Груз
17 августа 2015 г., 21:58
Микки сидел молча, сосредоточив взгляд на бликующем в свете фонаря металлическом предмете; татуированные пальцы обводили лезвие, пока их хозяин подбирал слова. Он не собирался докучать сестре с вопросами, да их, в общем-то, и не было. Ему нужно было только подтверждение собственных мыслей и догадок, основательно засевших в голове. Милкович понимал, что Мэнди не самый нежный цветок, и в таком состоянии он видел ее лишь несколько раз, каждый из которых был так или иначе связан с Терри. Но, вместо того чтобы задать свой единственный вопрос, брюнет достал из кармана джинсов пачку сигарет и, прикурив сразу две, протянул одну уткнувшейся в острые коленки девушке, едва коснувшись ее бедра тыльной стороной ладони, отчего та слегка дернулась, но, заметив тлеющий огонек рядом, забрала её. Микки изучал осторожным взглядом сестру, отмечая порванную одежду и ссадины на лице, подтверждавшие его догадки, пока та, уставившись в одну точку, жадно затягивалась едким дымом. Когда входная дверь громко проскрипела, выпуская наружу взъерошенного Галлагера, который все это время ждал Микки в комнате, оба заметно вздрогнули.
– Отведи Лиама спать, – тихо проговорил брюнет, не оборачиваясь на Йена.
– Рано еще спать, он не пойдет, – протараторил рыжий, с любопытством заглядывая за плечо Мэнди. – У вас что-то случилось?
– Кто, блять, из вас старший брат? – прошипел Микки, кидая злобный взгляд на бойфренда. – Сделай так, чтобы пошел!
– Это будет сложно… но я попробую, – бросил Йен понимающе и скрылся за дверью.
Спустя пару минут Милкович последовал за ним, проверяя, выполнил ли Галлагер его поручение. Убедившись, что путь свободен, он нашел на кухне мусорный мешок, который спрятал в кармане, и вернулся на крыльцо. Осторожно приобняв сестру за плечи, он помог ей встать и направился вместе с ней в ванную комнату, поддерживая сгорбившееся тело девушки, вздрагивавшей от каждого прикосновения. Закрыв за собой дверь, Микки усадил сестру на бортик и стал аккуратно снимать с нее порванную униформу, складывая вещи в подготовленный пакет и обнаруживая все новые cледы побоев, стараясь не прикасаться к ним, чтобы не причинять девушке дополнительного дискомфорта. Дойдя до разодранных колготок, Милкович тихо выругался, придя в ужас от исполосованных багровыми дорожками бёдер, освеживших воспоминания об излюбленном наказании Терри, с энтузиазмом применяемом каждый раз, когда кто-то из детей совершал любую незначительную оплошность.
Отрегулировав напор воды, брюнет помог сестре переступить через высокий бортик, и, удостоверившись, что та может самостоятельно стоять на ногах, опустился на кафельный пол, вновь доставая из кармана связку ключей и отцепляя складной нож, чтобы сложить его в пакет к остальным уликам. Он тяжело вздохнул, затягивая полиэтиленовые края в крепкий узел и услышав всхлипы сестры за спиной:
– Я убила его, – еле слышно прошептала она, стараясь сдержать вновь подступающую истерику, – я этого не хотела.
– Кто-то видел? – спокойно спросил Микки, просчитывая в голове свои дальнейшие действия.
– Не знаю, – тихо отозвалась девушка.
– Где он? – поднявшись на ноги и запихнув мешок за бачок унитаза, задал он свой последний вопрос.
– Под железнодорожными путями, – ответила Мэнди, когда брат уже открывал дверь.
Йен оторвался от записей в блокноте, поднимая голову на скрип отворившейся двери, и, увидев вошедшего в комнату брюнета, тут же шикнул, поднеся палец к губам, указывая взглядом на спящего на соседней кровати мальчика, на что Микки кивнул и сразу направился к койке Липа, на которой была разбросана повседневная одежда Мэнди. Собрав необходимый комплект, он вновь покинул помещение, возвращаясь в ванную, чтобы оставить вещи на обшарпанной тумбочке дожидаться девушки, всхлипывающей за шторкой.
Зажав сигаретный фильтр между зубами, он вышел из дома Галлагеров, в уме просчитывая сколько времени займет перегон машины и благодаря судьбу за срочный отъезд Светланы с Евгением на её историческую родину.
Всю дорогу до дома он размышлял о том, что именно должен был сделать с Мэнди отец, чтобы заставить ее прибегнуть к крайним мерам, ведь она всегда была единственным ребенком, который относился к Терри с удивительной терпимостью. Несмотря на все те страшные вещи, которые старший Милкович позволял себе по отношению к дочери, она любила его и всегда прощала. И каждый раз, возвращаясь в комнату к брату после очередного акта насилия, она собственным телом преграждала дорогу мальчику, стремившемуся вступиться за честь сестры. А Микки, вытирая солёные слезы с бледных щёк девочки, обещал, что больше этого не допустит. Но клятв своих не выполнял, потому что был слишком труслив даже для того, чтобы своевременно отстоять свою собственную честь и не прятаться от Терри, подвергая опасности и Мэнди, и Йена. И сейчас, даже не пытаясь бороться с поглотившим его чувством вины, он ускорил шаг, понимая, что он должен сделать все возможное, чтобы сестра не понесла наказание за поступок, который он позволил ей совершить.
***
Микки припарковался возле дома Галлагеров примерно через час после ухода. К тому времени уже вернулся Лип, который за бутылкой холодного пива вел оживленную беседу с Йеном на диване в гостиной, в то время как Мэнди, терзаемая паническими атаками, молча прожигала глазами стол, сидя в стороне от увлеченных разговором ребят. – Микки! – подскочила на месте она, увидев на пороге брата. – Собирай вещи, поехали, – скомандовал он сестре, бросая рыжему баночки со злополучными таблетками, которые не забыл прихватить из дома, а сам направился в ванную, намереваясь забрать оставленный там мешок. – А куда вы? – нахмурившись, поинтересовался Йен, провожая подозрительным взглядом удаляющуюся спину своего парня и его сестру, поспешившую на второй этаж вслед за братом. - Куда вы едете? - повторил Галлагер свой вопрос, вставая и подходя ближе к вернувшемуся в комнату брюнету, крепко сжимающему в руке какой-то объемный баул. – Бабушку навестить, – плюнул в ответ Милкович и проскользнул в дверь. Этот ответ Галлагера не устроил – нагнав брюнета на крыльце, он схватил его за рукав и вновь повернул лицом к себе: – Что происходит? – впиваясь взглядом в голубые глаза и не отпуская толстовки пытающегося увернуться из цепкой хватки Микки, тихо спросил рыжий. – Ничего не происходит, – освободившись от захвата длинных пальцев, брюнет направился к машине, добавив, – это семейное дело, Йен. – Но, блять… Договорить ему помешала Мэнди, вышедшая из дома, зацепив дверной створкой огненный затылок. – Ой, прости, Йен, я тебя не видела, – натянула подобие улыбки девушка, поспешив скрыться на заднем сидении машины. – Ну что за пиздец? – рыжий рванул следом, дернув ручку двери пассажирского сидения, и, нырнув в салон автомобиля, отчеканил: – Я еду с вами. – Нихуя ты не едешь, – пытаясь вытолкнуть наружу назойливого Галлагера, взъерепенился Микки. – Выйди, блять, из машины и пиздуй домой! – Нет,– отрезал Йен, уставившись в лобовое стекло, всем своим видом показывая, что он не сдвинется с места. Милкович обернулся к напуганной сестре, которая не проронила ни слова, уставившись на брата в надежде, что он не впутает сюда еще и своего парня. Закусив губу, брюнет перевел взгляд на Галлагера, демонстративно пристегнувшего ремень безопасности с громким щелчком, осознавая, что вытолкать из машины это твердолобое конопатое существо ему просто так не удастся, а, если и удастся, то места в багажнике не хватит. Тяжело выдохнув, он покачал головой и повернул ключ зажигания, замечая на лице Йена расплывающуюся удовлетворенную ухмылку, а в глазах Мэнди в зеркале заднего вида – настоящую панику; но времени для удовлетворения нужд обоих уже не было, потому он тронулся, стараясь не думать о том, чем эта поездка может закончиться.***
– Это же Терри!– воскликнул рыжий, когда старенький автомобиль остановился возле лежавшего на обочине тела. – Ему плохо? Как Микки и ожидал, труп еще никто не обнаружил, после девяти часов вечера патрульные службы старались не появляться в этом районе, чтобы сохранить собственное здоровье, а утром отправиться на заслуженный выходной. Он молча вышел из машины и направился к багажнику, открывая его и окликнув Йена: – Хотел участвовать? Иди, помогай. – Блять! – Галлагер выскочил из машины и, быстро обогнув её, уставился на бездыханное тело старшего Милковича, разглядывая кровавые следы на рубашке и брюках, после поднял недоуменный взгляд на Микки, еле слышно прошептав, указывая на труп пальцем: – Это вы? – Вопросы не задавай!– прорычал Милкович, приподнимая мертвого отца за ткань куртки, пристроившись со стороны головы. – Хватай за ноги и тащи. Стараясь сохранять самообладание, Йен послушался указания и подхватил за лодыжки еще не начавшее коченеть тело покойника, оказавшееся невероятно тяжелым. Вместе с Микки водрузив ношу в багажник автомобиля, он отошел в сторону, стараясь не смотреть как его парень утрамбовывает труп отца в не предназначенное для подобных грузоперевозок отделение седана. Захлопнув крышку и беглым взглядом оценив периметр на возможные оставшиеся улики, Микки вернулся на водительское сидение машины, сохраняя видимое спокойствие и не показывать реальных эмоций, завел двигатель и тронулся с места в направлении, известном только ему. – Мик, – позвал Галлагер своего парня едва ли отойдя от шока после увиденного. – Не сейчас, – покачал головой Милкович, вдавливая педаль газа до упора, покидая место преступления и вынужденно признавая, что подельников стало на одного больше. Отвлекая себя от тяжелых мыслей ночными огнями города, все трое сидели молча, самостоятельно справляясь с собственными переживаниями, стараясь не нагнетать и без того мрачную атмосферу в салоне автомобиля. Микки перевел взгляд на побледневшее лицо Галлагера, уставившегося в одну точку, после - в зеркало заднего вида, отразившее наполненные слезами голубые глаза сестры, пока их хозяйка собиралась с силами, чтобы произнести: – Прости меня, – прошептала она едва слышно, но два тихих слова утонули в рычании захлебывающегося двигателя ветхого седана. – Это ты прости, – беззвучно отозвался Милкович, стараясь не выдать подкатывающих эмоций, и вновь вернул внимание на дорогу.
