Имитация независимости

      За окнами метался снег, надеясь найти наконец себе пристанище где-нибудь на крыше или, хотя бы, на скользком асфальте, а вот атмосфера, царившая в кафе, как всегда была теплой и радушной, а все благодаря стараниям улыбчивых официантов.       Над помещением весел приглушенный гул голосов, изредка выбиваясь из монотонного шума разноязычными словечками, наподобие: «Fuck», «Scheiße»* или «Ingannare»**. В целом, коллектив собрался разношерстный, как, впрочем, это обычно и бывало.       — Hej***, Байльдшмидт, — напротив альбиноса устроился улыбчивый блондин в длинном черном пальто, подкладка которого отливала алым цветом, — как дела? Как братик? Давай мне как обычно, — подмигнул парень и кинул на поверхность барной стойки нужную сумму.       — Спиваешься по-тихому, Хенрик? — ухмыльнулся Гил, наполняя кружку пивом, — Все в порядке, у меня по-другому не может быть! — немец ослепительно улыбнулся и с грохотом поставил кружку на стойку.       — Охотно верю, — рассмеялся датчанин, делая хороший глоток. — кстати, там за столиком случаем не приятель твоего братца сидит? — Гил кинул взгляд на дальний столик и досадно выдохнул.       — Да, Феличиано со своим неугомонным братом. А почему ты спрашиваешь?       — Недавно видел Людвига с ним. Как-то странно они вели себя. Слушай, они случаем не встречаются? — уголок губы немца нервно дернулся, — Нет, ты не подумай, я ничего не имею против. Просто… Никогда бы в голову не пришло, что твой брат может быть… Геем.       — Да глупости все это, — замахал рукой Гилберт, — просто итальяшка слишком экспрессивный, не более того.       К огромному сожалению старшего Байльдшмидта — это была ложь. Его младший любимый братик действительно был геем, но Гилберт не мог себе позволить, чтобы слухи об этом распространились по всему университету.       В свою очередь парочка итальянцев, о коих говорили в это время Хенрик и Гилберт, ждали, когда на них наконец обратит внимание какой-нибудь официант.       — Что за обслуживание в этом задохлом кафе? — причитал темноволосый юноша с недовольным лицом.       — Братик, не ругайся. Это кафе хорошее, здесь работает старший братик Людвига, — немного обиженным голосом проговорил второй итальянец, — и мы здесь часто обедаем.       — Да сдался мне твой немец! Из-за него мы почти не проводим время вместе и… — гневную тираду парня прервал бархатистый мужской голос, выбивающийся из французской речи явным испанским акцентом.       — Что будете заказывать, сеньоры? — Антонио дружелюбно улыбался и поглядывал на обоих итальянцев с интересом. Эта нация всегда ведет себя довольно шумно, поэтому их легко узнавать из кучи других наций.       — Что за обслуживание в вашей забегаловке? Почему так долго нужно ждать?       — Не кричите, пожалуйста. Сегодня у нас много гостей, а официантов на всех не хватает, — спокойно ответил испанец.       — Ничего страшного, — вежливо улыбнулся другой итальянец, — мой братик всегда много ругается, не обращайте внимания.       — Фели! Это кто много ругается? — начал было заводиться брат, но на его плечо внезапно легла широкая ладонь официанта.       — Не кричите, пожалуйста. Иначе вас может вывести отсюда охрана, — Тони мило улыбался, глядя прямо в глаза шумному итальянцу.       В это время у входа, дрожа от холода, но докуривая сигарету, чихнул охранник Тим.       От слишком долгого прямого контакта глазами, итальянец смутился и поспешил отвернуть голову в сторону. Карьедо улыбнулся и убрал ладонь с плеча.       — Так что будете заказывать?       — Принесите мне пасту, а братику пиццу. И бутылочку Каберне, если можно, — вежливо заказал Фелициано.       — И чтобы в пицце помидоров было побольше, — все еще смущаясь, пробормотал другой братец.       — Будет исполнено, — кивнул испанец и покинул общество двух братцев.       Одного Антонио знал и довольно часто видел в кафе в обществе младшего братишки Гилберта, а вот второго видел впервые. На первый взгляд итальянцы были похожи, разве что цвет волос и глаз у второго был темнее, да и был он менее приветлив, чем Феличиано. Впрочем, это придавало ему какое-то невинно-детское очарование, когда те всеми силами пытаются доказать взрослым, что они уже большие и самостоятельные.       — Гил, у нас Каберне есть? — вмешался в разговор двух приятелей Тони.       — Итальянцы заказали? — подметил немец, уходя с головой под барную стойку.       — Ага. А кто это с приятелем твоего брата сидит?       — Его старший брат, — послышалось откуда-то из недр бара, — Романо зовут, кажется, — Байльдшмидт вылез из-под стойки и поставил на полированную поверхность бутылку вина. — противный малость. Я всего несколько раз пересекался с ним, но шума от него больше, чем от младшенького.       — По нему заметно, — рассмеялся испанец, забирая со стойки вино.       Так и познакомились Антонио и Романо. И это, с первого взгляда, мимолетное знакомство, принесло в жизнь добродушного испанца много нового и интересного.       Несмотря на то, что Романо Варгас был старшим братом, в Париж он приехал на год позже, чем его младший братишка. Проучившись год в одном римском институте, он решил, что неправильно это, когда старший брат сидит на родине, а младший проводит время себе в удовольствие за границей в пестром Париже. Поэтому, сдав необходимые экзамены и сделав нужные документы, Романо перевелся по обмену на второй курс архитектурного факультета в тот же университет, в коем учился младший братик.       Поэтому это появление в кафе было первым для старшего Варгаса. И, признаться честно, произвело оно на него не лучшее впечатление. Но, волею судьбы, а точнее, необходимостью в обеде, Романо почти каждый день стал захаживать в кафе. Но буквально через две недели, по случайности или нет, итальянец забрел в одно казино, где оставил почти все деньги, которые должны были обеспечить жизнь Романо на протяжении двух месяцев.       Романо был везуч, так как в кафе возле университета требовался новый официант, а строгий менеджер кафе - Ваш, с уговорами, но принял итальянца на работу. Только вот везение это было «своеобразным», причем не в лучшем смысле этого слова. Временным учителем старшего Варгаса был назначен Антонио, с коим тот имел честь столкнуться в первое посещение данного заведения.       — Что же, давай познакомимся. Меня зовут Антонио Фернандес Карьедо, — дружелюбно улыбался испанец, сжимая руку итальянца в своей руке.       — Романо Варгас, — недовольно ответил старший братец.       — Хорошо, Романо, вот с чего начнем. Ничего сложного в этом нет... — Тони стал деловито рассказывать итальянцу правила заведения, а тот перестал слушать где-то на середине, усердно привлекая внимания симпатичной девушки, попивающей кофе за соседним столиком.       С этого дня в жизни ленивого итальянца начался сущий ад, по его мнению, даже похлеще того, что описывал Данте в своей «Божественной комедии». Если тот прошел всего девять кругов, то бедный Романо проходил все двадцать и это только в один день. Больше всего Варгаса раздражал его наставник, возомнивший себя Вергилием, а еще и, своего рода, страшим братом, так как добродушный Антонио, можно сказать, выливал тонны опеки и внимания на нервного Романо. Как-то испанец признался, что всегда хотел иметь младшего братика.       — А что? Вот у Франциска есть тихий кузен Мэттью, а у Гилберта — младший брат Людвиг. Они часто рассказывают о разных семейных приключениях, и в такие моменты я им жутко завидую, — изливал душу испанец, поглаживая волосы разъяренного итальянца.       — Да мне до чертиков все это! Я тебе сказал — руки убрать от моих волос! Feccia! ****       — Ах, Романо, ну почему ты не такой милый, как твой младший братик.       — Заткнись, — пробурчал Варгас, — постоянно это ото всех слышу. Почему-почему! Что б вас всех! — итальянец вылетел из служебной комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.       — Я что-то не то сказал? — удивленно хлопал глазами Антонио. Гил, сидящий в соседнем кресле, лишь пожал плечами и снова стал читать новости в телефоне.