Имитация независимости

«And I look you in the eye You know this is the last time I'm Gonna put you back together.»

X Ambassadors — Love Songs Drug Songs

      — Людвиг, я попросил вас зайти к себе вот по какой причине, — профессор Керкленд сидел в кабинете, разбираясь с какими-то бумагами, — у вас очень хороший балл за экзамен, и я действительно был удивлен столь глубоким знанием английского языка. Поэтому у меня для вас есть предложение, присаживайтесь, — Артур жестом указал младшему Байльдшмидту на стул.       Людвиг сел напротив преподавателя, закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку стула. Ему определенно льстил комплимент от профессора, но вида он не подавал, держа себя в ежовых рукавицах.       — Так вот, предложение мое заключается в том… — дверь в кабинет тихонько приоткрывается и в дверном проеме появляется светловолосая голова Франциска. Артур раздраженно мотает головой, намекая надоедливому французу, что он сейчас занят.       Заметив странные манипуляции со стороны преподавателя, Людвиг оборачивается на дверь, замечая торчащую голову Бонфуа. Франц довольно улыбается и кивает растерянному немцу.       — Господи, Бонфуа, уйдите, я занят пока, — нервно просит Артур, постукивая пальцами по столу.       — Но у меня всего один вопрос и потом я исчезну.       — Дождитесь своей очереди.       — Но я на работу опаздываю. Месье Керкленд, всего один вопрос, — мило улыбается француз, не желая оставить в покое англичанина.       — Хорошо. Что за вопрос? — досадно вздыхает Артур, снимая очки и щипая себе за переносицу.       — Мы увидимся с вами завтра? — почти мурлыкающим голосом спрашивает Франциск, заигрывающие подмигивая.       — Если ты сейчас отсюда не свалишь, то нет, — жутко смутившись, отвечает Артур, поглядывая на заинтригованного Людвига, который, в прочем, и вида не подает, что ему это интересно.       — Тогда до завтра, мсье, — Бонфуа посылает воздушный поцелуй, чем окончательно вгоняет в краску профессора, заставляя его судорожно искать, чем бы запустить в дверь, чтобы прогнать отсюда назойливую муху — Франциска Бонфуа.       Но француз быстро закрывает за собой дверь, окрылено убегая на работу.       — Ты ничего не слышал, — поправляет галстук Керкленд, пытаясь побороть свое смущение.       — Понял, — кивает Людвиг.       — Так вот, предложение. Есть возможность отправить тебя на пару месяцев в Оксфорд, для повышения уровня английского языка. Думаю, это будет интересное для тебя предложение. Так что хорошенько подумай над ним.       — Хорошо. Только я бы хотел узнать примерную дату.       — А, понимаю. Сейчас скажу, — Артур открывает ноутбук, быстро вбивает пароль и находит нужный документ, — это будет март-апрель следующего года. Если надумаешь ехать, оповести меня в ближайшие дни, чтобы я сказал, какие тебе нужны документы.       — Хорошо, буду держать вас в курсе.       — Можешь идти. И, да, Людвиг, это действительно стоящее предложение, не упусти его, — напоследок подмечает Артур, заваривая свежий чай.       — Да, я понимаю, — младший Байльдшмидт закрывает за собой дверь.       Отношения между Бонфуа и профессором Керклендом Людвига сейчас волновали меньше всего. Конечно, это предложение было невероятной удачей, которая выпадает очень редко, но вот на это время у Байльдшмидта были свои планы, а точнее их совместные планы с Феличиано, которому Людвиг обещал… Да уж, выбор не из легких.       Немец снял машину с сигнализации и сел за руль. Новенький мерседес заревел, а спустя пару минут тронулся с места. Пища для размышлений была явно не из приятных и трудно перевариваемых. Нужно было как-то рассказать об этом Варгасу, да еще и так, чтобы он не сильно расстроился. Задачка не из легких, так как Феличиано всегда принимал все близко к сердцу, в своих переживаниях иногда доходя до глупых крайностей. К примеру, бывало даже такое, что Людвиг просто увлечется работой или чтением и очень долго молчит, а младший Варгас уже начинает думать, что немец хочет его бросить. Феличиано был не исправим.       Еще с порога Людвиг уловил приятный запах приправ, исходящий из кухни. Варгас что-то готовил, напевая под нос незамысловатую песенку на какой-то известный итальянский мотив.       — Пахнет вкусно, — Феличиано не слышал, как Людвиг вошел в комнату, поэтому немного испугался, выронив из рук половник.       — Ты напугал меня, — рассмеялся итальянец, поднимая половник и поднося его под теплые струи воды, — суп из шампиньонов с зеленью. Решил попробовать что-то новенькое. Ты ведь не против?       — Нет, — Байльдшмидт покачал головой, подходя к раковине, чтобы вымыть руки, — у меня есть новости.       — Правда? И какие же? — заинтересованно спросил Фели, не отрываясь от помешивания бульона.       Людвиг знает, что Феличиано любит узнавать последний новости из университета, особенно, если дело касается любовных отношений. Поэтому он решил начать со сладенького, а точнее…       — Кажется, что этот француз — Франциск Бонфуа и наш преподаватель английского встречаются.       — Что? Франциск и мистер Ричардсон? — Варгас удивленно посмотрел на Людвига.       — Да нет же, не этот, а молодой. Профессор Керкленд.       — А, — довольно кивнул головой Варгас, — я догадывался об этом. Давно ходят слухи, что Франциск влюблен в него, так что, я не удивлен, что он своего добился.       — Профессиональный сплетник, — усмехнулся младший Байльдшмидт, легонько шлепнув Варгаса по заднице.       — Да мне братик рассказывал, — смутился Фели от столь откровенного действия Людвига.       — Есть еще новости.       — Слушаю.       — Мне предложили стажировку в Оксфорде.       — Правда?! — половник выпал из рук прямо в кастрюлю, немного расплескав бульон, — Это же просто замечательно! Это отличные перспективы на будущее, да и просто хорошая практика! Людвиг, это же потрясающе! — Феличиано подбежал к Байльдшмидту, чуть ли не прыгая от счастья, и стал обнимать отчего-то хмурого немца.       — Да, но… Но период прохождения практики выпадает на март-апрель будущего года.       — Вот как, — Варгас немного отпрянул от Людвига и едва заметно нахмурился, — но это же ничего страшного. Поедем в следующий раз. Такой шанс выпадает редко, — итальянец улыбнулся, присаживаясь на колени к Байльдшмидту.       — Но я ведь обещал тебе…       — Но ты ведь не знал, что все так обернется. Съездим к моим родителям летом. Эту поездку всегда можно перенести, а практику в Оксфорде нет, — Фели обнял Людвига и положил свой подбородок ему на плечо, — поэтому не стоит даже думать над выбором, все очень просто.       — Ты правда не расстроишься?       — Не-ет, — рассмеялся итальянец, — ну если только чуть-чуть, — Варгас чмокнул Людвига в щеку, спрыгивая с его колен. — пойди пока переоденься, а я закончу с супом, — весело пропел Феличиано, помахивая половником в воздухе, будто волшебной палочкой.       Он, конечно, расстроился, что им не удастся поехать весной в Италию к родителям, но Людвиг ведь не виноват, что практика выпала именно на это время. К родителям можно будет съездить летом. Тем более, летом Рим особенно красив.       И вот наступил долгожданный сочельник. На часах была только половина десятого утра, а весь Париж уже кипел от предрождественнской суеты. Ну хорошо, не весь, в некоторых квартирках еще сохранилась сладкая истома сна, скованная крепкими цепями Морфея.       Гилберт во сне воинственно сопел, то сводя светлые брови к переносице, то расслабляя лоб, а ногами он нещадно мял одеяло, удерживая его мертвой хваткой. Ваня, который, к слову, уже не спал, а просто мирно почитывал книгу в постели, догадывался с кем воюет во сне его неугомонный рыцарь. И, судя потому, как Байльдшмидт сжимает свои кулаки, Альфред Джонс в его сне уже давно покойник.       Внезапно утреннюю тишину разрушил резкий звук гитарного соло. Это было настолько неожиданно, что Ваня даже вздрогнул, из-за чего странички в его книге запутались. Спальня стала наполнятся небезызвестной песней группы Rammstein.       Гилберт медленно вытянул руку из-под одеяла и опустил ее на пол, пытаясь на ощупь найти телефон. После пары смачных ругательств на немецком языке, Байльдшмидту все же удалось найти телефон и поднести его к уху.       — Ты в курсе сколько сейчас времени? — сонно-охрипшим голосом возмутился Гилберт в трубку.       — Половина десятого, — спокойно ответил голос.       — Вот именно. Напомню тебе, что сегодня сочельник, а работа у меня начинается только в четыре. Так какого черта, Людвиг?       Брагинский усмехнулся, перелистнув станицу. Можно было догадаться, что это младший братик, иначе Гилберт бы и вовсе трубку не поднял.       — Чего ты хотел?       — У вас с Иваном есть планы на сегодняшний вечер?       — Да, накидаться пивом под какой-нибудь боевик, а что?       — Мы с Феличиано приглашаем вас на рождественский ужин.       — Мы подумаем, — зевнул Гилберт, потирая глаз свободной рукой.       — Только сообщите заранее, чтобы мы готовили на вас место.       — Да знаю я. Не учи ученого. До связи, — Байльдшмидт вырубил входящий вызов и бросил телефон на пол.       — Аккуратней с вещами, — тихим голосом попросил Ваня.       — Не капай на мозги с утра пораньше, — Гилберт перевернулся на бок, лицом к Брагинскому.       Ваня был растрепанный и по-домашнему уютный. В руках была книжка Германа Гессе, что заставило немца довольно усмехнуться.       Потянувшись почти как настоящий кот, при этом похрустев несколькими косточками, Байльдшмидт прикрыл один глаз, другим внимательно изучая Брагинского. Ваня замечал, что за ним пристально наблюдают, но вида не подавал, пытаясь сдерживать довольную улыбку, которая так и просилась показаться.       — Зачем звонил Людвиг?       — Приглашал нас на рождественский ужин, — промямлил Гилберт, снова зевая.       — Нас двоих? — удивился Ваня, обратив внимание на немца.       — Конечно. Что мне ему ответить? Пойдем или нет?       — От приглашения невежливо отказываться, — улыбнулся Брагинский, откладывая книгу.       — Сам решай, мне все равно. Я и от пива не откажусь, — Гилберт снова зевнул и закрыл второй глаз.       — Тогда пойдем. Во сколько у тебя смена заканчивается сегодня?       — В восемь. День-то сокращенный в честь праздника. У меня есть еще пара часов, чтобы поспать.       — Ну спи, я пойду заварю себе чай, — Ваня хотел было подняться с кровати, но его нагло схватили за руку и опрокинули обратно на подушки.       — Ты будешь спать со мной, — сонной пробубнил Байльдшмидт, удерживая Брагинского за руку.       — Но я не хочу, — улыбнулся Ваня.       — Хочешь, ты просто не осознаешь этого. Стоит твоей голове лишь коснуться подушки, как сон сам тебя настигнет, — Гилберт перевернулся на другой бок, прижимаясь спиной к груди Вани.       — Ладно, всего часик, — сонной зевнул Брагинский, обнимая Байльдшмидта. Постепенно сон добрался и до него.       А в это время, в паре кварталов отсюда, все еще царил сонный омут, коим были полностью охвачены оба южных паренька.       Романо, закинув ногу на Антонио и содрав с того почти все одеяло, о чем-то грозно причитал во сне. Старший Варгас даже будучи спящим умудряется с кем-то поссориться. Особый талант. Тони, в свою очередь, просто мирно посапывал, даже не обращая внимания на то, что на нем почти не было одеяла, а так же на то, что на нем покоилась нога итальянца, которая, к тому же, периодически дрыгалась. То ли Романо от кого-то убегал, то ли кого-то бил. Как первое, так и второе предположение вполне в характере вредного итальянца.       Очередной «удар» ногой пришелся в колено Антонио, но тот даже бровью не повел, лишь почесав ушибленное место.       Мирную негу сна разрушил какой-то незатейливый мотив, приглушенный подушкой. Романо протянул руку под подушку и выключил телефон. Спустя пару минут история повторилась. Лишь спустя звонков пять старший Варгас решил поднять трубку.       — Да какого хрена, Фели? Ты что, умираешь? — Романо хотел это прокричать в трубку, но его голос сорвался, из-за этого его раздраженное причитание было больше похоже на гневный писк.       — Братик, прости, но дело срочное.       Романо зевнул и приподнялся с подушек.       — Ну что там?       — Мы с Людвигом приглашаем вас на рождественский ужин вечером. Придете?!       — И ты решил об этом сообщить в десять утра?!       — Но мне нужно знать, на сколько персон готовить.       — А с чего вдруг? — сонно промямлил итальянец, намереваясь снова отключиться.       — Ну вместе ведь веселее, братик! Гилберт и Иван тоже должны прийти.       — Ладно, во сколько?       — Мы будем ждать вас часам к девяти.       — Окей, до скорого, — Романо сбросил входящий вызов и завалился обратно на подушки.       Тони все еще не подавал признаков жизни. Если бы Романо не знал, как крепко спит испанец, он бы уже стал вызывать скорую. Однажды, к слову, такое почти случилось.       — Жрать охота, — пробурчал Варгас, потирая ладонями глаза.       Скинув одеяло, Романо поднялся с кровати, но немного замешкался, поглядывая на спящего Антонио. Накрыв испанца одеялом и взлохматив тому волосы, Варгас босыми ногами пошлепал к холодильнику, чтобы приготовить завтрак. Сегодня все-таки сочельник, а когда еще случаться чудесам? Вот он и приготовит завтрак для Антонио, чтобы порадовать того в честь праздника.       Ну, а Франциск проснулся сегодня очень рано, что крайне не свойственно Бонфуа в выходной-то день. Но повод есть. Франц и рад бы поспать еще пару часов, да только не мог. Волнение не давало сомкнуть глаз.       Сначала он почти час проворочался в кровати, пытаясь все же заснуть, но что-то постоянно мешало. Поэтому француз решил себя не мучить и поднять с кровати. Приняв душ и уложив волосы, Франц заварил себе ароматный кофе со сливками и стал медленно его потягивать, листая какой-то модный журнал и поглядывая краем глаза на экран телевизора. На этот раз он включил новостной канал, чтобы быть в курсе последних событий, происходящих в мире. Но журнал занимал его куда больше, чем политические и экономические проблемы государств, поэтому телевизор он смотрел краем глаза и слушал в половину уха.       На часах было только начало одиннадцатого, а встреча назначена на пять вечера, потому у Франциска времени еще было воз и маленькая тележка и он совершенно не мог представить, чем себя занять.       Журнал был прочитан, новости все равно в голову не шли, собираться было еще рано, а поговорить… Точно, можно ведь с кем-нибудь поболтать!       Взглянув на часы, Франц понял, что звонить сейчас можно было только Тони, потому что Гил еще дрых. Антонио, вероятно, тоже еще спал, но если Байльдшмидт пошлет куда подальше, а может и вообще трубку не поднимет, то Антонио отреагирует куда спокойнее.       Найдя номер Фернандеса, Бонфуа быстро нажал на кнопку вызова и стал слушать гудки. Спустя несколько долгих протяженных гудков ему таки соизволили ответить.       — Фран… Ха… Что-то случилось? — раздался из трубки прерывистый голос испанца.       — Я просто хотел… Погоди, ты там случаем не занят? — усмехнулся Бонфуа.       — Есть такое, — шумно выдохнул в трубку Антонио.       — Прошу прощения. Все, не отвлекаю, — француз рассмеялся и повесил трубку, но телефон далеко убирать не пришлось.       Входящий звонок был от профессора Керкленда.       Неужели все отменяется? Иначе, зачем ему звонить так рано?       Проведя пальцем по экрану, Франциск поднес трубку к уху.       — Я слушаю, — спокойным голосом ответил Франциск, стараясь не выдать своего волнения.       — Доброе утро, Бонфуа. Надеюсь, я вас не разбудил? А впрочем, не страшно, — совершенно обычным голосом поприветствовал Артур, добавив любимый сарказм.       — Нет, мсье Керкленд, разбудить меня у вас не получилось, я давно не сплю. Что-то случилось, что вы решили мне позвонить первым, потратив на это столько сил? — Бонфуа не мог пропустить мимо ушей столь «тонкий» сарказм профессора, который при всем желании не пролез бы в самый широкий дверной проем.       — Пытаетесь шутить, Бонфуа? Это похвально, но талант вас, к счастью, обошел стороной.       — Как и вас, мсье.       — Напомните мне, во сколько мы договаривались с вами увидеться?       — Намереваетесь перенести встречу?       — Именно поэтому и звоню.       — В пять, мы договаривались на пять.       — Тогда увидимся в три. У меня появилась пара лишних часов.       — С чего вы взяли, что у меня нет планов на это время?       — Откуда? — Франциск услышал смешок на том конце провода.       — У меня немало поклонниц, которые мечтают провести со мной сочельник.       — Правая или левая?       — Что?       — Рука. Правая или левая? Ну та, с которой вы собираетесь провести сочельник?       — В три, так в три. До встречи, — Франциск повесил трубку и бросил телефон на кровать.       Да уж, каждый выражает любовь, как может. И почему нельзя было влюбиться в милого и нежного парня? Возможно, все сложилось бы куда проще и лучше, и они бы уже давно вместе просыпались по утрам, заваривая ароматный кофе друг другу и делая милые сюрпризы. Но, к сожалению, мечтать об этом уже было слишком поздно. Да и сердцу не прикажешь.