Тайный недуг альфы

*** Они уже были в пяти милях от города, и Джейсон беспрерывно болтал – приходящая прислуга? Серьезно? Какие-то чужие люди роются в твоих грязных трусах? Ты их даже не видишь? О, ну вообще мрак, я бы обязательно подкараулил – когда позвонил доктор Флин. Дженсен старался переключить внимание на Флина, слишком уж встревоженным тоном тот вещал – приезжайте немедленно, я не могу по телефону, информация слишком серьезна. Нет, не может подождать. Но рядом трещал Джейсон, взвинченный, беспокойный, выливая свой страх в болтовне, и Дженсен не мог думать ни о чем другом. – Я не смогу приехать, извините, – Дженсен намеренно пропустил имя, чтобы не насторожился мелкоальфа, – у меня тоже очень важное дело. Именно так, сэр. Дело жизни и смерти. Но тот уже грел уши, придвигаясь ближе и блестя любопытно глазами, Дженсен отключил телефон, закинул его в бардачок и улыбнулся: – Так что ты там говорил насчет прислуги? Папа все делает сам? – Конечно сам. Я помогаю, справляемся. Джейсон начал описывать свой дом, увлекся, и за его болтовней Дженсен тщательно законопатил уколовшую тревогу подальше. Этот Флин паникер, а Дженсен всегда был так безнадежно здоров, что являлся на прием к врачу раз в пятилетку, чтобы поболтать с доктором, пока медсестра берет анализы, кокетливо строя глазки, и возобновить бессмысленный на его взгляд контракт еще на пять лет. Скоро и совсем забыл звонок доктора, и сам начал нервничать не хуже Джейсона – в преддверии встречи. Джаред уехал недалеко, каких-то две сотни миль от мегаполиса, крошечный уютный городок, утопающий в зелени, три улицы вдоль, три поперек, одноэтажный солнечный рай, сахарный городок с картинки. Джейсон беспокойно ерзал на сидении – теперь сюда, ага. А щас направо! Вон, вон видишь, витрина? Ну да, эта! Рядом с шляпками, смотри! Как мы круто приехали, прям как раз! Сейчас обеденный перерыв начнется, и папа пойдет в кафе напротив, вон там, ага! Голос его доносился до Дженсена просто фоном, он не различал слов, не понимал смысла, сразу после того, как увидел нужную витрину. Мир сузился до небольшого квадрата стекла, за которым на стеллаже виднелись книги, альбомы, тетрадки. Где-то там был его Джаред, его омега, которого он считал потерянным навсегда, и так стерпелся с этой потерей, что все еще не мог поверить – неужели там на самом деле – Джаред? Всего в нескольких шагах, нужно просто выбраться из холодного от работы кондиционера салона авто, постоять несколько секунд на истекающей зноем улице, привыкая к жаре, и пройти эти несчастные метры – давай, Дженсен, ну же. Но он сидел, как приклеенный, и не мог двинуться с места, смотрел на стеклянную дверь рядом с витриной, и даже Джейсон перестал спрашивать – ну что, пойдем? Ворча – о, блин, я как герой мыла с потерей памяти, или про украденных детей, да ладно, че уж там, если так нравится разводить романтические сопли, развлекайтесь на здоровье, кто я такой чтобы возражать? – Джейсон уселся поудобнее, и тут кто-то изнутри подошел к стеклянной двери в магазинчике. И сколько бы ни выделывался мелкий альфик до этого, он тоже затаил дыхание. Дженсен моргнул, но картина не изменилась, это был вовсе не обман зрения или оптическая иллюзия – это был Джаред. Джаред, точно. Разительно изменившийся, просто-таки кардинально, и если раньше Дженсен думал, что мелкоальфик безбожно врет, хвастаясь отцом, то теперь решил, что Джейсон не то, что не приврал, а еще и поскромничал. Джаред и впрямь был больше не то, что среднестатистического альфы, но, пожалуй, и среди самых крупных представителей альф ему с трудом нашлась бы пара. Стройный, тоненький, гибкий как лоза мальчик превратился в мощного, статного, широкоплечего мужчину с роскошной гривой волос, небрежно захваченных в хвост. Красивый, броский – слишком заметный, и дело было не только в размерах. Он двигался слишком гладко, текуче, мягко, совсем не как альфа – наклонился, закрыл дверь, выпрямился, поправил очки, в тоненькой оправе, изящные, альфы таких не носят! Все кричало – не так ходят альфы, не так смотрят, не так несут себя, и в то же время сила и мощь, несомненная, немалая, сдержанная, с перекатами мышц под тонким пиджаком, с безудержным разворотом плеч, с мощной колонной шеи вводила зрителя в замешательство, Дженсен смотрел как этот самый посторонний зритель, пока еще цепляясь за хилые, распадающиеся куски прошлой реальности. Ему это стороннее созерцание, в какой-то мере помогало сохранить внешнее спокойствие, но Дженсен понимал, что сейчас, вот сейчас – все изменится. Джаред при всем своем сокрушительном великолепии выглядел утомленным и озабоченным. При виде складки между бровей отца, Джейсон сдулся, сполз по креслу вниз, прячась, уныло прошептал: – Ох и влетит же мне... А Дженсен считал секунды и смотрел завороженно, как Джаред пересекает улочку, торопясь, но двигается так медленно, будто летит – шаг, еще шаг, высокий, и даже изящный, как можно быть изящным при таких размерах?! Но у него получалось, невольно, как это умеют омеги – не думая, само собой, идти, как течет река, как дышит ветер в листве, естественно, гармонично и просто, но следующий его шаг завис в пространстве-времени на добрую тысячу миллиардов секунд, и Джаред, чуткий, нахмурился. Дженсен слушал свое дыхание, пока Джаред медленно поворачивал голову в сторону машины. Чужая тачка, большая, незнакомая, возможно, просто привлекла его внимание, но Джейсон пискнул панически-весело, скатившись с сидения вниз: – Все! Заметил нас! И Дженсен встретил его взгляд. Джаред – четкая, как ножницами вырезанная дыра в жарком, с запахом плавящегося асфальта старом мире, полном сожалений, горя, несказанных слов любви. Джаред не двигался и ничего не делал, стоял, смотрел – и засасывал, забирал его целиком, вытаскивал его из старой шкуры, из прошлого, в пыль уничтожая все его защитные замки, пароли и коды, забираясь безжалостно в кровь, в душу, в мозг. Он только закрыл глаза, открыл – и снова потрясение, он уже невесть как оказался на улице, нос забивал головокружительный запах – запах его омеги – и Джаред стоял перед ним, всего в шаге – так близко. Дженсена буквально принесло к нему, притянуло, и дальше тянуло, Дженсен как во сне, поднял руку, прикоснулся к щеке Джареда – самыми кончиками пальцев – проверяя – это ты? Ты? По пальцам пробежал огонь, Джаред прикрыл глаза. Резко под самым ухом загудело, их обдало жаром и шумом проехавшего близко авто, Джаред вздрогнул, отступил от Дженсена, попятился, он будто проснулся. Огляделся кругом растерянно, и на глазах обрастая невидимым стальным панцирем, снова посмотрел на Дженсена – сердито. Дженсен набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул, сожалея о прерванном волшебстве. – Ты совсем не изменился. Звучало как обвинение. Дженсен невесело улыбнулся. Демонстративно осмотрел Джареда с ног до головы, честно сказал: – А ты очень. – Не нравлюсь? – Джаред спросил агрессивно, и тут же непоследовательно покраснел. – А разве похоже? Дженсен сказал это таким тоном, что Джаред окончательно смутился под его пристальным взглядом. Нервно снял очки, повертел в руках, едва не ломая дужки, сунул очки в карман, и посмотрев на машину Дженсена, оживился, спросил слишком поспешно, чтобы это не было похоже на хватание за соломинку: – Этот засранец там? *** Джаред после скомканного, неловкого обеда в кафешке, где кроме Джейсона никто не прикоснулся к еде, заявил, что идет дорабатывать, а Джейсон за то, что сбежал, заставил волноваться – не выйдет из дома три дня, нет, неделю. Возражаем? Две недели и штрафные работы. Какие именно – приду вечером, и узнаешь, а пока предвкушай, бездельник. – А со мной как? – мягко спросил Дженсен. – А с тобой, – Джаред посмотрел на Дженсена сквозь очки, и снова смешался. Встал, бросил салфетку на стол и сказал отрывисто: – Отвези его домой, пожалуйста. И глаз не спускай, пока я не приду. Он ушел в свой магазин, а Дженсен с мелкоальфиком поехали «домой». Дом был, как и рассказывал Джейсон – небольшой, очень уютный, светлый и теплый, и постепенно поверг Дженсена в уныние. Здесь не было места для него. Все здесь говорило о жизни двух людей, любящих, дружных, все было удобно, просто – и не было места чужому. Дженсен понимал, что Джаред попросту сбежал на работу, отсрочил момент разборок, ему нужно было время – подумать, остыть, возможно, это время требовалось и Дженсену. Но чем дальше он сидел тут, тем больше тосковал, неясно, не умея пока разобраться в себе – что грызет? Дженсен настолько глубоко погрузился в собственные переживания, что не сразу уловил, о чем болтает уже наказанный, но все еще неугомонный мелкоальфа: – Это был сеееекс, вау! Пыщ-пыщ, такие фейерверки! Ну вы зажгли, мне аж неудобно стало, думаю, ну все, щас трахаться начнут... Главное, папа! Никогда не видел, чтобы он так вдруг поплыл! – Что?! – А чего такого я сказал? – Джейсон похлопал ресницами искренне-недоуменно, но тут же расплылся в улыбке: – Серьезно, это было... – он сладко вздохнул и признался: – Я как в кино сидел. Дженсен, так грубо отвлеченный от своих переживаний, не мог найти слов, и настоящее возмущение не получалось, уж очень светился мелкий засранец, ну как такого ругать? И стали казаться надуманными многие его проблемы. Выдохни пока, успокойся – приказал себе Дженсен. Это было совсем нетрудно, если рядом сидел и лыбился мелкоальфа. – Я в твоем возрасте не знал, что такое «секс», – соврал Дженсен. – Ага, – Джейсон хихикнул, – и еще скажи, что двадцать лет назад не было интернета. – Не было! – И пингвины летают. – Джейсон... – Да ладно тебе! Папа тоже говорит, что в двенадцать рисовал комиксы с суперменом, а сам родил меня в четырнадцать. Это значит, он полноценно начал тра... – Джейсон!! – Ну ладно. Дженсен, можно, я тебя так буду называть? Ты, хм... Ты отец, но я еще не привык, короче, ты же не против? – Хм. Нн... Нет. – Ну вот, у нас в школе есть омежка, такой противный! Нет, я не в том смысле, он красивый очень, но сука такая! И я все время... Короче. Я просто спросить, ты не смотри так, будто я хочу его там... ну хочу, да. Но я же понимаю! Учиться там, блабла. Короче, теоретически – если у меня щас начнется первый гон, этот омежка потечет от меня? – Откуда ты набрался этих жаргонизмов?! Потечет... Твою ж... Ээээ. Джейсон, давай уточним. Тебе этот мальчик нравится? Джейсон нахохлился. Подумал, забавно морщась. И признался, слегка смущаясь: – Ну, типа, да. – Тогда забудь о всяких течках. Старайся ему понравиться как человек. Пригласи его куда-нибудь, угости мороженным. О, господи, Джаред меня убьет... Двенадцать лет! И кстати, это взаимный процесс. У подходящих друг другу альф и омег возникает влечение. Как ты выражаешься, омега потечет от альфы, а у альфы потекут мозги. – У тебя так было с папой? Дженсен кивнул, представляя, как Джейсон торжественно знакомит его с омежкой, у которого, о ужас, маленькое круглое пузико. Нет, Джаред точно его убьет. – Ты говоришь, у подходящих. Значит, не у всех? – В смысле? – Я не могу понравиться всем омегам? Когда начну по-настоящему пахнуть альфой, они не все будут на меня западать? Джейсон выглядел забавно-несчастным, а Дженсен спросил: – Тебе нужны омеги всего мира, маленький властелин? – Не то, чтобы все, – он почесался и зевнул. Еще подумал, и заключил неожиданно: – если бы все западали, тогда бы точно с Колином выстрелило. А теперь и не знаю даже, вдруг ему будет пофиг. Дженсен закатил глаза, какой еще ребенок, господи! – Я что-то есть хочу, – заявил мелкоальфа, забыв о своих мечтаниях, – пошли перекусим?