Имитация независимости

Siempre me quedará La voz suave del mar. Volver a respirar la lluvia que caerá Sobre este cuerpo y mojará La flor que crece en mi. Y volver a reír, Y cada día un instante volver a pensar en ti.** Bebe — Siempre Me Quedara.

      Ночка обещала быть холодной. По опустелым улицам Парижа крутила легкая метель, заметая продрогшие переулки снегом. Большинство окон в сотнях многоэтажках были погружены в темноту, лишь несколько из них горели приятным свечением. За этими теплыми окнами кто-то явно кого-то ждал.       Антонио был весь на нервах. Два часа назад этот несносный итальянец позвонил ему и сказал, что испанец может сегодня его не ждать, потому что Варгас будет пить со своими одногруппниками на чьей-то там квартире. Тони даже и ответить толком ничего не успел, а в телефонной трубке ужа раздавились короткие неприятные гудки.       Он просто взял и поставил его перед фактом.       Карьедо собирался было перезвонить, но механический голос из трубки ответил испанцу, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети.       — Вот ведь паршивец, — почти прорычал Фернандес, срываясь с места, чтобы поехать забрать Романо, но куда? Итальянец не сказал даже адреса и нагло выключил телефон. Ничего, он ему все это припомнит.       Карьедо решил и правда не дожидаться вредного парня и лег спать, но сон никак не хотел приходить. Антонио мучили разные мысли. Может к его милому Романо сейчас кто-то пристает? Или на него вешается очередная девчонка? Волнение стало нарастать в груди, все больше терзая Тони. Но спустя три или четыре часа его мучений в дверь громко постучали.       Явился.       Карьедо мигом вскочил с кровати и понесся к двери. На пороге еле стоял на ногах пьяный Варгас, держась одной рукой за дверной косяк. Когда дверь распахнулась, итальянец буквально ввалился в квартиру и несомненно бы рухнул на пол, если бы Фернандес его не подхватил во время.       — Я дома, — заплетающимся языком процедил Варгас, помутневшим омутом оливковых глаз вглядываясь в серьезные и обеспокоенные глаза испанца.       — Я вижу, — недовольно ответил тот, поднимая Романо на ноги, — иди в душ, отрезвись немного. — Тони стянул с Варгаса пальто и обувь и затолкал того в ванную, заходя вместе с ним. Испанец подозревал, что раздеться итальянец самостоятельно сейчас не в состоянии.       Облокотив пьяное тело на стиральную машинку, Тони стал стягивать с Романо одежду. Сначала в стопку грязного белья полетел кардиган, затем рубашка, и только когда руки испанца коснулись ремня, Карьедо заметил, что Романо стоит перед ним уже полуголый и покрасневший.       Возбуждение легким трепетом прошлось по телу Карьедо. Но сейчас самой главной задачей было привести Варгаса в чувство. Но сам Романо, кажется, и вовсе не собирался возвращаться в адекватное состояние.       Ладони итальянца легли на плечи Фернандеса, притягивая его к себе. От Романо разило спиртным, но это почему-то не отталкивало, а наоборот — опьяняло.       Руки испанца легли Романо на талию, подушечками пальцев касаясь его гладкой кожи. Губы сомкнулись в сладком и заводящем поцелуе, вызывая дикий резонанс в виде мурашек по коже и томного горячего желания внизу живота.       Слишком заманчиво, чтобы прекратить.       Кончик языка скользит по шее, вырисовывая на ней узоры. Губы оставляют после себя поцелуи, от которых Романо начинает заводиться все больше. Пальцы ласкают спину, опускаясь на поясницу и медленно заползают под материал джинсов.       Варгас массирует сильные плечи испанца, оставляя на них свои аккуратные и немного неловкие поцелуи, пытается отвечать на его ласки так же страстно, но опьяненное алкоголем сознание под натиском чувств и желания совсем сносят голову итальянцу.       Антонио опускает руки на уровень ремня Романо и медленно, будто забавляясь и дразня, начинает расстегивать его. Итальянец закусывает губу, чтобы не выдать свое желание стоном. Джинсы опускаются ниже. Тони присаживается на колени перед Романо.       Возбужденная плоть выдает итальянца с головой, но Антонио не спешит. Он и сам не понимает: почему? Хотя, он ведь решил проучить Варгаса, тогда пусть это послужит наказанием.       Карьедо оставляет на животе Романо поцелуи и легкие укусы, сводя того с ума. Варгас впивается пальцами в корпус стиральной машины и сильнее закусывает губу, откидывая голову назад.       Фернандес медленно стягивает последнюю вещь с итальянца. Романо краснеет еще сильнее, когда оказывается полностью раздетым перед Антонио, который, к тому же, стоит перед ним на коленях. Он понимает, к чему все это приведет, и от этих мыслей возбуждение снова разливается по всему телу, заставляя прикрыть глаза в ожидании.       Горячий язык испанца проходится по всей длине органа Романо, отчего итальянец вздрагивает, а дрожащие пальцы ложатся на голову Карьедо. Антонио помнил все, что рассказал ему Франциск. Значит сейчас нужно просто попытаться расслабить горло.       Губы обхватывают возбужденную плоть Романо, а с губ итальянца срывается первый стон. Совсем негромкий, но такой пошлый и откровенный, что у Карьедо сносит голову от удовольствия. Движения с каждым разом становятся глубже, а стоны с губ Варгаса срываются все чаще. Пальцы вплетаются в волосы испанца, а бедра двигаются навстречу.       Еще несколько движений и итальянец громко вскрикивает, сжимая волосы на макушке испанца.       Капелька семени скатывается с уголка губы Антонио и тот вытирает ее пальцем, но делает это настолько развратно, что у Романо на секунду перехватывает дыхание от такого зрелища.       Антонио поднимается и целует Варгаса в щеку.       — А теперь иди в душ, мой негодник, — шепчет он в ухо раскрасневшегося итальянца.       Тони открывает дверцы душевой кабины и настраивает воду. Затем почти запихивает под горячие сильные струи воды Романо, но итальянец тянет его за руку, и вот уже сам испанец стоит под душем.       Светлая футболка промокает, прилипая к мускулистому телу Карьедо. Каштановые волосы становятся влажными и с них капельками скатывается вода на смуглое лицо. Сейчас Романо кажется, что никого красивее он не видел, а может все дело в алкоголе?       Варгас слизывает пару капель с щеки Тони. Тонкие пальчики пробираются под намокшую футболку и стягивают ее, обнажая статную фигуру испанца. Романо прижимается к Карьедо, чтобы почувствовать, насколько сейчас его тело горячее.       Кожа становится скользкой и ладони соскальзывают с широких плеч Антонио, проходясь по его накаченной груди и кубикам пресса, опускаясь все ниже, к шортам, ощущая пальцами возбуждение Карьедо, от чего у самого Романо снова начинает появляться томное желание внизу живота.       Антонио почти ничего не делает, а лишь следит за движениями своего возлюбленного. Они совсем неловкие, но такие нежные и желанные, что Фернандес все больше начинает сходить с ума, утопая в своих чувствах и ласках Романо.       — Романо, — шепчет на ухо своим бархатистым голом Антонио, от чего у Варгаса все переворачивается внутри, — открой свой ротик, — итальянец послушно приоткрывает губы и чувствует, как пальца Тони касаются их, легонько очерчивают их контур и проскальзывают внутрь. Романо заводится от этого еще больше и начинает ласкать их языком, смачивая своей слюной.       Варгас понимает зачем это, и, отчего-то, Романо это жутко нравится.       Антонио поворачивает Романо спиной к себе и нежно целует его плечи, спину, лопатки, в то время, как его палец медленно входит в узкое колечко мышц, массируя его. От новых ощущений у итальянца просто сносит крышу, и постепенно он начинает двигать бедрами навстречу пальцам, бесстыдно запрокидывая голову назад и пошло прогибаясь в спине.       С губ срываются стоны, утопающие в шуме воды. Шорты испанца соскальзывают вниз. Оголенная плоть касается бедра итальянца, отчего тот легонько вздрагивает, но машинально подается вперед.       Но Антонио не спешит. Тони хочет вдоволь насладиться первой ночью, проведенной со своим возлюбленным. Карьедо продолжает растягивать итальянца и пальцы уже свободно скользят по шелковистому проходу Романо, а тот все больше извивается и, потеряв всякий стыд, стонет во все горло, царапая ногтями кафель и прижимаясь к нему горячим лбом.       — Тони, — с придыханием стонет итальянец, поглядывая своими оливковыми глазами на испанца.       — Что? — почти мурлычет Антонио, улыбаясь.       — Ты знаешь… «Что», — хмурит свои тонкие брови Романо и пошло облизывает свои пухлые губы.       Карьедо разворачивает Романо лицом к себе. Буквально через секунду Варгас ощущает спиной прохладу настенного кафеля и немного ежится. Его ноги обхватывают поясницу испанца, а руки обвиваются вокруг шеи, притягивая Антонио ближе. Ближе настолько, насколько это вообще возможно.       Тони медленно вынимает пальцы и плавно начинает входить в Варгаса. Романо впивается ногтями в спину Карьедо, шумно выдыхая, обдавая горячим дыханием щеку испанца.       — Больно? — успокаивающе шепчет Тони на ухо Романо, но тот отрицательно качает головой, закусывая нижнюю губу.       Антонио входит чуть глубже, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом, каждым стоном своего возлюбленного. Романо запрокидывает голову, ударяясь макушкой о стену, но сейчас он не чувствует боли, а только жгучее наслаждение, разливающееся по всему телу. Ему кажется, что вода стала еще горячее и вот-вот она расплавит его кожу своими струями.       Так пошло и дико, что не хватит слов, чтобы описать все ощущения, что они оба испытывают в этот момент.       Антонио что-то шепчет на ухо Романо, но тот не может разобрать слов. Из-за шума воды, из-за пульсирующего удовольствия, разливающегося по всему телу. Романо хочет только одного, чтобы это никогда не прекращалось; чтобы его Антонио всегда был рядом; чтобы его Антонио всегда его обнимал, да он даже согласен слышать каждый день, как Тони зовет его «помидоркой», лишь бы это ощущение бесконечного беспредельного вселенского счастья никогда не заканчивалось.       Еще пара движений и Карьедо излился в нутро Романо, аккуратно опуская того на ноги. Варгас не выпускает из объятий Антонио. Так они и стоят под душем, обнимая друг друга и наслаждаясь столь приятными ощущениями.       Струйка семени скатывается по внутренней стороне бедра Романо и он немного смущенно отводит взгляд своих оливковых глаз от Антонио. Фернандес улыбается и целует итальянца в нос.       Испанец тянется к полочке и берет в руки гель для душа. Прохладная жидкость пениться в руках Антонио, и тот медленно наносит ее на кожу Романо, массируя его плечи и спину. Варгас наслаждается нежными прикосновениями Тони, чуть краснея, когда тот проводит пальцами между двух ягодиц.       Из душа Антонио выходит первым, подхватывает полотенце и распахивает его перед Романо. Мягкие ворсинки трутся о нежную кожу, собирая влагу. Тони оставляет влажное полотенце на волосах парня и протягивает ему одну из своих футболок. Варгас выхватывает из рук футболку и выходит из ванной, сексуально виляя бедрами.       Антонио улыбается и выходит следом.       Теперь от шелковистых волос Романо пахнет не персиками, как обычно, а пряностями, как от Антонио. И Карьедо это очень нравится.       Варгас засыпает в его объятиях, уткнувшись носом в грудь испанца.       — Тони, — сонным голосом зовет своего возлюбленного Романо.       — Чего? — мурлычет в ответ Антонио.       — У нас ведь завтра нет смен в кафе?       — Нет.       — Давай и в универ не пойдем? И проведем весь день вместе? — скрывая свое смущение, спрашивает Романо.       — Только если ты готовишь ужин, — улыбается Карьедо, прижимая к себе Варгаса.       — Тогда с тебя завтрак, — недовольно бубнит итальянец.       — Идет, — Фернандес целует Романо в лоб и закрывает глаза.

Hay un trozo de luz En esta oscuridad, Para prestarme calma. El tiempo todo calma, La tempestad y la calma. El tiempo todo calma, La tempestad y la calma.