Имитация независимости

Когда-нибудь настанут холода, И ты опять уедешь и тогда. Тебе во след рукой - и камнем вниз. И сны сбылись и косы расплелись… Юта — Жили-были.

      Не то чтобы было совсем хреново, но (мягко говоря) ощутимо. Антонио давненько не чувствовал себя так противно. И это чувство овладевало не только мыслями или душой, а просто всем телом. Испанец чувствовал себя ужасно вялым и разбитым, хотя в обществе друзей он держался молодцом, не позволяя показывать свои слабости.       Да, Гил и Франц были в курсе происходящего, но у них и так было немало своих проблем, чтобы нагружать их еще и этим. Поэтому Тони из всех сил выдавливал из себя улыбку, буквально давясь своей фальшивой радостью. Особенно трудно это давалось, если рядом был Романо. Но ему тем более нельзя было показывать свои слабости. Поэтому Карьедо старался как можно реже пересекаться с итальянцем.       Они практически прекратили общаться. Кроме слов приветствия больше ничем и не обменивались. Антонио просто не хотелось лишний раз причинять себе боль и давать ложные надежды, а Романо… Романо просто не понимал, что происходит. А поговорить с испанцем у него не хватало духу. Поэтому недоумевающий Варгас стал еще более раздражительным и резким, иногда это даже выливалось и на клиентов, из-за чего Ваш лишил итальянца премиальных и чуть было не выгнал с работы, если бы с ним не поговорил Антонио (естественно, в тайне от Романо).       Варгас совсем ничего не понимал и это самое «непонимание» просто сводило его с ума. Или же дело в другом? Может, дело было в том, что ему просто-напросто жутко не хватало Антонио? Может, в том, что он скучал по объятиям, голосу, рукам Тони? Да даже по его вечно достающей опеке. Но, Романо был бы не Романо, если бы он взял и признал все это, а потому, итальянец только и делал, что бросал косые взгляды в сторону испанца и хмурил свои тонкие бровки, замечая в зеленых глазах Тони немую печаль.       Отношения с девушкой тоже не ладились, хотя, происходило это скорее по вине самого Варгаса. Ему нравилась милая Эмма, но чего-то явно не хватало. А вот чего именно, Романо не понимал, или не хотел понимать. Девушка во всем пыталась угодить строптивому итальянцу, но чем больше она старалась, тем сильнее это его раздражало.       — Тони, — услышав за спиной знакомый голос, испанец даже немного побледнел, а учитывая что его кожа была довольно смуглой, это сразу бросалось в глаза.       — Что, Романо? — спокойно спросил Карьедо, даже не поворачиваясь в сторону итальянца.       — Я… Блин, не подменишь меня вечером?       — Ладно, — кивнул Антонио, продолжая протирать столик.       — У тебя все нормально? — как-то слишком вкрадчиво спросил Романо.       — Нормально, — ответил испанец и, все также не поворачиваясь в сторону Варгаса, ушел в противоположную сторону.       Надеяться, держаться, дожидаться.       Только по возвращению домой, испанец мог полностью выплеснуть все свои чувства, которые стояли комом в горле. Квартира, которая обычно просто лучилась теплотой и уютом, сейчас больше напоминала какой-то зловещий погреб, погруженный во мрак и освещенный лишь тусклым поблескиванием настольной лампы.       Заварив себе крепкий кофе, Антонио сел за письменный стол, надеясь хоть немного подготовиться к предстоящему экзамену. Да, очень не кстати, конечно, но сессия была на носу. А какая может быть учеба, когда у тебя в голове просто чудовищный бардак, а на сердце повис тяжелый груз, имя которому было «Романо»? Пробежавшись глазами по конспекту, Тони ни черта не понял, а поэтому пришлось повторять снова. И снова. И снова. Но в голову ничего не шло, кроме мыслей об итальянце и о его сегодняшнем «подменишь меня сегодня вечером?».       Карьедо со злостью захлопнул тетрадь и отправил ее в недолгий полет на пол.       В дверь внезапно позвонили.       Антонио посмотрел на часы. Половина второго ночи. И кого могло принести в столь поздний час, так еще и без предупреждения. Тони подошел к двери с опаской и посмотрел в дверной глазок.       Галлюцинации? Ведь этого не может быть.       За дверью стоял Романо.       Прозвучал еще одна трель звонка. Антонио открыл дверь.       — Не спишь? — странный вопрос, учитывая что сейчас половина второго.       — Как видишь, — пожал плечами Карьедо, — проходи, раз пришел, что на пороге топтаться, — впустив незваного гостя в квартиру, Тони запер дверь и пригласил пройти итальянца вглубь квартиры.       — Ты извини, что я без звонка, — испанец почувствовал, что от Варгаса разит алкоголем, а сам он едва заметно покачивался.       — Что-то случилось? — взволнованно спросил Тони.       — Да. Я с девушкой расстался, — Романо наконец сдвинулся с мертвой точки и поставил пакет, который был у него в руках, на стол. Что-то негромко звякнуло, и Антонио сразу догадался, что в пакете.       — Вот как, — понимающе кивнул Карьедо, — ну что же, тогда давай выпьем, что ты там принес.       — Это я ее бросил, — грустно ответил итальянец, смотря куда-то в пол.       — А чего тогда грустный такой? — тепло улыбнулся Тони. Сейчас наплыв чувств просто штурмовал его душу. Он ощущал облегчение, смятения, желание, тоску, радость — и все это бурлило внутри, заставляя испанца нервно поджимать губы и теребить в руках пакет, из которого было извлечено две бутылки дорогого вина.       — Это не из-за нее, — Романо вдруг поднял на Карьедо свои оливковые глаза, но, встретившись взглядом с испанцем, сразу стушевался и отвернул голову, — давай выпьем уже.       — Выпьем, — улыбнулся Тони, доставая стаканы, — у меня нет бокалов, так что придется так, — рассмеялся испанец, скрывая свое внутреннее стихийное бедствие.       — Да пофиг, — отмахнулся итальянец, присаживаясь на стул.       — Давай пройдем на кровать. Чего нам тут ютиться? — испанец подхватил бутылку вина и прошел к кровати.       Романо ничего не ответил, и молча последовал за Тони. Забравшись на кровать, внушительные размеры которой он оценил про себя, Варгас стащил небольшой плед с соседнего кресла и укутался в него.       — Холодно? — мягко спросил Антонио.       — Нет. Нормально. Просто так уютнее, — хмуро пробурчал Варгас.       — И почему ты решил с ней расстаться? — Тони протянул итальянцу стакан с вином. Тот взял его из рук испанца, а Карьедо сразу приметил, как дрожат руки Романо.       Сделав несколько внушительных глотков ароматной бордовой жидкости, Варгас вытер губы тыльной стороной ладони и поставил «бокал» на пол.       — Не знаю. Просто она мне не подходит, — нехотя ответил на вопрос итальянец.       — А кто же тебе подходит? — рассмеялся Антонио, неосознанно придвигаясь ближе к Романо.       — У меня есть догадки по этому поводу, но от одной мысли об этом мне становится тошно, — испанец озадаченно повел бровью.       — И кто же это? — до одури волнуясь, почти шепотом спросил Тони, мысленно уже готовясь к своим дальнейшим страданиям.       Романо молчал и смотрел куда-то в плед. Внезапно он поднял свои оливковые глаза и внимательно посмотрел в зеленую бесконечность глаз Антонио. Прошла одна секунда. Две. Три. Варгас все смотрел, не отрываясь, даже не моргая.       Если он сейчас это скажет, то как отреагирует Антонио? Посмеется над ним или, вообще, врежет? А может снова обнимет и погладит по волосам? Именно этого сейчас больше всего хотел Романо. Оказаться в объятиях Тони, прижаться к нему из всех сил, почувствовать его запах, отдающий чем-то пряным и вкусным, вновь почувствовать прикосновение его горячих губ на лбу.       — Моргни, Романо, глаза будут болеть, — усмехнулся Карьедо, делая глоток вина.       Варгас моргнул и отвел взгляд в сторону, изрядно покраснев.       — Неважно, — пробубнил итальянец, накрываясь пледом с головой.       Кровать скрипнула под весом испанца и с головы Романо был сдернут плед, служивший итальянцу временным укрытием. Подняв голову от неожиданности, Варгас чуть было не столкнулся носом с носом Карьедо, который находился в нескольких сантиметрах от него.       — Не закрывайся от меня, Романо. Расскажи мне… Я хочу знать, — прошептал почти в губы итальянца Тони, заставляя Варгаса моментально вспыхнуть от смущения столь большой близости. Сердце пропустило несколько ударов, а губы моментально пересохли от волнения.       — Ты… — прошептал Романо, — ты что себе позволяешь, извращенец? — завопил Варгас, пытаясь уйти от ответа, который, по сути, он уже озвучил.       — Романо… — испанец легко коснулся волос итальянца, и нежно погладил его, — ты мне так нужен, Романо, — Антонио был так близко, что Варгас чувствовал его горячее дыхание на своих щеках. Пальцы Карьедо скользнули по шелковистым локонам Варгаса и коснулись алеющих щечек, рисуя на коже незамысловатый узор.       — Н-нужен? — также шепотом переспросил итальянец.       — Очень, — улыбнулся Тони и оставил на щеке Романо легкий поцелуй. — Очень, — вновь повторил он, на этот раз целуя Варгаса в лоб, висок, и вновь возвращаясь к щекам.       По телу Романо пробежала легкая дрожь, а внизу живота что-то внезапно оборвалось, разливаясь по телу приятной истомой. Бабочки, которые, вроде как, должны порхать в животе, почему-то разрывались, от необузданного желания вцепиться в эти широкие плечи и прижаться к этой мускулистой груди.       — Тони, — имя испанца смешалась с едва заметным стоном, который сорвался с губ Варгаса.       — Я здесь, Романо, — губы испанца прикоснулись к раскрытым губам итальянца, которые пару секунд назад так томно прошептали его имя, сливаясь в глубоком поцелуе.       Антонио повалил Романо на кровать, из всех сил пытаясь сдерживать порывы, которые с каждой секундой становились все сильнее. Горячие большие ладони скользнули под тонкую материю светлой рубахи итальянца, чувствуя подушечками пальцев гладкую кожу Варгаса.       Сам Романо в это время мертвой хваткой вцепился в плечи Тони, пытаясь стянуть с того чертову футболку, но, не сумев этого сделать, он просто забрался под чертов материал, дрожащими пальцами прикасаясь к сильной спине испанца.       От столь желанного и нежного прикосновения, Антонио едва слышно простонал и на секунду оторвался от припухших губ итальянца.       Оливковые глаза были затянуты легкой пеленой желания, алые губки были призывно распахнуты, а щеки просто горели румянцем.       — Так кто тебе нужен? — прошептал на ухо своим бархатистым голосом Антонио.       — Ты, — почти беззвучно ответил Романо, притягивая к себе довольного испанца.       Антонио ликовал всем нутром, не забывая при этом оставлять поцелуи на часто вздымающейся груди Романо. И не только поцелуи. Укусы, засосы, влажные дорожки, оставленные умелым языком испанца. А Романо все сильнее выгибался под ласками Карьедо, шумно выдыхая и кусая опухшие губы.       — Ты, — все твердил итальянец, в то время, пока руки Тони расстегивали ширинку на брюках итальянца. — Ты, — со стоном выдыхал Романо, когда ладонь испанца легла на возбужденную плоть Варгаса.       Тут Антонио будто окатило холодной водой. Он ведь никогда не занимался сексом с парнем, а поэтому ни черта не знает, что нужно делать. Он, конечно, догадывался, но все-таки не помешала бы какая-то подготовка к этому процессу.       Насилу оторвав свои губы от губ итальянца, Тони остановился и внимательно посмотрел в глаза Варгаса.       — Романо, у тебя когда-нибудь было с парнем?       — Чего? — озадаченно посмотрел на испанца итальянец. — Нет, конечно, — смутившись, ответил он.       — Вот и у меня, — улыбнулся Тони, оставив на щеке Романо легкий поцелуй. — Давай мы сначала что-нибудь узнаем об этом процессе?       — Ну тебя, — отвернулся Варгас.       — Я тоже хочу продолжить, — томно прошептал испанец, заметив разочарование итальянца, — просто я не хочу причинять тебе боль.       — Раньше мог подумать, — пробурчал итальянец, отталкивая испанца.       — Не сердись. Так будет лучше, — улыбнулся Тони, притягивая к себе Романо.       Теперь и правда — все будет только лучше.

И если я однажды замолчу, Меня не предавай, я так хочу. Надеяться, держаться, дожидаться. Ах, только бы надолго не прощаться…