Под светом софитов

(От лица Эбигейл)

      Прошло только два дня с того момента, как Джим так по-английски, без предупреждения меня бросил, написав небольшое сухое письмо. Я еще не один раз пыталась звонить на указанные номера, оба, но эффект был одинаковым: только гудки. Если бывший камердинер дома и был, то трубку он явно брать не собирался.       Я не могла сказать, что меня сильно подкосил, выбил из колеи такой поворот событий, но неприятное ощущение меня не покидало. Все-таки Джим прожил в этом доме не один день, к нему было легко привыкнуть, привязаться, с его фирменного «Доброе утро, миледи» начинался мой день, а заканчивался все таким же сдержанным, холодным «Доброй ночи». Казалось, что это были совершенно обычные фразы, что мы слышим каждый день, но именно этот мужчина научился им придавать некий оттенок, создавая традицию, без этих слов все будто шло под откос.       Вся квартира стала холодной, безлюдной без этого человека, возможно, вся моя меланхолия навеяна ледяной осенью или приближающейся зимой, ведь в одном я была уверена точно: рано или поздно я забуду Джима. Мне слишком тяжело свыкаться с новыми людьми, а с теми, к кому я привязалась и начала испытывать очень крепкие дружеские чувства, и подавно. Тогда у меня возникает некий комплекс, страх, что меня могут бросить, который на этот раз оправдался. Вечный самоанализ. Благо, я не собиралась сидеть целыми днями дома и раздумывать над тяжестью судьбы. Сегодня ко мне должен был прийти мой очень хороший друг Гарольд Хард.       Гарольд, я бы не сказала, что входил в пятерку мои самых близких друзей, но однозначно занимал очень высокое положение среди людей, что мне дороги. Мы учились в одной школе, в параллельных классах, а наши родители неплохо общались. Его отец играл на бирже, а мать была неплохим модельером белья.       Не так давно Харда постигла черная полоса, он планировал жениться на девушке, сироте без пенни за душей, что было весьма благородно, этакая история о Золушке: сперва справлять концы с концами, а потом вдруг выскочить замуж за миллионера — удача для избранных. Все удивлялись благородству и смелости Гарольда, что плюнул на нормы, слухи распускаемые о Дейрин, на разность в социальном и материальном положении, на отказ родителей породниться с нищенкой. Все общество разделилось на два фронта: первый, что поддерживали восхищался Хардом, и второй, что распускал сплетни, слухи и глумился над Дейрин.       Все было чертовски замечательно до тех пор, пока девушку не нашли повешенной в ее небольшой квартирке, которую она снимала и в которой жила до знакомства с Гарольдом.       Эта история показалась очень странной: что могло толкнуть молодую красавицу на суицид? а тем более ту, что со дня на день могла стать одной из самых богатых и счастливых невест во всем Лондоне, если не во всей Британии.       Хард ее и обнаружил в таком состоянии, что стало ударом по его психике и душевному состоянию. Влюбленные буквально через месяц отношений съехались и жили вместе в особняке, но вот однажды, вернувшись из Италии, Гарольд пришел домой, а там Дейрин не было, тогда он забил тревогу. Родители парня утверждали, что они не видели бедующую невестку с вчерашнего вечера. Вся полиция стояла на ушах, они обыскали чуть бы не каждую улицу города. Осталось только одно место, где могла быть Дейрин — в своей квартирке за городом, в очень криминальном месте. Туда Хард и отправился, там и нашел тело своей возлюбленной.       Грустная история, которая подорвала репутацию всей семьи. Официальная версия, по которой дело закрыто, — суицид, но, честно говоря, это было не совсем так. Насколько рассказывал мне один из знакомых в Скотленд-Ярде, на теле девушки были обнаружены следы насилия, далее последовало удушение то ли веревкой, то ли шнуром, не помню, а уже потом повешение, чтобы замести следы. Но это не афишировали по понятным причинам. Изначально в деле мог фигурировать один человек, как подозреваемый — Гарольд, что решил расправиться с невестой, ведь, в большинстве случаев, убийца – муж, любовник и так далее. Да вот на тот момент Хард был в Италии, а это железное алиби, его хотели подставить под сомнения из-за ряда причин, в которые я посвящена не была, но отец друга подкупил С-Я очень быстро, и семью оставили в покое. Это было понятно и совершенно очевидно, я бы тоже так сделала, ведь такой поворот событий никогда положительно не влиял на богатство и на бизнес.       Ходило много слухов, что именно Гарольд и убил свою невесту, но я никогда в это не верила, не верю и не поверю. Безусловно, это убийство, да вот подстроено оно кем-то из недоброжелателей, что ненавидят Хардов, и их, безусловно, не мало: чем ты богаче, тем врагов больше. А на тот момент именно в этой семье дела шли как нельзя хорошо, золотой период, вот старым добрым скандалом этот успех и прервался. К счастью, отец Гарольда очень быстро пресек полицию, информация в прессу не попала, что помогло хоть как-то удержаться на плаву.       Я сидела на кухне, попивая крепкий горячий кофе, который у меня получился раза с десятого, когда в дверь постучали. — Доброе утро, Гарольд, — улыбнулась я, впуская в квартиру старого друга. — Что будешь: чай или кофе? Пожалуйста, ответь, что кофе, это единственный напиток, что я научилась делать.       Мы прошли с Хардом на кухню. Как мне не хватало полноценного нормального обещания, тем более с этим человеком, которого я не видела уже очень много времени! Уже год, как он жил в Германии, занимаясь малым бизнесом, подтягивая свои знания в этой области, набираясь опыта у дяди.       Мы говорили обо всем и ни о чем, я успела пожаловаться на Джима, что так бессовестно меня покинул, на ранее испорченную картину, на веселый случай, когда мой камердинер опрокинул в канал мою, уже бывшую, подругу; рассказала все, что успело со мной произойти за год. Я даже и не заметила, как вместо кофе мы распили бутылку красного вина. Точнее, как мы? — скорее я, которая допивала второй бокал, а Гарольд в это время даже не прикоснулся к первому. — Чего ты не пьешь? — поинтересовалась я, когда рассудок начал немного затуманиваться от алкогольного напитка. — Прости, не хотел тебя обидеть, но я больше не пью красное вино, — друг потупил взгляд в пол. — Почему? — Дурные воспоминания. Последнее, что сказала мне Дейрин, было «Когда ты вернешься, мы обязательно разопьем бутылку самого дорогого красного вина, что есть в коллекции твоих родителей», — ответил мне парень с долей лукавства, что я пропустила мимо ушей. — Прости, не стоило спрашивать. То, что случилось с твоей девушкой, было ужасно, особенно то, что обнаружил ее ты, — мой язык алкоголь развязал окончательно, и я начала болтать лишнее. — Да, я прибыл во вторник днем, чтобы побыть с ней наедине, чтобы никто не знал, кроме нас двоих, даже согласился провести ночь в ее квартирке, — отчаянно начал парень и быстро умолк.       Лучше бы этого он не говорил, буквально в одном предложении я услышала то, что в край противоречило всем показаниям, алиби. Гарольд понял, что взболтнул лишнего. — Но по вскрытию было обнаружено, что Дейрин убили во вторник вечером, а ты утверждал, что прибыл в среду утром, тогда же и начались ее поиски… Ты был с ней на момент убийства? — Нет… нет… Я хотел сказать, что… — Гарольд занервничал еще больше, я увидела, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжимал кулаки. Только тогда я поняла, насколько сильно вляпалась, нужно срочно выруливать ситуацию.       В глазах Харда на секунду показался недобрый отблеск, и парень начал медленно подниматься с места, приближаясь ко мне, как хищник к добыче, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Это не важно. Ни к чему ворошить прошлое, я задала некорректные вопросы и сделал тебе больно, прости пожалуйста, — мне пришлось срочно начать косить под дурочку.       Гарольд был причастен к смерти своей нареченной, и я слишком много узнала, мой мозг генерировал миллионы различных идей, как бы мне сбежать из закрытой квартиры, в которой я заперта с этим человеком, что настроен недобро. Мне все равно было сложно поверить, что этот человек способен на такое, но сейчас я видела абсолютно обратный ход событий. В голове вспоминались отрывки сплетен, что ходили по Лондону, мол, этот парень любил мучить животных, был откровенным садистом, да и можно было вспомнить, что в школе он всегда любил издеваться над слабыми, иногда его шутки были действительно жестокими.       Я ненавидела себя за то, что все это вспомнила лишь сейчас, и увидела долю правды в этих рассказах. — А знаешь, я голодна. Сейчас у многих ресторанов появились такие интересные штуки: теперь можно звонить по телефону и заказывать блюда, представляешь? Последнее слово техники, не выходя из дома! — я засмеялась, причем немного нервно. В голову закрался план, приходилось молиться, чтобы он сработал, иначе я не жилец.       К счастью, на резкий переход темы разговора Гарольд отреагировал положительно и немного расслабился.       Я проследовала в гостиную к телефону, Хард шел за мной по пятам — неудивительно, ведь я могу позвонить и в полицию, он остановился в двух метрах от меня, облокотившись на входную дверь, перерезав все пути к спасению, и пристально начал наблюдать за тем, как я набираю телефонный номер заплетающимися пальцами.       К счастью, я набирала комбинацию цифр так много раз за эти два дня, что номер отпечатался у меня в памяти.       «Хоть бы он ответил! Хоть бы он ответил! Хоть бы он был в Лондоне!» — единственные мысли, что так и кричали в моей голове. Я готова была разрыдаться от страха, чувствуя себя антилопой, попавшей в лапы ко льву. Каждая клеточка моего тела чувствовала это напряжение, что было в комнате, что заполняло все пространство. Хард смотрел на меня самым испытывающим взглядом, от которого я готова была кричать. — Добрый день, Эбигейл,— вместо гудков раздался знакомый голос Джима. Меня удивило, как он угадал, но сейчас не было времени думать об этом. — Добрый день, почему так долго? — возмущенно спросила я, не давая мужчине хоть слово вставить. — Мне, пожалуйста, ваше фирменное меню из морепродуктов, потом… — Мисс Уэйнрайт, вы хоть понимаете, куда звоните? — ответил бывший слуга, немного раздраженно. — Да, и прекрасно. А какое блюдо дня? — спросила я в надежде на то, что Джим поймет, о чем я говорю. — Это ваш бывший слуга, Джим, — ответил очевидные вещи мне камердинер. — Я прекрасно знаю, — мне пришлось перевести взгляд на Гарольда, что продолжал меня «пасти». — Я прекрасно знаю ваши расценки, постоянный клиент как-никак. Так какое блюдо дня? — Ты не можешь говорить? Ты в опасности? — настороженно спросил Джим, его голос немного дрогнул, а я даже проигнорировала тот факт, как быстро он пришел на «ты». — Да, курица по-королевски?       Чтобы обойти все подозрения, я оторвалась от телефонного разговора, прикрыв трубку рукой, и обратилась к Харду: — Будешь курицу по-королевски? — спросила я, на что Гарольд кивнул.       Я снова вернулась к Джиму. — Одно блюдо дня, и… Что у вас на обед? — Он рядом с тобой? — строго и кратко спросил Джим, а я благодарила богов, что он еще не уехал в Глазго, что наконец взял трубку. Правда, сможет ли он мне помочь? — Суп из морепродуктов, да, да, пожалуйста, с перцем, — пришлось наигранно улыбнуться Харду, что все хорошо. — Я буду через десять минут, ты сможешь потерпеть, тянуть время? — Что? Нет! — громко воскликнула я. — Конечно, не могу, и да, я не намерена здесь ждать вас полчаса, пожалуйста быстрее, я так от голода умру!       Я быстро назвала адрес, свое имя и все данные, что нужно знать для доставки, в надежде, что Гарольд ничего не понял, а Джим придет как можно скорее. — Фух, ну и тупицы работают в этой доставке! — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, я была на грани истерики, меня трясло изнутри, и я готова была разрыдаться в любой момент.       Гарольд громко рассмеялся, и мне показалось, что меня немного расслабило, но тут парень начал подходить ближе ко мне, и мое сердце замерло. Инстинктивно я попятилась назад, врезавшись болезненно спиной в тумбочку, скорее всего, будет синяк, но он сейчас меня вообще не интересовал, пусть хоть десять - лишь бы я пережила эту встречу. — Ну и тупица ты, моя дорогая Эбби, раз посчитала, что я куплюсь на этот бред, — в одно мгновение ока Гарольд достал из кармана перочинный ножик. — Не лучшее средство для убийства, но перерезать горло тебе смогу.       Дальше все происходило слишком быстро, молниеносно, Хард быстро сократил между нами расстояние, держа перед собой этот хоть и небольшой, но представляющий для меня угрозу, нож. Но я не растерялась и, взяв в руку тяжелый телефонный справочник, что лежал на тумбе, в последнюю секунду ударила им по голове некогда моего друга, оглушив его.       Такого поворота Гарольд не ожидал, мне хватило времени оттолкнуть его и побежать к двери, но, к сожалению, сил у меня было мало, и удар по голове был не таким, чтобы обезвредить противника. Он быстро пришел в себя и схватил меня за запястье, от резкого движения я не смогла удержать равновесие и упала на пол, потянув за собой и самого парня. Гарольд при падении перевернул стеклянный журнальный столик, что быстро разбился, и осколки его разлетелись по всей комнате.       Я судорожно ползла на четвереньках к двери, пока мой враг окончательно не пришел в себя. Хард сбил меня, повалив на спину, прямо на осколки, от чего я громко закричала.       К счастью, мне не пришлось долго искать оружие для защиты, я схватила один отколотый, острый, как лезвие, кусок стекла, что впился мне в руку, и резким ударом вонзила его в плече парня.       Хард взвыл не своим голосом, я успела воспользоваться положением и выскользнуть из-под нависающего надо мной убийцы, но вдруг почувствовала острую боль в области над тазовой костью. Но адреналин бурил в моих жилах, успокаивая сильную боль, потому я все-таки успела встать на ноги и забежать в ванную закрыв дверь, забаррикадировать ее всем, чем только было возможно.       За дверью я слышала истошные стоны Гарольда, он кричал на меня, называл самыми грязными словами, колотя в дверь руками. Я понимала, что эта хлипкая деревянная преграда меня не спасет, ее можно сломать несколькими ударами с разбега.       В ванной не было ничего, что бы смогло послужить мне оружием, но, к огромной удачи, у меня в ноге застрял небольшой кусочек стекла, которого почему-то я ранее не замечала. Прикасаться к нему было чертовски больно, но через громкий крик и слезы, что текли у меня из глаз, я смогла его вытащить дрожащими пальцами.       Все мои руки были изранены, омывая кровью все, к чему я прикасалась, спину рассекали горящие ссадины, а из икроножной мышцы, откуда я и вытащила стеклянный осколок, сильно лилась кровь, но не это волновало меня. Гарольд успел ударить меня ножом в бок, и именно это, если не сам Хард, могло меня убить. Я не знаю, повредил ли он какие-нибудь органы, но эта рана кровила сильнее всех, окрасив почти все бледно-серое платье в темно-алый.       Одной рукой я держала перед собой осколок стекла на случай, если Гарольд ворвется в ванную, а другой рукой прижимала полотенце к ране.       Со своими увечьями я совсем позабыла о том, что Хард пытался выбить дверь, и только когда в фанере появилось отверстие, я поняла, насколько все ужасно. Два удара — и двери больше не было, я сидела на ледяном полу напротив маньяка, некогда бывшим моим другом.       Как бы это абсурдно ни звучало, но я больше не могла сопротивляться, осколок выпал из моей руки, а я закрыла глаза, готовясь к приближающейся смерти. Но вдруг из гостиной послышался шум. — Отойди от нее! — донесся до меня знакомый громкий и уверенный голос. Я так и не открыла глаза, сил не было. Но я только сейчас поняла, какой опасности подвергла его, мой бывший камердинер стоит безоружный в одной комнате с сумасшедшим маньяком, вооруженным ножом. — Беги, Джим, — хотела крикнуть, но сил хватило только на хриплый шепот, едва ли хоть кто-то услышал его.       Два громких последовательных выстрела пронзили стены квартиры, странно, что эти звуки были довольно приглушенные, я немного вздрогнула от неожиданности. Тихий крик сорвался с моих губ, когда я все-таки смогла открыть глаза и увидела, как прямо предо мной упал замертво Хард. — Тихо, Эбби, все хорошо, нам срочно нужно отсюда выбираться, — услышала я спокойный голос Джима.       Голова готова была взорваться от мыслей. Только что Джим убил человека и теперь так спокойно об этом говорил, как будто это было сущей банальностью. Я хотела что-то ответить, но шок, ужас, в вперемешку с дикой слабостью не давали и рта раскрыть, я только судорожно хватала ртом воздух.       Джим подошел ко мне вплотную и одним движением поднял меня, взяв на руки. — Ты… ты… ты… у—убил его… — задыхаясь рыданиями выдавила из себя я. — Да, но потом, все потом, нужно бежать, пока не приехала полиция, — глухо ответил Джим, так небрежно переступая через труп.       Новый приступ дикой слабости снова одолел меня, веки наливались свинцом. — Не засыпай, только держись, — послышался громкий голос Джима, он выносил меня из квартиры.       Я почувствовала, как мой бывший камердинер посадил меня на пол перед входной дверью. — Я сейчас, — тихо прошептал мужчина мне на ухо, затем привел меня в ясное сознание сильным ударом по щеке.       Я слышала звуки разливающейся жидкости, только спустя пару минут до меня рвано дошло, что Джим облили бензином тело и поджег квартиру, зачем ему это было нужно — не знаю, а сил нет на то, чтобы спросить. — Держись крепче, принцесса, — улыбнулся камердинер, снова взяв меня на руки, и направился к черной лестнице.