The Ring for the Master

— Майрон, останься, пожалуйста, — Аулэ по-доброму посмотрел на своего подопечного, но тому стало нехорошо от этого непривычно-ласкового взгляда. — Что случилось, вала Аулэ? — майа смиренно подошёл к кузнецу, не понимая, зачем он его позвал. Кузнец долго смотрел в печальные цитриновые глаза Майрона, а затем тихо вымолвил: — Я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за моих слов и поступков. Не хочу, чтобы внутри тебя погас тот огонь, что позволяет творить. Ты один из моих лучших майар, я не хочу потерять тебя. Ты понимаешь, о чём я? — О том случае, когда вы переплавили кольцо? Это пустяк, я ведь должен был делать, что велите вы. — Майрон сам не узнавал свой голос — тихий и покорный, а ещё, наверное, безразличный. — Я об этом и не только. — Аулэ вздохнул и решил сказать напрямую, — Я знаю, что ты знаком с Мелькором. — Да, это так... — Майрон поднял голову и выпрямился сам, чувствуя если не испуг, то серьёзный вызов. И отчасти даже гордость. В кузнице стало совсем душно. — Я не знаю, что свело вас вместе и как вы стали знакомы, но… — кузнец провёл ладонью по лбу, собираясь с мыслями, — Мелькор каким-то чудесным образом чувствует чужую боль и появляется в нужное время в нужном месте. Он питается этой болью, какой бы она ни была — сильной или нет. Ему доставляет радость видеть, как страдают другие. Я думаю, он отлично посмеялся над тобой и тем, что ты был расстроен. А еще он видит, что ты сильный и способный, и конечно же захочет переманить тебя к себе, но ты должен ему помешать, Майрон. Если сомневаешься в чём-то, всегда иди к Свету и не ищи ответов во Тьме. Ты слышишь меня? — Я… Слышу. — губы майа скривились в подобии улыбки, — Только не понимаю, отчего я тоже должен ненавидеть вала Мелькора? Потому что его ненавидите вы все? — Он тёмный вала. — А тьма не имеет права на жизнь? — Тьма убивает жизнь. — Жизнь тоже убивает жизнь. Звери убивают других в пищу, чтобы выжить. То есть, они тёмные? — Ты забываешься, Майрон. — Ненависть — чувство, порождённое тьмой. Вы все ненавидите Мелькора, значит, вы тоже тёмные. — Майрон! — кузнец возвысился над майа во весь свой рост, — Он посмеялся над тобой, а ты воспринял его слова слишком серьёзно. Ты наивен и глуп! Я предупреждаю тебя: не жди почестей и добра от Мелькора, он слишком хорошо умеет убеждать, но у него ты станешь очередной пешкой! — Если у меня иное мнение, почему я не могу его выразить? Иное — не значит неправильное! — выпалил майа и вылетел из кузни, обуреваемый эмоциями. Он не хотел верить в то, что Мелькор посмеялся над ним и его ничтожными проблемами, но находил в этом долю правды. «Если такое не впервые, то я просто очередная его забава, вот и всё. Лесть так приятна… И он хочет, чтобы я сделал для него кольцо, ну конечно же! Размечтался ты, Майрон!» — майа закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя и вернуть хладнокровие, но ему казалось, будто изнутри его тело жжёт огонь, а по венам течёт лава, не давая успокоиться. — Ну что, поговорил? — из тени Аулэ возник Мелькор и осуждающе посмотрел на кузнеца, — Отлично, что могу сказать. Утешил. Приободрил. Дал дельный совет. Пойду исправлять этот кошмар… Тёмный вала резко повернулся и зашагал к выходу из кузни. — Иди-ка сюда, ты, выродок! — Аулэ поймал Мелькора за длинные иссиня-чёрные волосы и резко дёрнул к себе, — Думаешь, я не знаю, что ты просто подпитался его болью? Ты ему, верно, золотые горы наобещал, что он аж гордо выпрямляется, слыша твоё имя?! Он верит тебе, и это страшно. Он выгораживает тебя, и это уже катастрофа. Он перестаёт различать Свет и Тьму. — Отпусти! — зашипел Мелькор и сжал руку кузнеца, опаляя её холодом, — Не смей касаться меня и его! Он вывернулся и отпрыгнул от Аулэ, который взялся не онемевшей от холода рукой за раскалённый молот. — Всё было хорошо, пока не появился ты! — Ты был слеп, пока не появился я! — выкрикнул Мелькор, вопреки обыкновению говорить тихо, — Ты не видел, как страдает твой майа от того, что не слышит ни единой твоей похвалы, хотя ты мог бы сказать ему пару приятных слов! Ему надоело делать то, что делают все, и знать, что любые попытки сотворить нечто новое пресекаются на корню. Ты не даёшь ему дышать. Даже сейчас вместо того, чтобы понять его, ты, как баран, продолжал говорить то, к чему привык. То, как считают все. Заметь, не я его надоумил на всё это. Я просто оказался рядом, он нашёл во мне поддержку, я в нём — единомышленника. А ведь он мог бы творить в твоей кузне чудесные вещи, но отдельно, ты мог бы учить его тому, что твои майар вряд ли когда-нибудь освоят. Он мог бы стать твоей правой рукой, но ты выбрал иной путь. — Да как ты смеешь критиковать меня! Ты, у которого руки по локоть в крови, а в мыслях одна лишь ненависть! Ты испортишь майа Майрона, он будет всего лишь игрушкой в твоих мерзких руках, а потом куда и каким он вернётся? Униженным и опустошённым? — Аулэ замахнулся молотом на Мелькора, но тот исчез в тени и материализовался за его спиной. — Как раз униженный и опустошённый он сейчас. И кто сказал, что он будет моей игрушкой? Я, в отличие от тебя, талантами не разбрасываюсь. Вы услышите еще о Майроне, все услышите! Вы, светлые, умеете критиковать, но сами критики не выносите. Вы идеальные, да? Как забавно, когда вы не признаёте своих ошибок! — прошелестел голос и растворился в темноте вместе с Мелькором. — Вернись, Мелькор! Мелькор!!! — голос Аулэ громом прокатился по Арде и донёсся эхом до Майрона, сидевшего в тени дерева. Майа встрепенулся и осмотрелся. «Голос вала Аулэ, но… Мелькор?» — Майрон. — раздался за спиной бархатный голос. — Вала Мелькор, зачем вы здесь? — Майрон поднял взгляд, наблюдая, как из тумана и тени соткалась высокая статная фигура. — Чтобы исправить ошибки Аулэ и развеять твои сомнения... — тёмный вала присел рядом, — Чтоб ты знал, я не посмеялся над тобой, и мои намерения вполне серьёзные. Твой талант нужно развивать, и в этом тебе помочь смогу я, но решать только тебе. Хочешь служить Аулэ и чтобы всё шло так, как прежде, где каждый день похож на другой — пожалуйста; хочешь служить мне, свободно творить и стать моим верным помощником — прекрасно. — Это не тот вопрос, который решается вот так сразу. — Майрон обнял себя и сжал пальцами плечи, зажмурившись словно от боли. — Конечно. И поэтому я предлагаю тебе хотя бы на день стать моим гостем. — Мелькор чуть улыбнулся и приподнял голову майа за подбородок, взглянув в его глаза, — Что скажешь? Посмотришь на Железные горы и Утумно. Сравнишь мою обитель с Ардой. Поверь, они очень разные. Если ты решишься служить мне, всё это станет твоим новым домом. А позднее, быть может, ты станешь наместником собственной крепости. Майрон удивлённо моргнул, а в его глазах вместо мук выбора затеплилось любопытство. — Это… — Майрон чуть не сказал привычное «это большая честь для меня», но вовремя опомнился, — Это было бы замечательно. Я хотел бы побывать там! — Ты, наверное, уже давно не видел ничего кроме наковальни, молота и своей комнаты. — на мгновение Майрону показалось, что в шелестящем голосе Мелькора прозвучали нотки заботы и даже жалости, — Идём же! Точнее, летим, так будет быстрее. Ты ведь можешь обращаться в крылатое существо? Вместо ответа майа мгновенно стал летучей мышью. Мелькор довольно заулыбался. — Оказывается, ты обращаешься в такое прекрасное животное… Не ожидал. — сам он вновь принял облик ворона, и Майрон почувствовал, как замерло в его маленькой груди крошечное мышиное сердце. «Он всё это время был рядом! И это он не позволил расплавить мне кольцо…» Взмыв в небеса, они оба полетели по направлению к Северу. Майрон ощущал непередаваемую свободу, глядя на дома, леса и поля с высоты и ощущая рядом уверенное крыло Мелькора. Сейчас он был счастлив и свободен ото всех мыслей.