Имитация независимости

      У Антонио день с самого утра не задался.       Сначала он проспал, из-за чего опоздал на пару к одному из самых вредных преподавателей всея университета — Артуру Керкленду. Испанцу пришлось применить все свое красноречие, чтобы чопорный англичанин наконец впустил его в аудиторию. Идя на работу после учебы, Тони подскользнулся и больно ушиб себе копчик, из-за чего весь оставшийся рабочий вечер провел с ноющей спиной. К тому же он умудрился подхватить простуду, и к больной спине добавилась головная боль и состояние полного не стояния. Но, как выяснилось чуть позже — это не самое плохое, что придется пережить настрадавшемуся за день Карьедо.       Романо же напротив сегодня: весь сиял и светился, одаривая лучами своего хорошего настроения всех вокруг и даже самого Антонио, что было со стороны Варгаса крайней редкостью.       Увидев своего «младшего братика» в таком хорошем расположении духа, у испанца даже поднялось настроение, но, к сожалению, не надолго.       — Эй, Антонио, можно вопрос? — к парню подошел итальянец и приветливо улыбнулся. От чего-то, Тони готов был расплыться в умилительной улыбке; ему даже показалось, что прошла его головная боль и ноющая спина.       — Si, Романо, что такое?       — Помнишь, ты говорил, что можно пораньше уйти домой? Как это можно сделать?       — А что-то случилось? У тебя проблемы? Или у братика? Ты себя плохо чувствуешь?       — Нет-нет, прекрати этот наплыв вопросов, — Варгас скорчил недовольную моську, — просто сегодня вечером у меня наметилось свидание, — довольно хмыкнул итальянец, готовый даже показать растерянному испанцу язык.       — С-свидание? С девушкой? — ошарашенно спросил Тони у довольного Романо.       — Конечно, с девушкой! С кем еще то? Совсем с головой не дружишь? — насупился Варгас.       — Н-нет, просто неожиданно, немного, — продолжал растерянно хлопать зелеными глазами Тони.       — Так, как пораньше свалить?       — Просто… Просто подойти к Вашу и скажи, что плохо себя чувствуешь. Скажи, что договорился со мной и я отработаю за тебя, — потеряно проговорил Карьедо и собирался было уйти, но вопрос итальянца заставил его остановиться.       — Что, правда отработаешь? — радостно спросил Романо, на что получил утвердительный кивок. — Эй, у тебя все нормально?       — Ага, голова болит. Простыл, наверно, — напоследок ответил Антонио и скрылся за дверью служебной комнаты.       Романо нахмурил лоб и еще пару минут простоял на месте, смотря на закрытую дверь.       — Идиот, — прошептал Варгас и широкими шагами вышел из комнаты.       Казалось, день не может быть испорчен еще больше, но стоило перекреститься, прежде, чем так подумать. На Антонио как будто скинули пианино с верхнего этажа, правда, оно его не убило, а заставило медленно умирать. И, самое главное, Карьедо совершенно не понимал, с чего вдруг эта информация так выбила землю из-под ног.       Да, он прикипел всей душой к Романо, потому что смог разглядеть под этой маской грубости и нервозности — доброе искреннее сердце, которое обычно старший Варгас прятал за семью замками. Он хотел помогать этому шумному мальчишке, заботиться о нем, гладить его волосы, когда тот в плохом настроении, видеть, как его щечки краснеют, когда Тони ущипнет его за ребра; Карьедо нравилось наблюдать за тем, как Варгас аккуратно протирает столик и, увлекшись своим занятием, хмурил свой лобик, сведя тонкие брови к переносице. Тони нравилось наблюдать за прядкой Романо, которая покачивалась в такт ходьбы итальянца.       А теперь получается, что Романо и все эти милые мелочи будут принадлежать какой-то девушке.       — Эй, придурок, что это значит? — в мысли испанца ворвался знакомый голос.       — О чем ты, Романо?       — Ты говоришь, что отработаешь за меня смену, а сам простыл? Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватом за твою смерть? — гневно причитал Романо, быстрым шагом приближаясь к Антонио.       — Нет, Романо. Я в порядке, — растерянно улыбнулся Карьедо. Иногда, он совершенно не представлял, что можно ожидать от этого парня.       — Дай я потрогаю, — Варгас вытянул ладонь вперед, остановив ее на уровне лица Антонио.       — Что? — озадаченно спросил испанец.       — Лоб дай потрогаю, идиота кусок! — едва заметно покраснел итальянец и отвел взгляд в сторону, — Я не смогу уйти сегодня, если не буду убежден, что с тобой все нормально, — пробубнил он себе под нос.       — Романо, — улыбнулся Тони, прикладывая ладонь Варгаса к своему лбу. Его рука была холодной, а пальцы едва ощутимо дрожали. Итальянец серьезно смотрел в глаза испанцу, от чего у него снова пролегла эта милая складочка на лбу.       — Горячий, — отрывая ладонь ото лба, проворчал Варгас. — я останусь сегодня, а ты иди домой. Я отработаю за тебя, — не успел Романо договорить, как его рука была перехвачена за запястье и поднесена к теплым и мягким губам Антонио. Тони оставил легкий поцелуй на кисти итальянца, от чего у Варгаса перехватило дыхание, а сердце забилось с удвоенной скоростью, отдавая шумом в ушах. — Чего ты… — и снова не дав закончить фразу, Карьедо потянул Романо на себя и заключил в свои объятия, прижимая к себе и зарываясь носом в волосы.       — Иди на свидание, Романо. Я всегда помогу тебе, как бы плохо мне не было, — прошептал Антонио, отпуская парня из своих рук.       Именно в этот момент Антонио все осознал. Вся эта опека и забота появилась не из ниоткуда, его просто до одури тянуло к этому противному и вредному мальчишке. Хотелось обнимать его, чувствуя, как сильно стучит в груди его сердце, а его милое лицо заливается предательским румянцем. Тони хотелось ощущать персиковый запах, исходящий от волос Романо, прикасаться к его тонким изящным рукам и целовать их, чувствуя приятную гладкую кожу.       «Гил, наверно, расстроится, узнав, что еще один его друг — гей» — усмехнулся Тони своим мыслям.       Антонио хотел, чтобы этот парень был всегда таким радостным и сияющим от счастья, а раз он так радуется встрече с этой девушкой, то пусть оно так и будет. Пусть он будет счастлив. Пусть он всегда улыбается так, как улыбнулся сегодня Карьедо при встрече.       В свою очередь Романо остался стоять, как вкопанный и совершенно непонимающими глазами смотрел в спину уходящему испанцу. По каким-то необъяснимым причинам в груди у итальянца больно защемило, а дышать стало немного труднее. В какую-то секунду Романо показалось, что он сейчас расплачется, но, взяв себя в руки, он развернулся и просто пулей понесся в кабинет менеджера. Нет, ни от того, что по скорее увидеться со своей новой девушкой, а от того, что хотелось уйти из этого чертова кафе, придти домой, завернуться в одеяло и пролежать так весь вечер. Романо никак не мог понять, почему ему сейчас было так больно. По каким-то странным причинам он чувствовал себя предателем. Предателем, который не совершил никакого предательства.       Ваш благополучно отпустил Романо и тот моментально смылся с работы, чтобы лишний раз не пересечься с Антонио.       Только за ним захлопнулась дверь, Тони вышел из-за угла, за которым прятался все это время, и поплелся к барной стойке.       — Oh mein Gott*, Тони, на тебе лица нет, — удивился немец, увидев своего друга в таком настроении.       — Да денек не задался, Гил, — пожал плечами испанец, пытаясь улыбнуться.       — Передай-ка Францу, что мы сегодня пьем, — встревоженно сказал Байльдшмидт, — расскажешь все.       — Нет, сегодня не вариант, извини, — стал отмахиваться Тони, — я простыл немного, нужно отдохнуть получше, — натянуто улыбнулся испанец и как-то слишком рассеянно, даже для себя, посмотрел по сторонам.       — Ладно, сам смотри, — недоверчиво отозвался Гил и проводил друга взглядом.        — «Неужели Франц был прав и все это из-за Романо?» — задумался немец, но из своих размышлений его поспешно выдернул очередной заказ.       Рабочий вечер, который показался Карьедо длинною в жизнь, наконец закончился и парень неспешно поплелся по спящему городу, который уже успел глянуть пару коротких снов. Легкая метель устилала новым белесым полотном озябшие и продрогшие улочки Парижа, которые сейчас так напоминали Антонио его собственную душу. Идти одному по пустынным улицам было до жути одиноко, но Гила в, кои-то веки, забрал на машине Людвиг, а Франц упорхнул в другую сторону, намереваясь заскочить в ночной клуб. Поэтому Тони и плелся домой один, загибаясь то ли от простуды, то ли от пустоты, поселившейся в его безмятежном сердце.       В квартире было тепло и уютно. Она была совсем небольшой, обычная квартира-студия, самое то для обитания студента, который живет один. На стене единственной комнаты висел большой и яркий флаг Испании, а вокруг него висело множество плакатов с различными футболистами, несколько приклеенных фотографий, рассказывающие о веселых похождениях испанца. Единственное, что было довольно примечательным в этой скромной квартире — это огромная кровать, которая занимала не малое пространство комнаты, на которую, собственно, и завалился Тони, даже не успев толком раздеться.       Голова гудела, отдавая пульсирующей болью в висках. Спина жутко неприятно ныла, напоминая о сегодняшнем падении, а все остальное тело просто ломило, вероятно, от повышенной температуры.       — Jesús**, так и помереть можно, — пробубнил в подушку Тони, не в силах даже приподнять голову.       Но нужно было подниматься. Нужно было выпить что-нибудь против гриппа, иначе сляжет как минимум на неделю.       «А может и черт с ним? Поваляюсь недельку в постели, отлежусь. Гляди, и отпустит немного» — думал парень, все также впечатавшись лбом в подушку. Но как-то некстати в мысли стали лезть воспоминания о счастливом Романо, о его ладонях и недовольном голосе. Вспомнилось, как буквально неделю назад они танцевали фламенко, и как Антонио обнимал за талию Варгаса, борясь с желанием прижать его еще ближе; тот мимолетный поцелуй и его румянец на щеках, а еще сегодняшнее объятие, больше похожее на прощание.       «Чертов Романо!» — Карьедо сжал простынь в кулаках.       Телефон, валявшийся неподалеку от хозяина, пискнул, оповещая о новом смс. Оторвав голову от подушки, Тони потянулся за мобильным и открыл сообщение. Романо 01:12. «Выпей горячего чая или еще чего. Не придешь на работу, отрабатывать за тебя не буду».       Сухие губы растянулись в улыбке.       — Чертов Романо, — уже вслух прошептал Антонио, откидывая телефон.       Тони уверил себя, что когда-нибудь он обязательно поймет, что творится в голове этого парнишки. Ну, а пока: горячий чай и крепкий сон.