое коронное выражение, направляясь к входу в корпус. Занятия тянутся бесконечно долго, но зато это дает время попытаться отыскать ответ на гложущий меня вопрос. Нужны ли мне по-прежнему Небеса? Абсурдный, пожалуй, вопрос, но он стоит для меня жизни. И чести Отцу. Смысл жизни Ангелов - однажды подвергнуться искушению, встать перед выбором, сделать его и в дальнейшем следовать ему и защищать его, всё более утверждаясь и совершенствуясь в своём пути. А мой выбор оказался греховным. Поэтому я здесь и уже вполне освоилась в новой ипостаси. И даже делаю успехи. Поборола пристрастия к алкоголю и сигаретам. Практически забыла о предательстве и не справедливости. Оставила в прошлом… Нет, нет, не нужно вспоминать его! Я привязалась к Чарли. И, несомненно, он ко мне тоже. А еще встретила Эдварда Каллена. Эдварда. Каллена. Какое прекрасное сочетание букв. За какие-то пару-тройку дней этот вампир смог обосноваться в моих мыслях и даже в сердце. Ну как такое возможно? Он по праву стал еще одной причиной не возвращаться Домой. Но как я могу не вернуться? По сути, выбора и нет никакого. Либо на Небеса, либо в Ад. Или есть иной путь? Сложно. Как все безумно сложно. И пока единственное решение, пришедшее в голову - поговорить с Эдвардом. Поблагодарить его за спасение, предложить хотя бы попробовать нормально общаться и попытаться понять причину смены его настроения. Возможно, пара минут с ним наедине помогут разобраться во всем. Войдя в столовую, осматриваюсь. Каллены в полном составе сидят за своим столиком. На лицах Эдварда и Элис читается задумчивость. Складывается ощущение, будто они ведут между собой мысленный спор и побеждает в нем то один, то другой. Вспышка сомнения вспыхивает в голове, когда замечаю явно злобный взгляд блондинки, брошенный в мою сторону. Большим усилием гашу ее и уверенным шагом направляюсь к ним. - Отойдем? - Взглянув на Эдварда, киваю в сторону своего пустующего столика. Сейчас я могу в полной мере насладиться выражением лиц остальных членов семейства. Элис светится счастьем, возбужденно ерзая на стуле; Джаспер даже не смотрит в мою сторону, источая безразличие; Эмметт, как-то хитро прищурив глаза, оглядывает меня; Розали сверлит тем же злостным и недоверчивым взглядом. От такого набора чувств невольно ежусь. Эдвард, так и не удостоив великолепием своих медовых глаз, встает из-за стола и коротко кивает в знак согласия. Такое ощущение, что он делает мне одолжение! Чувствую себя облитой помоями. Огромным усилием стараюсь стереть со щек румянец унижения, разворачиваюсь и направляюсь к столику. Прислушиваясь, различаю за спиной тихие шаги Эдварда. Мы присаживаемся на стулья друг напротив друга. Я судорожно пытаюсь вернуть мысли в нужное русло, и не встречаться взглядом с его пленительными глазами, чтобы сказать хоть что-нибудь вразумительное. - Эдвард, послушай, я хотела… - Изабелла, стоп, - резко перебивает. – Мы не можем вот так просто общаться… Не можем быть друзьями. Понимаешь? Слова прожигают кровь своей категоричностью. - Нет, не понимаю.… Почему?.. Почему мы не можем общаться? Я не понимаю, почему ты не хочешь? - Я не говорил, что не хочу. Я сказал, что мы не можем. - Почему? - Надеюсь, что в моем голосе не отразилось разочарование, причиненное его словами. - Это противоестественно, так не должно быть.… Обида колет своим острием прямо в сердце, руки дрожат мелкой дрожью. Чтобы немного ее унять, прячу их под стол и с силой сжимаю в кулаки. Мне больно. Но это чувство длится недолго, ему на смену неожиданно приходит злость. Она накатывает как цунами, не оставляя ничего на пути. И я еще раздумывала над возможностью остаться здесь? - Ни к чему было спасать меня из под колес фургона. Тогда бы я не чувствовала себя такой униженной сейчас! – шиплю прямо ему в лицо и резко поднимаюсь из-за стола. Больше не желаю испытывать свои нервы на прочность. Холодное прикосновение останавливает меня. - Не смей так говорить! – шипит в ответ Каллен. Злость искажает его лицо. Но не смотря на это он прекрасен. – Я не… - Что ты? Снова сажусь напротив него. Подняв голову, Эдвард внимательно смотрит мне в глаза. Наконец-то я могу насладиться их красотой. Даже сейчас, превозмогая весь коктейль чувств, его медовые глаза излучают нечто теплое, ласкающее. - Мы не можем, это слишком… слишком ненормально. И тут что-то взрывается во мне. Сердце пускается в галоп, дыхание перехватывает, а в голове, чеканя пульсом по вискам, раздаются вновь и вновь Его слова: «Противоестественно! Ненормально! Противоестественно…» Не осознавая собственных действий, встаю из-за стола и на автопилоте шагаю к выходу. Но как только морозность дотрагивается кожи и слегка отрезвляет рассудок, ускоряю шаг, а потом и вовсе перехожу на бег. Сознание возвращается лишь тогда, когда ощущаю холодный ветер, хлещущий по щекам и голым плечам, когда сырая мерзлая трава касается коленей. «Ненормально!» Это слово! Горькое, неприятное слово, говорящее о том, что наша дружба ненормальная и противоестественная. Что я и он не такие как все. И я чувствую к нему то, что не должна чувствовать. Не имею никакого права! О том, что этот мир не для меня и он тоже не для меня. Ну почему? Почему всегда то, что я желаю всем сердцем такое неправильное?! Почему каждый раз от понимания оного так тяжело на душе и хочется выть от всей той боли, разрывающей внутренности?! - Изабелла, - Совершенно неожиданно мысли прерывает Элис. Как она меня нашла? Я оборачиваюсь на голос, заставивший вздрогнуть. Она не одна. Неподалеку стоит Джаспер и внимательно следит за происходящим. – Прости, я тебя напугала? Ты забыла сумку и куртку в столовой. Элис неуверенно протягивает вещи, словно что-то терзает ее изнутри. Замечаю, что обычно искрящиеся весельем глаза, сейчас выражают грусть. - Спасибо, - слабо улыбаюсь в ответ, вставая с земли и забирая протянутые вещи. – Что-то случилось? - Нет, все отлично, - Она вымучивает слабое подобие улыбки, разворачивается и идет к Джасперу. – Пока. - Пока, - тихо произношу ей в след. Закинув вещи в машину, залезаю следом. Не хочется идти на последний урок и не хочется ехать домой. Одновременно не желаю оставаться в одиночестве и не желаю общаться с кем-либо. Решено, нужно немного остыть и проветрить голову. Врубив музыку и установив звук практически на максимум, чтобы в голову не прокрались дурацкие мысли, нажимаю на педаль газа.