Имитация независимости

      Гилберт в который раз обводил взглядом стены кафе и посетителей, которых сегодня было чрезвычайно мало, из-за чего немцу было жутко скучно. Обычно за барной стойкой сидели, как минимум, человека два-три, с которыми он непринужденно и весело поддерживал беседу. Гил любил поболтать, ему, по большей части, было даже не важно о чем: хоть то будут свежие сплетни, коих он знал немало, хоть то будет спор о какой-нибудь книге или фильме. В целом, человеком он был до того болтливым, что нередко норовил что-нибудь приукрасить, если не приврать.       Но сегодня было до омерзения скучно.       Байльдшмидт снова вздохнул и принялся протирать стаканы, как дверца кафе звякнула колокольчиками, висящими в дверном проеме на японский манер, и в помещение вошли две знакомые фигуры. Гилберт мимолетно усмехнулся и опустил глаза. Его младший братишка помог снять пальто своему, кхм... Парню.       Не то, чтобы старший Байльдшмидт был против их отношений, все-таки Людвиг уже самостоятельный парень и он вправе решать, как и с кем ему строить свою жизнь, но все-таки… Все-таки альбинос совершенно не мог понять, как Людвиг дошел до этого.       Он ведь прекрасно помнил, как в пятнадцать лет застукал младшего братишку за просмотром порнухи. Как в шестнадцать тот впервые привел в дом девушку, пока дома не было отца.       «Так что же случилось, Людди?» — над Гилом повисла аура уныния и отчаяния.       — Здравствуй, брат, — к стойке подошел Людвиг, — что-то случилось? На тебе лица нет.       — Эх, все в порядке, — выдохнул старший немец, — просто сегодня немного скучно.       — Извини, у меня сегодня много домашнего задания, поэтому я не смогу составить тебе компанию. Мы с Феличиано зашли перекусить. Скажи, во сколько сегодня тебя ждать домой? — Гилберт понимал, зачем его братец задает ему этот вопрос. И, поверьте, не из-за того, что он волнуется за старшего, а совершенно для других целей.       — Как обычно, около двенадцати, — пожал плечами Байлдшмидт, — может задержусь на часик-другой, выпью с Тони и Францом.       — Хорошо. Налей мне кружку пива, пожалуйста, — Людвиг немного смущенно отвел взгляд в сторону. Он был воспитан отцом в довольно строгих правилах, ведь его мама умерла, когда маленькому Людди было всего два года, поэтому он чувствовал себя немного неловко, когда пил со страшим  братом, а тем более, когда просил его налить кружечку.       — Твоему итальяшке налить что-нибудь? — заметив смущение брата, Гил попытался немного поддержать его.       — Да, налей бокал вина. Хватит с него, у нас много запланировано, — от этих слов альбиноса немного передернуло. Знать, что именно у этих двоих «запланировано» он точно не хотел.       — Вот, держи, — старший немец поставил на стол бокал с вином, — сегодня на улице довольно холодно, не простудитесь. И оставьте мне чего-нибудь поесть, — улыбнулся альбинос, провожая взглядом широкую спину брата.       Признаться честно, в чем-то старший Байльдшмидт даже завидовал брату. У них с этим итальянцем были прекрасные отношения, они как будто дополняли друг друга. Людвиг был спокойным, серьезным и деловитым, а Феличиано наоборот: взбалмошным, шумным, но ужасно обаятельным и непосредственным со своей детской наивностью.       К слову, Людвиг скрывал от брата их отношения с Феличиано, совершенно не догадываясь о том, что старший уже давно все знает. А как тут не узнаешь, когда по случайности раз пять не застукаешь их в постели и не ретируешься с места преступления, пока тебя не заметили.       Посетителей возле барной стойки так и не было, поэтому старший Байльдшмидт стал погружаться в воспоминания, наблюдая за влюбленной парочкой.

Около полугода назад.

      Солнце по-тихому уходило за горизонт, выпуская город из своего жаркого плена. Вечерний прохладный ветерок трепал листву на деревьях и немного вялые бутоны роз, которые тоже изнывали от летней духоты.       Гилберт неспешно прогуливался по вечереющим улицам. На сегодня его смена закончилась. Давненько он не возвращался домой так рано, а не за полночь, ведь работал он в основном в вечерние смены, так как утром был в университете. А вчера ему позвонил Хенрик, второй бармен, работающий в кафе, и попросил поменяться сменами. Гил был не против, ведь регулярные занятия в университете уже закончились, а в промежутках между экзаменами Байльдшмидт все равно ничего не делал, так как готовиться к сессии — не царское дело.       Решив сделать братику сюрприз и провести с ним совместный вечер за просмотром футбола, немец и не догадывался, что братик сделает ему куда больший сюрприз.       Открыв дверь квартиры и пройдя в коридор, Гил понял, что у них дома гости, так как в разных сторонах порога покоились дорогие итальянские мужские туфли. Не придав этому значения, так как этот Феличиано в последнее время часто бывал в их квартире, Байльдшмидт прошел дальше на кухню, чтобы поставить пиво в холодильник.       Открыв дверцу холодильника, Гил услышал протяжный стон. Немец закрыл дверцу и озадаченно посмотрел на бытовой прибор. Снова открыл дверцу и снова услышал стон.       — Что за пошлая техника? — прыснул со смеха Байлдшмидт, — или это Людди опять порнушку врубил? Надо это срочно заснять, чтобы не отнекивался, как в прошлый раз.       Достав из кармана мобильный, Гил стал тихонько подкрадываться к двери Людвига, но тут в его голову пришла другая мысль.       «Так, а ведь итальяшка тоже здесь. Они что порнуху вдвоем смотрят? Вот извращенцы.» — немец зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться и едва приоткрыл дверь.       Больше смеяться не хотелось.       То, что открылось вишневым глазам Байльдшмидта, еще долгое время снилось ему в кошмарах. Его милый скромный братишка усадил на рабочий стол итальянца, оголенные ноги которого обвивали накаченную спину немца, и страстно целовал того в губы, ритмично двигая бедрами. Феличиано громко стонал и царапал плечи Людвига, прижимаясь к нему все сильнее.       Гилберт закрыл дверь. Взял со стола ключи и кошелек и ушел пить к Хенрику.       Байльдшмидт думал, что лишился девственности в четырнадцать, но на самом деле он лишился ее сейчас. Морально.       Пока альбинос плелся по направлению к кафе, первым делом он зашел в поисковик и вбивал в строку интересующую его информацию.       «О'кей гугл, что делать, если твой младший брат - гей?»       «Надо было лучше воспитывать» — таким был ответ на первой ссылке.       Гил вышел из поисковика, положил телефон в карман и с абсолютно охреневшим выражением лица шел по улице.       «И так все пять раз» — думал про себя немец, все еще наблюдая за влюбленной парочкой.       После пятого раза Гилберт стал постоянно звонить Людвигу, перед тем, как вернуться домой, потому что понял, что больше его психика этого не выдержит.       Иногда он думал о том, что стоит поговорить с младшим братом: узнать, почему он выбрал в «подружки» Феличиано, но все никак не решался. Ему казалось, что Людвиг сам должен прийти к нему с этим разговором и обо всем рассказать, и вот тогда ему можно начинать промывать мозги. А врываться к нему в комнату с криком: «Я видел, как вы трахаетесь с этим итальяшкой!» было не очень разумной идеей. И старший Байльдшмидт просто решил не вмешиваться, уповая на свою рациональность. По крайней мере, сам альбинос считал это «рациональностью», а не тем, что он, в принципе, не видит ничего плохого в однополых отношениях. Почти три года как он смирился с тем, что один из его лучших друзей - гей, полгода назад он узнал, что его любимый братик - гей, может он и сам? От этой мысли Гил чуть было не подавился виски, который налил себе в тихую, пока не видит начальство.       «Не-е-ет уж. От меня вы этого дерьма не дождетесь,» — мысленно причитал немец, протирая стаканы и поверхность барной стойки с особой тщательностью.