The Ring for the Master

— Итак… — Мелькор со стороны наблюдал за тем, как Майрон одевается, — Ты готов хорошенько повеселиться? — Готов! — майа хитро улыбнулся и, накинув плащ, подошёл к Владыке, — Мне не терпится начать. — Достойный ответ! — тёмный вала довольно оскалился и, обернувшись вороном, вылетел из крепости, следя за тем, чтобы Майрон в облике летучей мыши не отставал от него. Вскоре они приземлились на скале неподалёку от Светильника. — Вот мы и прибыли. Настал твой час! — Мелькор улыбнулся уголком губ и взглянул на Майрона, замечая игривые искорки в его янтарных глазах, — Внимательно слушай, как будем действовать. Если мы вместе начнём разрушать северный Светильник, за это время Манвэ сможет сообразить, что к чему, и отправить валар к южному, чтобы те охраняли его и ждали удара. Это не сыграет нам на руку, а поэтому мы должны начать уничтожать Светильники если не одновременно, то с минимальным разрывом по времени. — Нужно будет разделиться? — Майрон поднял взгляд на Владыку. — Верно мыслишь, — тёмный вала провёл ладонью по его щеке, — Любезно оставляю тебе Иллуин. Развлекайся, делай с ним, что пожелаешь. Сам я полечу на юг и займусь Ормалом. — А почему не наоборот? — с любопытством спросил майа, — Всё-таки вы привыкли к холоду. — Это так, но, во-первых, до юга долго добираться. Я могу разуплотняться и быстро перебираться по тени, а ты - нет, этому мы пока не учились. Во-вторых, отсюда до Утумно рукой подать, и в случае опасности ты сможешь там скрыться. — Вероятность этой опасности высока? — Вероятность есть всегда, но если б она была слишком высока, я не стал бы оставлять тебя одного, — Мелькор приобнял Майрона, глядя с ним на сияние Иллуина, — Я нанесу удар первым, ты услышишь, и это будет сигналом начала твоего веселья. Конечно же, валар всё заметят и почувствуют, но они будут заняты не сражением с нами, а устранением последствий нашей шалости. Даже если они решатся на битву, то полетят на юг, откуда был нанесён первый удар. Есть вариант, что они разделятся и полетят в обе стороны, тогда твоя задача добраться до Утумно, а там тебе ничего не будет угрожать. Но, повторюсь, такое случится едва ли: валар будут в лёгком шоке от происходящего и попытаются вернуть всё, как было, но ничто уже не будет прежним. А если к тебе прилетит кто-нибудь очень любопытный, то ты вполне сможешь себя защитить. — Хорошо, я всё понял, — Майрон взглянул на Владыку через плечо и улыбнулся, — Удачи вам, мой Господин. — Получи удовольствие и отомсти Свету за ложный путь, за то, что тебя недооценивали, не слышали, не любили. — Мелькор улыбнулся в ответ и исчез, растворившись во Тьме. *** У Ормала было жарко даже под покровом ночи, но Мелькора это не останавливало. Глядя на высокий каменный столп с золотистым сияющим шаром, он усмехнулся, предвкушая Великую Катастрофу. «Ну привет тебе, братец! Ещё хочешь отнять у меня Майрона? Да?» — рассмеявшись, он вскинул руки и начал петь, окутывая Тьмой сам Светильник и столп Рингил, который от голоса вала разрушался изнутри и покрывался толстой ледяной коркой, что не таяла даже при тепле, царящем на юге. Лёд проникал в каждую трещинку камня, пронизывал насквозь даже сферу, и свет Ормала начал постепенно мигать и тускнеть. Глядя на замороженный Светильник, вала резко сжал руки в кулаки, и от прокатившейся волны мощной энергии каменный столп начал с грохотом рушиться, раскалываясь и поднимая клубы пыли. Сияющий золотом шар упал на острые ледяные шипы и камни, треснул, и Свет вылился из него, хлынув на землю белым пламенем, которое постепенно начало угасать. Тут же земля содрогнулась, словно от невыносимой боли, и начала менять свой облик до неузнаваемости: деревья согнулись, сломались, на равнинах стали подниматься чёрные горы, трещины раскалывали всё вокруг, уродуя, разрывая, выворачивая; реки вышли из берегов, и вода стала наполнять яму, что создал собой Светильник, рухнув. — МЕ-Е-ЕЛЬКО-О-ОР!!! — среди страха, слёз и общей паники по Арде прокатился гневный крик Манвэ. Со стороны севера тёмный вала видел огонь. *** Светильник казался Майрону огромным, совершенно не по его силам. «Но почему бы не попробовать?» — он усмехнулся и, присев, приложил ладони к каменной плите, готовясь. Услышав грохот вдалеке, майа понял, что пора. Сосредоточившись, он взглянул на огромный столп, замечая, как по нему прошла сетка огненных жилок, а камень изнутри стал пульсировать жаром. — Раз, два, три! — Майрон хлопнул в ладоши, и каменный столп с грохотом разорвался изнутри, разлетевшись на тысячи лиг мелкими камешками, пылью и лавой. Создав огромную огненную руку, что повторяла его действия, майа поймал светящийся шар и, смеясь, сжал его. Послышался хруст стекла, и по сфере прошли мелкие трещинки, через которые начал капать жидкий Свет. Майрон не помнил себя от непередаваемого экстаза, от ощущения своей безграничной силы и власти. Огненная рука сжалась крепче, и на землю пролился Свет, смешиваясь с осколками. Наступила абсолютная тьма, но майа не мог остановиться в своём желании стереть Иллуин с лица Земли: «Светильник оказался совсем хрупким! Всё прошло слишком быстро!» Он создал вокруг себя огромную огненную стену и сосредоточился, окутывая пламенем и лавой остатки Иллуина, перетирая между собой камни в песок и кроша стекло в пыль. Ненависть и превосходство наполняли его и придавали сил. Руками Майрона вершилось страшное. — Остановись! Зачем же ты это делаешь, Майрон?! — донёсся звонкий, словно колокольчик, голос, и, облетев огненную стену, рядом с майа приземлился орёл, который принял облик незнакомца: красивого, высокого, светлого. — Кто ты? И откуда знаешь моё имя? — Майрон надменно взглянул на него, играя огнём меж пальцев, — Стой! Не подходи ближе, иначе обратно полетишь пеплом по ветру! Майа не понравилось появление незнакомца, встреча с ним совсем не входила в его планы. Он заметил его русые локоны, мягкий взгляд, плащ, сотканный из перьев, и всё понял: — А нет, ничего не говори! Тебя послал вала Манвэ. Или я ошибаюсь? — Я служу вала Манвэ, это правда, — юноша кивнул и сделал шаг навстречу, но отступил, заметив, что пламя в руке Майрона стало ярче, — Однако, он не отправлял меня сюда. Ему и другим валар не до этого: вы с вала Мелькором добавили им забот, разрушив Светильники. Это было моё решение. Я прилетел сюда, потому что знал, что тёмный вала не властен над огнём, а значит здесь вершит своё правосудие кто-то другой. Тот, кого мы все ищем и желаем вернуть на сторону Света. Меня зовут Эонвэ, я майа, как и ты. — Отлично. Эонвэ. Пришёл? Посмотрел? Убирайся! — прорычал майа, поднимая вокруг него огненную стену. Сердце его колотилось в груди то ли от экстаза, что доставило ему разрушение Светильника, то ли от страха, что незнакомец нападёт, а он не сможет защититься, да и Владыки нет рядом. Он был совершенно один. — Я никуда не уйду без тебя, — светлый майа протянул руку Майрону, — Послушай, Майрон, нам нужно отсюда бежать. Ты свернул на неверный путь, но всегда можно выйти обратно на нужную дорогу. Позволь мне быть твоим маяком… — Я сказал. Убирайся. — внезапно майа ощутил, что страх отпустил, и вместо него пришло ледяное спокойствие, коим обладал тёмный вала. «Мой Учитель и мой Господин — вала Мелькор, могущественный Владыка Тьмы! Чего мне бояться? Он верит в меня, и я не могу подвести его!» — Я… — Всё это время я шёл по неверной тропе и вышел на верную, благодаря вала Мелькору. Он — мой маяк, и иных я видеть не желаю. — спокойно ответил майа, с превосходством глядя на соперника. Кольцо огня сжималось вокруг Эонвэ, но тот легко взмыл в воздух и быстро приземлился в стороне. — Ты ведь не был таким, Майрон… — он взглянул своими лучистыми голубыми глазами в пылающие огнём и жаждой разрушать глаза майа, — Вала Аулэ описывал тебя другим. — Ошибаешься, я всегда был таким. Всегда, — Майрон улыбнулся уголком губ, с издёвкой глядя на Эонвэ, — Тебе лучше уйти. Хватит разговоров. — Вспомни, как прекрасен наш мир! — светлый майа не слушал его и медленно приближался, — Вспомни цветущие сады, этот пьяняще-медовый аромат вокруг, красоту высоких деревьев, заливистое пение птиц по утрам, ласковый ветер, росу под ногами и тёплые дожди. Вспомни других майар и валар, вспомни вала Аулэ и свою первую работу, за которую он хвалил тебя. Майрон замер, глядя перед собой в пустоту. На мгновение он почувствовал запах цветов, услышал шелест листвы над головой и низкий задорный голос Аулэ: «Взгляните все! У Майрона получилась идеально ровная металлическая плитка, как я и требовал. Вот к такому результату нужно стремиться. Обращайтесь к нему за помощью!» Сердце заныло от невыносимой тоски, но, очнувшись от мыслей, майа взглянул на Эонвэ, который почти вплотную подошёл к нему. — Я предупреждал! — Майрон создал огненную руку и сжал ею плечо Эонвэ. Металл его доспехов раскалился и начал плавиться, светлый майа вскрикнул от боли, упав на колени. — Неужели… — он с трудом снял наплечник дрожащей рукой, обнажив дымящуюся рану, — Неужели ты променял красоту нашего мира на мёртвую холодную Тьму? Нет, я никогда в это не поверю. Каково тебе быть в руках Мелькора? — О, я с удовольствием расскажу тебе, каково быть в руках Мелькора! — Майрон усмехнулся, медленно подходя к Эонве и вновь окружая его огнём, — В его руках горячо, страстно, умопомрачительно хорошо. В его руках хочется остаться навечно, они то ласковые, то грубые, требовательные, но всегда приносят удовольствие. Ты знаешь, как это бывает? Майа поднялся на ноги, оскорблённо и с презрением глядя на Майрона, который открыто рассмеялся, заметив такую реакцию. — Что такого? Ты спросил — я ответил! Думаю, ты узнал достаточно и можешь лететь, а у меня осталось незавершённое дело… — Майрон повернулся к разрушенному Светильнику, желая совсем сравнять его с землёй. Эонвэ обнажил меч. — Может, не в моих силах вернуть тебя вала Манвэ, но я не дам тебе надругаться над Светильником Иллуин снова. — О, правда? И что же ты мне сделаешь, а? — Майрон медленно поднял руки, и за его спиной запылали три пары огненных крыльев от которых шёл невыносимый жар, и воздух над ними трепетал, искажаясь. Эонвэ нервно сглотнул, глядя на Майрона, который сам будто наполнялся лавой: тело майа почернело, его кожа засияла изнутри жидким золотом, глаза полыхнули рубинами, а в руках застыли лавовые сгустки. — Ты серьёзно думаешь, что сможешь сделать что-то МНЕ? — его голос прокатился громом, отдаваясь эхом в горах. Эонвэ снял доспехи, понимая, что пользы от них не будет, только вред, который ему уже довелось испытать. — Да. — кротко ответил он и создал мощную вспышку белого света, что ослепила Майрона на несколько секунд, за которые Эонвэ удалось подлететь к нему. Замахнувшись мечом и закрываясь другой рукой от жара, он нанёс удар, от которого Майрон чудом увернулся, но вскоре ощутил, как по щеке стекает золотая кровь. «Контроль! Контроль!» — твердил голос внутри, и Майрон еле сдерживался, чтобы не потерять сосредоточение от гнева. Он опалил Эонвэ крылом и сжал огненную руку на его запястье, заставляя выпустить меч. — А-а-а! — взвыл светлый майа от невыносимой боли, чувствуя горячие слёзы по щекам, которые тут же испарялись от невыносимого жара вокруг. Свет и амулеты врачевали его раны, но ожоги затягивались слишком медленно. От слёз помутнело в глазах, голова закружилась: Эонвэ видел только размытые алые всполохи вокруг и грозный чёрно-золотой силуэт Майрона. — Помоги мне, Свет… — прошептал он сухими губами и нашёл в себе силы разуплотниться, становясь большой белой сферой, сияющей ярче, чем Светильники. Майрон зажмурился и зарычал в порыве ненависти, чувствуя, как от этого света осыпаются пеплом огненные крылья, а он теряет контроль. — Контроль, контроль, контро-о-оль!!! — закричал он самому себе и, распахнув глаза, с трудом сосредоточился на ослепляющей сфере, представляя, как её поглощают огонь и Тьма. — Убирайся! — лава окутала светлый шар, словно одеялом, Майрон сжал руки в кулаки, и она начала сжиматься, подавляя собой Свет и сияние, но один сильный луч всё же вырвался, и направлен он был прямо в грудь Майрона, но тот не ощутил ничего, вдруг заметив перед собой едва видную, но плотную тёмную плёнку. «Амулет, что дал мне Владыка!» — вспомнил он и взглянул на кольцо, которое немного оплавилось на черных пальцах. Светлая сфера с силой вырвалась из лавы и окутала Майрона, грозясь так же подавить собой, но щит, созданный Мелькором, невозможно было пробить. «Почему не действует?! Как?!» — Эонвэ ещё крепче окутал Майрона, но тот стоял, закрыв глаза, и сосредотачивался на главном. Он помнил, как на одном из занятий Мелькор сказал, что в его силах не только создавать, но и призывать огонь, если он есть или когда-то был поблизости, но это требовало особой концентрации. «Почему он не реагирует? Я не понимаю…» — Эонвэ ослабил хватку и вновь стал сияющим шаром, как вдруг услышал грохот, шипение и бульканье неподалёку. «Эти горы видели лёд и пламя…» — Майрон, закрыв глаза, чувствовал застывшие реки лавы, что когда-то давно текли здесь, и оживлял их, призывая наполниться вновь. Обсидианы таяли, возвращаясь к своему прежнему состоянию и сливаясь с огненными подтёками, лавы становилось больше, она заполнила всё вокруг, и вскоре её поток стал так силён, что начал заливать руины Светильника и подбираться к светлому сияющему шару, словно желая его схватить. «Надо прервать его контроль, пока не поздно! Но мои силы на исходе… Почему он не выдохся тоже?» — Эонвэ, приняв прежний облик, увернулся от лавы, отступил к краю скалы, громко свистнул, и вдруг откуда-то с неба спорхнул большой орёл, камнем падая на Майрона. Однако, всё пошло не так, как ожидал светлый майа. Обжигаясь, но стремглав мчась со стороны Утумно, Драуглуин сделал прыжок и, перемахнув через Майрона, сбил птицу, вцепившись острыми зубами ей в глотку. Орёл издал оглушительный крик и попытался отбиться от волколака, разодрав ему бок острыми когтями, но тщетно. — Прочь, создание Тьмы! — Эонвэ попытался защитить птицу и замахнулся на волколака мечом, но перед ним снова возникла огромная огненная стена, от которой меч оплавился, а на ладонях остались новые ожоги. — Не смей!!! — гневно прошипел Майрон, очнувшись от глубокого сосредоточения. Он взял оторванную Драуглуином орлиную голову и поднял её над Эонвэ, обагряя его лицо тёмной птичьей кровью. — Победа за мной! Бежать тебе некуда, сил не осталось, меч расплавлен, а птица мертва, — в глазах Майрона пылала ненависть, и сияло торжество, — Убирайся, пока я даю тебе эту возможность. Вон! Эонвэ не помнил, как оказался перед Манвэ и, искалеченный и униженный, рухнул к его ногам без сил. *** Майрон не мог успокоиться и остановить всё, что успел натворить. — Лава, стой! Нет! Довольно… — он развернул ладонь вверх и сжал пальцы, с трудом останавливая реки огня. Драуглуин, ощетинившись, стоял рядом и глухо рычал, охраняя хозяина, который до сих пор пылал изнутри, сияя золотом. — Надо успокоиться. Всё позади… Мы победили. Спокойно… Всё позади… — успокаивал он себя, и чувствовал, как жар постепенно отпускает, руки приобретают нормальный вид, а из раны на щеке капает не золотая, а алая кровь. — Драуглуин… Мой хороший… — дрожащими руками Майрон приласкал волка и заметил его кровь на своих ладонях, а затем огромную рану, сквозь которую были видны рёбра, - Нет. Нет. Не смей только умирать, слышишь? — Майрон… Хозяин… Волк с трудом лёг на здоровый бок, тяжело дыша, и майа упал на колени перед ним, осматривая и не в силах ничем помочь. Майрон не замечал, что одежда сгорела, и сейчас он был совершенно обнажённый, испачканный пеплом, сажей и кровью. — Майрон! — майа услышал знакомый голос, который вселял надежду, и которого он так ждал. Мелькор подлетел к нему, и был он бледнее, чем обычно. — С тобой всё в порядке? Ты ранен? — он провел пальцем по щеке майа, заметив глубокую царапину, и осмотрел его всего. — Со мной… Всё в порядке… — ответил Майрон, дрожа, цепляясь за Владыку и желая спрятаться за ним, словно за надёжную стену. Страх, который отступил в нужный момент, казалось, навалился на майа снова, и тот не знал, как от него избавиться. — Какой же я идиот, что оставил тебя… Идиот… Нельзя было, нельзя! Рано… По силам ты был ко всему готов, но морально… — шептал Мелькор сам себе, кутая Майрона в тяжёлый тёплый плащ. Он успел окинуть взглядом поле боя: ещё мягкая лава, чёрные от пламени скалы, обезглавленный растерзанный труп птицы, расплавленный меч. — Там было… — Тшш. Побереги силы. Расскажешь всё потом, нам нужно скорее уходить. — Владыка подхватил Майрона на руки. — Стойте! Драуглуин… — Будет у тебя новый волколак, этот вряд ли выживет. — Мне не нужен новый! Он мой друг, он спас меня! — Майрон вырвался из рук Мелькора и подбежал к волку, — Умоляю вас, Владыка, донесите до крепости его, а не меня! — майа изогнул брови, — Я смогу долететь! — Нет! — Мелькор нахмурился и категорично ответил, — Не смей жертвовать собой ради животного. Ты здесь, судя по следам, оставил столько сил, что даже идти не сумеешь. — Клянусь вам, вала Мелькор! Во мне столько силы, будто я её и не тратил вовсе. Она ко мне мгновенно вернулась. Это… — Майрон показал свою руку, — Это всё ваше кольцо! Оно не только зачаровано на щит, но и может моментально возвращать мне энергию. Я не понимаю, как, но… При этих словах Мелькор замер, с удивлением глядя на Майрона. «Неужели? …» — Лети, если можешь. Волка твоего я донесу.