Тайный недуг альфы

*** Идея с виртуал-гонками Джейсону чрезвычайно понравилась. Он весь просиял, воскликнул – класс! – схватил билеты на получасовой аттракцион, и немедленно умчался. Дженсен вопросительно посмотрел на Джареда. – Время на три тридцать, – пояснил Джаред, – я специально выбрал такое, чтобы у омеги было время подумать. Думаю, согласится, у деток этот клуб считается самым популярным в городе. Билеты на полгода вперед распроданы. Дженсен не стал спрашивать, как Джаред достал билеты. Дженсен после обряда просто молча во всем следовал за развившим бурную деятельность омегой, и бессовестно наслаждался. Вот просто откровенно наслаждался, ему даже не нужно было слушать, что там говорит Джаред – неважно вообще. Пусть хоть слонов считает, или мантры произносит, или сложные химические формулы, голос его звучал для альфы как песня сирены, и бесконечно вштыривал. Флин говорил, что после ритуала временное торможение работы мозговой деятельности естественно, мол, ничего страшного, это пройдет, и сексуальное влечение тоже снизится до нормального, а пока нужно потерпеть. Дженсен – не терпел, он блаженствовал. Джаред, правда, немного нервничал. Нет, на бесконечные домогательства Дженсена он откликался охотно, и после бурного секса некоторое время тоже выглядел исключительно довольным, но где-то через неделю начал жаловаться – Дженсен, давай уже, поговори со мной. О, нет, не про это, ну в самом деле, у тебя одна ебля на уме. Как, ты говоришь? О. Как интересно... Нет, подожди, я сказал «интересно» это не значит, что давай прямо сейчас пробовать! Ох. Ооо, ну хорошо, ладно, ладно, да! Отдышавшись после секса, Джаред хватался за трубку, и после долгих переговоров с Флином успокаивался ненадолго, переключая свое внимание на сына. Пока Джаред пытал Флина – нет, это правда нормально? Он спит, ест и трахается, и даже, по-моему, поправился, и глаза блестят. Но он какой-то немножко не... Ну вот да. Как под кайфом. И его интеллект, доктор, по-моему, он немного, ээээ... Да! Он даже не разговаривает! Как вы сказали? А как скоро? – все время, пока Джаред общался с доктором, Дженсен дремал, устроившись рядом, или с головой у него на коленях, или на плече, или в ногах, слышал все, чувствовал все нюансы изменения настроения омеги, и вообще не видел ни в чем проблемы. Ну да, у него измененное состояние. И так хорошо и спокойно в нем – без мыслей, без тревог. В пьянящей уверенности, что его омега – всегда будет с ним. Дженсен не без сожаления отмечал, что приятный дурман с каждым днем отступает, иногда даже промелькивали мысли о работе, о фирме, о большом городе с забитыми пробками артериями дорог. Он помнил смутно, что этот город его ждет, и это воспоминание в его теперешней райской жизни вызывало неясную тревогу. Он скорее засовывал эти воспоминания подальше, и тянулся к омеге, стремясь забыться в ласках, любви, но реальность врывалась в рай все стремительней. По правде сказать, последние пару дней Дженсен уже почти отошел от дурманящего действия обряда, но плыл по течению, это было так приятно. Так необычно. Всегда ему приходилось принимать решения, брать всю ответственность на себя, но, боже, как же хорошо было находиться в руках заботливого, командующего омеги. Дженсен подозревал, что не разлюбит подчиняться Джареду и после, когда дурман совсем отступит. Потому что это было восхитительно. Тепло. Забота, любовь, нежность – Джаред нянчился с ним, контролировал еду, придирчиво следил как он одет, как спит, как моется, так что Дженсен нагло продолжал тянуть, иногда со вздохом вспоминая неласковую альфу-маму. – Поехали, – скомандовал Джаред, поднимаясь с кресла, – теперь можно. Увидим их вместе. Я знаю, как туда попасть. Взрослых туда не пускают, но я договорился. – Как ты это сделал? – забывшись, искренне удивился Дженсен, и Джаред остро взглянул на него. Дженсен смешался, щеки загорелись, и Джаред с досадой и плохо скрываемой радостью воскликнул: – О, ну наконец! Проснулась спящая красавица! И очень вовремя, ты мне нужен нормальный! А то я уж решил, все, так и придется остаток жизни провести с озабоченным гамадрилом. Дженсен сокрушенно вздохнул, и притянув Джареда к себе, шепнул – ты все-таки определись, красавица или гамадрил – и поцеловал, используя лучший способ утихомирить омегу. Джаред немедленно ответил на поцелуй, вцепившись в Дженсена так крепко, будто соскучился, и навел было Дженсена на мысли, что, может, задержаться, но Джаред выскользнул из его объятий и покачал головой: – Кажется, я рано обрадовался. Как есть, озабоченный обезьян. – Определился. Дженсен снова поймал его, и спросил серьезно, прячась за улыбкой: – А если бы я остался таким, ты бы на самом деле провел со мной «остаток жизни»? Правда? На самом деле? Ты смог бы? Джаред сразу угадал его, услышал, улыбнулся мягко: – Знаешь... В этом твоем измененном состоянии были некоторые плюсы. Конечно – да. Да. Да. Дженсен стал отчего-то сентиментальным. На глаза навернулись слезы, и он смущенно уткнулся Джареду в плечо, благодарный, Джаред гладил его по спине, и ворчал растроганно-сердито: – Вот дурак. Разве смог бы я тебя бросить? Такого беспомощного. Дурак какой... *** Джейсон бы непременно посмеялся над ними, наверняка, отпустил бы какую-нибудь шуточку про розовые сопли – они вспомнили одновременно, Джейсон! Джейсон и его омега уже в клубе, а они вместо того, чтобы заниматься делом, увлеченно целовались добрых полчаса, в процессе почти раздевшись, Джаред сидел на коленях Дженсена, разгоряченный, уже готовый к... – Вот черт! – Джаред скатился с его колен со стоном, в котором явственно слышалась досада, что приходится прервать такое приятное занятие. Они быстро одевались, отводя друг от друга глаза, и почти побежали к машине. Джаред безостановочно ругался себе под нос: ну вот, не успели, дети сейчас уйдут, и что теперь, в самом деле, не звать же Джейсону мальчика в кафе-мороженое, ну что ты опять молчишь, Дженсен?! – Остановись! – Нахмурившись, приказал Дженсен своим прежним, властным тоном, и Джаред немедленно затормозил. И только потом понял, что сделал, повернулся к Дженсену всем корпусом, собираясь что-то рявкнуть, но Дженсен прижал палец к губам. Удивительно, но Джаред не раскричался, притих, смотрел выжидательно – мол, зачем ты остановил меня? Дженсен начал оглядываться, что-то ведь велело ему – стой, внутренний приказ, или проснувшийся новый альфа в нем, внимательный и сильный, почуял цель раньше, чем увидел. Дженсен заметил, как у Джареда округлились глаза – он смотрел куда-то за Дженсена, туда, где в небольшом парке на скамейке сидели двое, их видно было с дороги, небольшой просвет в кустах, но как? Как он почувствовал их? Из движущейся закрытой машины, в городе, полном запахов – почуять мелкоальфу – невероятно. – Как ты это сделал? – изумленно спросил Джаред. – Должны же быть хоть какие-то плюсы от этого де-признака, – проворчал Дженсен, со вниманием изучая спутника мелкоальфы.