Имитация независимости

      Под тяжелыми ботинками жалко скрипел снег, тускло поблескивая в вечернем фонарном свете. Высокий молодой человек в теплом светлом пальто, укутанный в длинный шарф, шел по одной из тихих улочек Парижа, с интересом рассматривая окружающие его дома. Глубокие фиалковые глаза в этом вечернем сумраке казались какими-то неземными, особенно когда останавливали свой взор на определенном предмете и по несколько минут смотрели на него, не отрываясь.       Парень глубоко вобрал в легкие морозный воздух и как-то грустно улыбнулся.       — Пахнет тут совсем по-другому, — выдохнув пар изо рта, парень поплелся дальше по улице.       Тяжелый чемодан был аккуратно поставлен на чистый паркет. Парень закрыл за собой входную дверь на ключ, разулся и прошел глубже в квартиру, с любопытством рассматривая новую обитель.       Квартирка была довольно старой, но ремонт был свежим. Стены были покрыты темно-синими обоями с какими-то замысловатыми светлыми линиями, висело несколько небольших картин и пустующие полки для книг. Около большого окна с каким-то слишком низким подоконником стояла двуспальная кровать, рядом с которой стояла тумба. На противоположной стене висел плазменный телевизор с довольно широким экраном.       Парень неспешно подошел к электронному прибору и заинтересованно стал его осматривать.       — Дорогой, наверно, — любопытно протянул он.       Затем парень подошел к небольшому столу и оставил на нем сумку с ноутбуком, продолжая осматривать свое новое жилье.       В целом, оно было довольно уютным, но каким-то… Вычурным? Да, именно — вычурным. Эти темно-синие обои слишком давили, плазменный телевизор был слишком помпезным, а в темных уголках таилось какое-то странное одиночество.       Парень сел на краюшек кровати и достал телефон. Пролистав телефонную книгу, он провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху.       Послышались долгие гудки, а затем тихий женский голосок.       — Наташ, привет. Все, я добрался, — немного натянуто улыбнулся парень.       — Все в порядке? Ты поел уже? В квартире тепло? — голос на том конце провода стал заваливать парня вопросами, отчего тот чуть досадно выдохнул.       — Да-да, все в порядке. Ты как обычно. Не стоит так волноваться, Нат. Я со всем справлюсь.       — Ладно. Звони мне, если что.       — Конечно. Давай. Пока.       Парень откинул телефон в сторону и завалился всем телом на кровать. После перелета и долгой поездки голова ужасно гудела, а сил не было даже чтобы пошевелить пальцем. Постепенно парень стал погружаться в дремоту.       Светлые занавески с цветочным узором украшали небольшие окна, в которые заглядывало осеннее солнце. Парень с фиалковыми глазами и светлой, почти белесой шевелюрой, мирно потягивал сладкий ароматный чай, наслаждаясь прохладой раннего утра.       — Ванька, ты уже проснулся? — сонно пробубнила невысокая девушка, вошедшая в кухню. Длинные светлые волосы были растрепанны и девушка пыталась их привести в порядок, расчесывая прядки пальцами.       — Да, сегодня нужно в паспортный стол за документами, — улыбчиво кивнул парень, делая глоток чая.       — Братик, ты точно поедешь? Может передумаешь? Сдалась тебе эта Франция, чем тебе у нас плохо?       — Ничем, Наташенька. Просто сейчас так нужно. Больше перспектив, понимаешь? Всего пару лет и я вернусь сюда. Устроюсь на хорошую работу и мы заживем хорошо, — немного мечтательно улыбался Иван, глядя на сестру через припущенные светлые ресницы.       — Скоро ты уезжаешь?       — В конце ноября.       — А как же квартира? Где ты будешь жить, Вань?       — Я договорился с одним своим старым знакомым. Помнишь Ториса? Ну, из Литвы который. Он там с первого курса учится и я попросил подыскать мне квартиру. Они, конечно, предоставляют общежитие, но я не хочу. Не по мне это, — пожал плечами парень.       — Братик, оставляешь меня одну, — грустно всхлипнула девушка.       — Я буду тебе звонить, — Ваня встал и обнял сестру. Большая ладонь легла на макушку Наташи и слегка взъерошила волосы, — а теперь я пойду, мне нужно забрать документы.       Ваня сонно разомкнул глаза. На улице все еще было темно, а значит проспал он недолго. Нужно было подняться, разобрать вещи и… Да к черту все, он слишком устал, чтобы сейчас всем этим заниматься.       Быстро застелив постель, Ваня скинул с себя одежду и забрался под одеяло, постепенно погружаясь в сон под тихое тиканье настенных часов.       Утро забилось в окна яркими солнечными лучами, заливая своими, едва теплыми, потоками все пространство комнаты. Занавесок на окнах не было, а следовательно, никаких препятствий на пути лучей тоже не было, поэтому они во всю дразнили спящего Ивана, всеми силами пытаясь его разбудить.       Поморщившись от яркого света, Ваня сонно разомкнул свои фиалковые глаза и кинул рассеянный взгляд в сторону настенных часов. Половина десятого. Нужно было вставать, так как день предстоит очень насыщенный.       В первую очередь нужно было отнести документы в университет и получить карту пропуска, чем Ваня и поспешил заняться.       С неуемным любопытством оглядываясь по сторонам, но делая это очень незаметно и как бы невзначай, парень шел по шумной улице, следуя указаниям навигатора, который должен был его привести к дверям университета. Вчера он прилетел в аэропорт поздно вечером, поэтому город успел уже прикрыться от внимательных глаз Вани своим ночным покрывалом, и парень толком ничего не рассмотрел, но сейчас этот рассадник революций блистал всеми возможными вывесками и огнями, переливаясь в добавок в сиянии снега на солнечном свете. От вчерашней хандры не осталось и следа, и Ваню мгновенно поглотила шумная рутина парижских будней.       Когда он подошел к дверям университета, его встретил вежливый охранник и выслушал всю его речь до конца, а не стал посылать куда подальше после первого «Добрый день». После, охранник провел Ваню до кабинета ректора и с абсолютно невозмутимым лицом открыл ему дверь. В целом, Ивану охранник понравился куда больше, чем напыщенный ректор, который сразу воспринял Ивана слишком скептически, мол: «Мы и с более запущенными особями справлялись». Приветствие и речь ректора были прохладными и слишком наигранными. До Вани сразу дошло, что ему тут не особо рады. В университете учились другие русские, но, по большей части, детки богатых родителей. Ваня же самостоятельно поступил на бюджет, что ни могло не нервировать явно русофобного ректора университета, что, в свою очередь, не могло не разозлить Ивана. Поэтому, закончив поскорее со всей бумажной волокитой и получив наконец карту пропуска, Ваня можно сказать, сбежал из стен университета, толком не пробыв в них и часу.       В голову сразу стали лезть мысли о том, что Наташа могла быть права, когда говорила, что русских за границей недолюбливают и что Ваню просто не примут в коллектив, и будет он одиноко слоняться два года. И эти воспоминания, в совокупности с сегодняшней встречей с ректором, больно щипнули за душу, наваливаясь на плечи тяжелой печалью, в которую умеет впадать только русский человек.       Ваня бездумно шел по улице, уже явно не с таким интересом рассматривая парижские прелести. Ему вдруг очень захотелось где-нибудь отдохнуть, а если быть более честным — выпить. Вот прям душа просила, чтобы немного попустило и стало легче дышать. Ко всему прочему, жутко хотелось закурить.       Ивану повезло, буквально через минут десять гуляний вокруг университета и, не успев толком замерзнуть, он наткнулся на небольшое кафе, которое с виду выглядело очень уютным. А, возможно, дело было в очередном охраннике, которого приметил Ваня. Парень был довольно высок, широкоплеч, светлые волосы были необычно зачесаны вверх, и главное, что больше всего привлекло Ивана — дымящаяся в губах сигарета.       Ваня был не заядлым курильщиком (по крайней мере, он себя в этом убеждал), но бывали моменты, когда курить хотелось до дури, до ломки в костяшках пальцев. Тоже было и сейчас: Иван до боли хотел затянуться сигаретой и почувствовать, как по его легким распространяется ядовитый белый дым, как в горле начинает першить, как воздух вокруг наполняется въедливым запахом табака.       — Прости, у тебя не будет сигаретки? — немного вкрадчивым голосом поинтересовался Ваня у охранника. В ответ парень лишь кивнул головой и протянул пачку Ивану без лишних слов. — Спасибо, — Ваня достал сигарету и мгновенно подкурил, не желая больше тянуть.       Клубы табачного дыма осели у парня в легких, немного затуманив разум от довольно долго воздержания, и Ваню стало немного покачивать.       — Слушай, а ты не знаешь, где можно выпить? — внезапно, даже для самого себя, спросил Ваня неразговорчивого охранника.       — У нас можно, — охранник кивнул в сторону двери кафе, — сегодня Гил за стойкой. Он малость болтливый, но наливает хорошо, — Иван уловил нотки акцента в речи охранника и едва заметно выдохнул, осознавая, что он здесь не единственный приезжий.       — Спасибо за совет, — Иван затушил сигарету и вошел в кафе. Было довольно шумно и оживленно, что, в принципе, даже понравилось Ване. Возле входа он заметил несколько вешалок с верхней одежкой. Сам же он был в своем новом пальто, которое купил по случаю отъезда в Париж и любимом старом шарфе, который не променял бы ни на какой другой.       Немного постояв на пороге, Ваня все же решил снять пальто, а не садиться за стойку в верхней одежде. Он бы с удовольствием остался в нем, но не нашел ни одного человека, который сидел бы в верхней одежде. Сняв пальто и повесив его на свободную вешалку, Ваня остался в теплом бордовом свитере и шарфе, и двинулся к стойке.       Первым, что привлекло его внимание — был сам бармен. Светлые, даже белесые волосы, серебристого отлива, как снег в лунную ночь; глаза, цвета спелой вишни, которые рассматривали всех вокруг с легким высокомерием и ехидством. Именно эти глаза и заинтересовали Ваню. И раз уж мы к этому пришли, стоит рассказать еще кое-что интересное про этого загадочного русского. Так уж получилось, что Ивану нравились… Парни, но при этом геем он себя не считал, он скорее, убеждал себя в том, что просто оценивает их с эстетической стороны, нежели хочет от них чего-то эдакого. Но на одних «убеждениях» далеко не уедешь. И со временем Ваня все больше ловил себя на мысли, что одной «эстетикой» дело не обходится, и он вполне не прочь физического контакта. Но не стоит думать о сексе или о чем-то вульгарном. Желание было более невинным: прикосновение, объятия, совсем легкий поцелуй — не более того.       Так и сейчас, удобно устроившись на одном из стульев, Ваня поймал себя на мысли, что он не прочь бы заглянуть в эти необычные багровые глаза и потрепать эту светлую снежную шевелюру.       Спустя пару минут ожидания, бармен таки уделил внимание русскому.       — Извини, что заставил ждать. Сегодня у нас аншлаг, можно сказать, — улыбнулся альбинос широким оскалом, протирая поверхность стойки перед новым гостем, — а ты здесь новенький, да? Я раньше тебя не видел, а память на лица у меня хорошая, — подмигнул бармен, не удосужившись даже толком взглянуть на посетителя.       Ване сразу вспомнились слова охранника о том, что бармен довольно болтлив, и этот молчаливый бугай не соврал.       — Да, я буквально вчера с самолета, — немного растерянно улыбнулся Ваня.       — Эх, акцент с лихвой выдает в тебе fremder*, — усмехнулся альбинос, — что будешь пить?       — А ты немец, да? — усмехнулся Ваня, прищурив свои фиалковые глазки.       — Ja**, знаком с языком? — альбинос впервые поднял глаза на Ваню. Взгляд сразу зацепился за фиалковые глаза и продержался прямым контактом несколько секунд, после чего немец быстро перевел взгляд на стаканы, бутылки и другую чушь, которая находилась на его рабочем столе. Отчего-то у альбиноса по спине прокатился холодок от лопаток до самой поясницы, медленно переходя в волну жара.       Ваня заметил немое замешательство немца и едва заметно ухмыльнулся. Неплохая реакция.       — Немного знаком. Я, в целом, увлекаюсь разными языками, — пожал плечами Ваня. — налей мне соточку водки.       — Без проблем, — немного натянуто улыбнулся альбинос, перебирая в голове, кем может быть этот необычный гость, — может попросить к такой выпивке принести чего-нибудь закусить? — немцу стало интересно разговорить этого здоровяка, ведь интересных гостей давненько не появлялось за его стойкой.       — Идея хорошая, — кивнул головой Ваня, — заказывай.       Махнув рукой официанту, немец заказал нарезку из помидоров и огурцов, и наконец налил долгожданную стопочку, которая отдавала прохладой, видневшейся через вспотевшие стенки рюмки.       — Меня зовут Гилберт Байльдшмидт. Как ты успел догадаться — немец, — Гил протянул руку через стойку, в ожидании, ответной реакции. Ваня улыбнулся, пожал руку, но представляться пока не стал, а просто ответил:       — Приятно познакомиться, — и высадил стопочку, закусив огурцом.       Иван боялся увидеть реакцию, которая абсолютно точно последует после того, как он назовет свое имя и фамилию, и человек сразу догадается, что перед ним русский. По крайней мере, это будет самой очевидной мыслью. Иван Брагинский — обычное русское имя, фамилия, конечно, больше еврейская, но все же впечатление будет складываться ясное. Так еще и водку сам заказал, и подтвердил самый главный стереотип.       Ване было интересно, как отреагируют эти вишневые глаза: как в них загорится искорка интереса или наоборот — зародится искра страха и недоверия. Как они будут широко распахнуты или наоборот — подозрительно прищурены. В общем, Иван хотел увидеть, какой реакцией его одарит этот немец.       — Иван Брагинский, русский, — на одном дыхании выпалил Ваня, внимательно наблюдая за реакцией альбиноса.       — Russe? *** — вторил вопросом Гил, удивленно изогнув белесую бровь и как-то неосознанно, на подсознательном уровне, отшатнулся.       — Да, рус, — на русский манер произнес Брагинский и, кинув на стол определенную сумму, которая была явно больше той, на которую он успел заказать, Ваня встал со стула и вышел из кафе, стянув с вешалки пальто, но даже не надев его.       — Кажись, ты его обидел, Байльдшмидт, — проводил взглядом Ивана Хенрик и сделал глоток пива.       — Да я ведь и сказать ничего не успел, — недовольно сдвинув брови, немец смотрел на захлопнувшуюся дверь.