Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Кажется, я умираю. На смертном одре эта долбанная жизнь неожиданно приобретает сочные краски. Что-то тянет меня обратно, заставляя жить, заставляя терпеть. Тело сковано будто тысячами оков, не позволяющими шевелиться, в то время острые иглы, одна за другой, вонзаются в нервы, причиняя ни с чем несравнимую боль. Безумно хочу больше не чувствовать ее. Только это невозможно, как и поверить в реальность еле слышного шепота, беспрестанно повторяющего мое имя. - Изабелла, - Резко распахиваю глаза. Знакомая бежевая комната с кучей медицинского оборудования окружает меня. Повернув голову влево, моментально захлебываюсь во взгляде черных омутов. Эдвард. Он сидит неподвижно на полу, прислонившись к кровати. Эмоциональная боль, так тщательно поедающая еле живые нервные окончания, вырывается из-под контроля, сметая все на своем пути. Она разрывает изнутри, наполняя глаза слезами. - Давно я здесь? – хриплю, еле разлепляя губы и выталкивая из горла слова. - Два дня. - Джей?.. - Внизу, в гостиной, - шепотом отвечает он. – Не разрешал Карлайлу увозить тебя без него. Присутствие в моей жизни Эдварда Каллена. В этой самой комнате. В эту самую секунду. Его голос. Его умоляющий взгляд. Его протянутая рука переворачивают все внутри наизнанку, а глаза безумно щиплют непрошеные слезы. Задыхаюсь от сдерживаемых рыданий, сдавливающих горло. Все тело трясет крупной дрожью. Воздух совсем закончился. Пытаясь вдохнуть, не сдерживаю судорожный всхлип. От притока кислорода, смешанного с его запахом, так резко врывающимся в легкие, все внутри сжимается. - Не плачь, - ощущаю, как холодная рука нежно касается плеча. – Все будет хорошо. Прикосновение Эдварда причиняет такую нестерпимую боль, такое невыносимое блаженство, что сердце разрывается от противоречивости этих чувств. Хочется орать. В этот момент, слышу, как трещит электричество над нами, и испуганно дергаюсь. Это еще что такое? - Изабелла, - тихий шепот рядом, заставляет ухватиться за края реальности. Чувствую, как Эдвард пытается что-то еще сказать, но слова словно застревают у него в горле. Еще раз судорожно вздохнув, стараюсь поднять на него взгляд, после чего перестаю видеть окружающий мир. Все прекращает существовать вокруг, боль уходит, оставляя наедине с безднами его черных глаз. - Выслушай меня, прошу, – размеренный бархатный голос, иглой вонзается в грудь. - Я совершил ошибку. Причинил боль всем и, я знаю, что не достоин твоего прощения. Но хочу, чтобы ты поняла… знала… Я полюбил тебя в самый первый день нашей встречи, и это чувство сохранится во мне навсегда. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня. Простишь за ту боль, что причинил нам обоим. Если скажешь уйти, я уйду. Но все равно буду рядом, на тот случай, если передумаешь. Без тебя мое существование теперь не значит ничего. Прошу тебя. Прошу… За нежеланными воспоминаниями приходит новая порция боли и злости. Слезы моментально высыхают на щеках. - Ты сделал мне больно. Очень больно. Сожаление хлещет мое вмиг сжавшееся сердце, когда в глазах Эдварда отражается отчаянье. И он уходит. Не сказав больше ни слова. Как только он скрывается из виду, все внутри меня вопит: «Останься!», но этой просьбе не суждено быть озвученной, так как спустя секунду в дверях появляется Элис. Тепло растекается внутри. И как я могла оттолкнуть ее тогда на кладбище?! Она боязливо подходит к краешку кровати и неслышно присаживается. Неуверенно заглядывает в глаза, и я чуть не плачу снова. Столько боли, переживаний и вины плескается в них. Эти чувства огорчают. Хочу сказать об этом, но слов больше нет. Нет даже мыслей. Преодолевая тяжесть и боль в суставах, силюсь поднять руку, но могу только слегка пошевелить пальцами. Элис быстро опускает взгляд вниз и тут же возвращается к лицу. - Это все из-за?.. – нерешительно начинает она и смущается, видимо не зная, как правильно подобрать слова и не обидеть. - Это ломка, Элис, - сама не ожидая от себя, резко бросаю в ответ. – Ломка. Называй вещи своими именами. Я – наркоманка, Элис. - Тебе очень больно? - Очень, - с трудом выдыхаю. – Будто организм сам переваривает себя: прожевывает органы, растирает кости в порошок. - Наркотики странно влияют на твой организм. Карлайл не понимает… - Запинается, видя в моих глазах нежелание говорить об этом. Замолкает и даже как-то съеживается. Но через секунду на ее губах появляется слабая улыбка. - Как же я волновалась за тебя! Как я боялась, что ты… Зачем?! Зачем ты это делала с собой? Изабелла, – тараторит Элис и порывисто обвивает мою шею руками. - Прости, – шепчу из последних сил, с трудом заставляя себя говорить внятно. Давно ожидаемая судорога скручивает позвоночник, застилая глаза пеленой, не давая сказать еще хоть слово в свою защиту, как-то оправдаться. Вскрик слетает с губ, спина выгибается дугой. Словно выйдя из какого-то транса, боль полностью завладевает телом. Сердце стучит в бешеном ритме, и этот гул раздается в голове набатом. Ужасная, невыносимая боль огнем полыхает внутри. Затупившиеся инстинкты все еще ощущают чье-то присутствие в комнате, но мне это безразлично. Хочется только одного – прекратить боль, и не важно, каким способом. - Карлайл! – сквозь пелену различаю испуганный крик Элис. - Сделай что-нибудь! - Я не представляю, что можно предпринять, - отвечает мгновенно появившийся в комнате доктор Каллен. - Я провел исследования. Все обезболивающие могут только ухудшить ситуацию, - поясняет он, едва касаясь моего запястья в попытке сосчитать число зашкаливающих сердцебиений. - Но, что с ней? Почему ей так плохо? - Очевидно, ее организм очень чувствителен. Это всего лишь ломка. Только гораздо более болезненная, - произносит Карлайл. - Должен же быть какой-то выход! Можно ведь как-то избавить ее от этой боли?! – шепчет надломленным голосом Эдвард, крепко сжимая мою трясущуюся ладонь. Хочу сжать ее в ответ, но совершенно не могу управлять телом. - Ты можешь дать ей анальгетик с таким же успехом, что и вколоть новую дозу, – серьезно говорит Карлайл, сжигая последнюю надежду на небольшую поблажку. Все тело сводит в новой сильнейшей болезненной судороге, шрамы на лопатках дико жжет. Закричав от ужасной боли, словно кто-то вырывает позвоночник из тела, выпускаю, такой необходимый сейчас воздух из легких. Отчаянно пытаясь совладать со сведенными конечностями, я слепо мечусь в кровати. Каждый вдох приносит нереальные муки. Появляется ощущение разрывающейся кожи на спине. Или это действительно происходит? - Эдвард… - слабо, от того не уверена, что меня кто-то вообще слышит. Ощущения не подводят. Чувствую, как раздирая связки и мышцы, в области лопаток начинают пробиваться, формируясь, крылья. Нет! Нет! Нет! Только не сейчас! Только не при них! Я еще не готова! Почему так рано?! - Отрежьте их… отрежьте… - единственный выход приходящий в разрываемую болью и страхом голову. Неимоверным усилием переворачиваюсь на живот, не обращая внимания на потоки слез, стекающие по щекам, судорожно стискиваю зубы и даже не пытаюсь сдерживать стоны. - Блять, что происходит? - ошарашено выдыхает кто-то рядом. Кажется Джей. - Отрежьте, - из последних сил шепчу, обдирая подушечки пальцев о деревянную поверхность изголовья кровати. - Элис, - выйдя из шока, командует Карлайл. – Живо принеси чемоданчик с инструментами. Еще какое-то время, я, по возможности молча, глотаю слезы, пока не возвращается Элис. Поставив на тумбочку сумку, она, зажав рот ладонью, отступает к стене. - Ты уверена? – не твердо спрашивает Карлайл. В его глазах плескается животный страх. - Да, - выдыхаю на крике. - Тогда потерпи, - Он кладет мне на плечо руку, которая кажется сейчас обжигающе горячей. От его поддержки на миг становится легче. - Карлайл, что ты хочешь делать? – неуверенно спрашивает Эдвард, до хруста стискивая мою ладонь. – Должен быть другой способ… - Нет… Другого… Способа… - еле шевелю трясущимися губами. Карлайл лишь сжимает губы в тонкую линию, и тут я перевожу взгляд на скальпель, крепко зажатый в его руке. От вида остро заточенного металла, слезы начинают литься еще сильнее, а сердце - стучать до боли оглушительно. - Быстрее, - шепчу, чувствуя, как немеют пальцы рук и ног. С силой зажмурив глаза, я едва могу отрешиться от ужасного звука движения скальпеля по еще такой тонкой кожице и хрупким косточкам крыльев. И как только Карлайл приступает к работе, мгновенно теряюсь во времени и ощущениях, в полубессознательном состоянии крича от нестерпимой боли, раздирая горло до крови. Спустя бесконечность, когда боль становится вполне терпимой, а в глазах, наконец, проясняется, первое, что вижу - нечто, обтянутое прозрачной кожей, напоминающее крылья, все еще слабо трепыхающееся на заляпанном красным месивом полу. - Все закончилось! - севшим голосом произносит Эдвард. - Ты справилась. Хочу спросить видел ли он перья и какого они были цвета, но из горла вырывается лишь хриплый булькающий звук. Пробую пошевелить конечностями и чуть переворачиваюсь на бок, застенчиво прижимая к обнаженной груди свежую простынь. Обвожу взглядом комнату, обнаруживая, что кроме меня и Эдварда никого нет. - Что это было? Расскажешь? – нерешительно спрашивает он, поднося к сухим губам стакан с водой. Делаю пару жадных глотков, внимательно наблюдая за выражением глаз Эдварда. - Я устала, - еле слышно выдавливаю из себя. Как же я боюсь его реакции. Ведь он может испугаться. Я буду противна ему. Потому что я не человек. Для него я монстр. - Хорошо, - говорит он, подходит к двери и берется за ручку. – Поспи. Элис заглянет к тебе позже. Если что-то будет нужно… - Эдвард не договаривает, замечая, как я опускаю веки и отворачиваюсь от него. Он тихо выходит из комнаты, оставляя наедине с опустошением и терзаниями.