Имитация независимости

      — Романо, ты не видел мое портмоне? — Тони уже больше получаса рыскал по всей квартире в поисках непонятно куда запропастившегося кошелька.       — Нет, не видел. Я не должен следить за твоими вещами, — Варгас сидел на кровати, укутавшись в плед и чем-то аккуратно шурудил под покрывалом.       — Ну мало ли, вдруг на глаза попадался. Странно это, я ведь в сумке его оставлял, может выронил где? — Антонио на секунду остановился и задумался, — Пойду посмотрю в куртке.       — Иди-иди, — зевнул Романо.       Как только испанец ушел в коридор, из-под пледа выглянула рука Романо и кинула что-то светло-коричневого цвета в сумку Антонио. Итальянец воровато оглянулся в сторону коридора, а затем завалился на кровать, укутавшись в плед вместе с головой. Стало немного трудно дышать. Но от чего не хватало воздуха?       — Посмотри еще в сумке, — пробубнил из-под пледа Романо.       — Я смотрел уже два раза, — Тони вернулся в комнату, почесывая затылок. — Ну ладно, мало ли, может упустил что.       Карьедо снова открыл сумку. Глаза испанца загорелись радостью, а улыбка вновь озарила его красивое смуглое лицо.       — Романо, представляешь, он в сумке был! Надо же, как я мог его не заметить? Он прям сверху лежал!       — Да ты бестолочь, вот и не заметил, — итальянец дрожал всем телом, несмотря на то, что был укутан теплым пледом.       — Романо, тебе так холодно? — Тони почувствовал, как дрожит Варгас, — С тобой все в порядке, Романо? — Антонио забрался дальше на кровать и обнял итальянца, притягивая его к себе, пытаясь то ли согреть, то ли успокоить. — Что случилось, мой родной?       — Отстань, — тихо прозвучала просьба Варгаса, — просто устал, — прошептал итальянец, пытаясь скрыть дрожь в голосе и вытирая с щеки слезу.       В последнее время Романо был странным. Хотя, казалось, что все было странным. Деньги стали почти мгновенно исчезать из кошелька, хотя Тони вроде ни на что и не тратился. У итальянца, как догадывался Карьедо, денег тоже не было. Но ведь он сам ни один раз видел, что чаевые ему оставляют неплохие, да и Ваш совсем недавно выдавал премиальные по случаю Рождества. Романо частенько занимал деньги у Антонио, хотя, ясное дело, никто и не просил возвращать его долг, но куда итальянец спускает все деньги — вопрос актуальный.       — Вот буквально на днях я снял с карточки три сотни, а к вечеру в кошельке оказалось только полторы, хотя в магазине я брал только овощи и кофе, — в очередной раз засидевшись в кафе, Тони делился с Гилбертом насущными проблемами. Ребята остались только вдвоем, так как у остальных были разные неотложные дела: Ваня работал над научной, Франциск ужинал со своим преподавателем, а Романо готовился к предстоящему супер-мега-важному экзамену, ради которого он даже открыл учебник впервые за семестр.       — Может, занимал кому и забыл? Или обронил где сотку лишнюю? — пожимал плечами немец, потягивая пиво. — А ты не думал, что Романо добрался до твоего кошелька?       — Да бред это! Романо всегда может попросить у меня, он знает, что я не откажу, — отмахнулся от домыслов Байльдшмидта испанец.       — Иногда бывает так, что занимать уже стыдно, — поджал губы Гил в размышлениях. — Я ни в чем его не обвиняю, просто даю тебе идейку на размышления.       — Ладно, придумаю что-нибудь, — кивнул сам себе Антонио и отхлебнул вина. — интересно, как там Франц.       — Ну, если еще не прибежал сюда в слезах, значит все идет неплохо, — оскалился немец, добивая последний глоток пива.       — Будем надеяться.       — Го домой, спать охота, — потянулся Гилберт, разминая затекший позвоночник.       — Пойдем. Хоть посмотрю на занимающегося Романо, — рассмеялся Тони.       Но, на удивление испанца, дома его никто не ждал. Не в том смысле, что Варгас так ушел в учебу и не заметил прихода парня, а в том, что дома вообще никого не было. И, кажется, не было с утра. Чашки с недопитым кофе все еще стояли на столе. Кровать не заправлена. Вещи раскиданы.       Это странно, ведь Романо говорил, что вернется после полудня и сразу сядет за конспекты. Карьедо решил позвонить Варгасу, но трубку никто не брал. И только спустя час, когда Тони уже извел себя домыслами о том, где может быть его парень, телефон наконец зазвонил, высвечивая на экране недовольную мордашку итальянца.       — Романо, ты в порядке?! Ты где?!       — Скоро буду дома. Не ори так. Просто был у друзей.       — Но ты сказал, что будешь готовиться сегодня весь день?       — А… Ну да, я готовился с друзьями. Ладно, скоро буду! Отвали! — в трубке раздались короткие гудки.       Готовился у друзей? С полудня до самой ночи? С каких это пор старший Варгас стал таким усердным в учебе?       В голове, как назло, стали всплывать слова, не так давно сказанные Гилом. А может у Романо проблемы? Может, он куда-нибудь вляпался? Он ведь мог, зная его неуемный характер.       Спустя минут сорок в дверь позвонили. На пороге стоял выпивший Варгас. Тони уловил легкий флер спиртного, вперемешку с резким запахом никотина, которым, казалось, насквозь пропиталась одежда итальянца. Романо, не говоря ни слова, прошел в квартиру, скинул на пол одежду и завалился на кровать, снова укутываясь в полюбившийся плед.       И только сейчас до Карьедо дошло, что вот в таком положении он проводил почти все вечера уже около двух недель. Он приходил непонятно откуда, всегда немного выпившим, всегда с шлейфом табака, всегда грустный и уставший. Он забирался в плед и, либо сидел, ничего не делая, либо лежал, отвернувшись к стене.       — Романо?       — Отвали.       — Где ты пропадаешь? — голос испанца стал встревоженным.       — Не твое дело.       — Это и меня касается, я все-таки твой парень.       — Трахни меня.       — Чего? — Тони не поверил своим ушам. Обычно он был инициатором, Романо же наоборот часто сопротивлялся, для показухи, конечно, но напрямую он никогда не просил об этом Карьедо.       — Ты что совсем идиот? Я сказал: трахни меня.       — Романо, что случилось, расскажи мне, в конце концов, — Антонио сорвал с Варгаса плед. Через секунду он встретился со злым, но таким несчастным и затравленным взглядом итальянца, что рухнул рядом с ним на кровать, чтобы прижать к себе, попытаться утешить, сделать так, чтобы Романо оставили все плохие мысли. — Любовь моя, что стряслось? Ну расскажи мне, прошу.       Варгас не отвечал, а только сильнее прижимался к Тони. Его холодные пальцы забрались под футболку испанца, а губы, от чего-то дрожащие, стали целовать шею Тони, медленно поднимаясь выше, к щекам, а затем и губам. Романо был таким… Нежным? Аккуратным, осторожным, ласковым. Обычно он был несдержанным, дерзким и страстным, а сейчас… Что случилось сейчас?       Руки итальянца оказались на поясе спортивных штанов Карьедо, а еще через мгновение проникли под него, пропуская сквозь пальцы уже немного возбужденный орган испанца.       — Тони, — прошептал на ухо Варгас, — ты займешь мне немного денег?       — Что? — Карьедо очнулся от легкого дурмана, в который его уже погрузили ласки Романо. — Но ведь у тебя были деньги еще вчера?!       — Совсем немного, — ладонь чуть сильнее сжала член, проходясь по всей длине. Тони шумно выдохнул.       — Я займу, только скажи, зачем?       — Нужно кое-кому отдать долг, — Романо прикусывает мочку уха Антонио и аккуратно целует в щеку.       — Хорошо, — на этом испанец окончательно сдается, полностью подчиняясь власти итальянца.       И снова ночь превращается из продрогшей Франции в жаркую Испанию. И снова квартира полнится стонами и сдержанными криками. И снова Романо сладко засыпает в объятиях Антонио, посапывая и чуть хмуря брови во сне. И снова наступает утро.       Антонио довольно посапывал, изредка улыбаясь во сне. Ему, наверное, снилось что-то очень приятное и радостное, раз его лицо было таким безмятежным и счастливым. Романо убрал прядку каштановых волос со лба испанца, аккуратно очерчивая пальцем линию скул. Варгас всегда считал Антонио очень красивым, но никогда ему в этом не признавался. Еще чего! Но вот в такие моменты, когда Карьедо мирно посапывал, уткнувшись носом в чутка костлявое плечо Романо, итальянец был готов буквально кричать на каждом углу о невероятной красоте своего Тони.       Варгас проснулся минут десять назад. Проснулся раньше Антонио, что было большой редкостью, ведь обычно именно Тони расталкивал нерадивого итальянца по утрам, в попытке не опоздать на занятия. Сейчас же Романо не спал, продолжаю рисовать красивые невидимые узоры на смуглом лице испанца.       — Прости меня, — тихо сорвалось с губ Романо. Он почти невесомо коснулся губами лба Тони и стал аккуратно выбираться из его крепких объятий.       Коснувшись босыми ногами холодного пола, Варгас стал на цыпочках пробираться на другой конец комнаты, где стоял рабочий стол Тони (точнее, теперь их обоих). Бесшумно добравшись до нужного места, Романо достал из-под стола сумку Антонио и стал в ней что-то искать. Достав бумажник, Романо оглянулся на спящего Антонио, то ли для того, чтобы удостовериться, что тот еще спит, то ли мысленно извиняясь за свои действия.       Клацнула застежка бумажника. В утренней тишине это звучало особенно громко. Варгас снова обернулся. Все тихо.       Романо открыл бумажник. Там оказалось пусто. Ни денег, ни банковских карточек. Кровать скрипнула. Романо выронил из рук кошелек.       Ложная тревога. Тони всего лишь перевернулся на бок.       Романо судорожно выдохнул. Но спустя несколько секунд паника накрыла новой волной. Где деньги? Неужели он обо всем догадался? Варгас снова полез в сумку, пытаясь найти в ней хоть что-нибудь. Может, он просто забыл закрыть портмоне и все деньги высыпались? Но как же карточки?       Легкая дрожь прошлась по телу итальянца, а руки резко похолодели.       Он все знает?!       Кровать снова скрипнула. Видимо, Тони понемногу начинал просыпаться. Романо быстро сунул бумажник в сумку и юркнул в душевую. Выкрутив воду почти на всю мощность, итальянец залез под горячие струи воды. Слишком горячо. Негромко вскрикнув, Романо резко дернул холодный переключатель и из душа резко полилась холодная вода. Сумев в этот раз совладать с эмоциями, Варгас настроил температуру воды и наконец мог расслабленно вздохнуть. Но только расслабиться не получалось. В голове настойчиво крутилась мысль: «Он все знает. Он все знает. Он все знает». Варгас до боли закусил губу и несильно ударил кулаком о кафельную стену.       — Черт.       Романо так долго просидел в душе, что Тони уже во всю тарабанил в дверь, почти умоляя впустить его в ванную, ибо санузел в квартире был совмещен.       — Романо, блин, дверь хотя бы открой!       — В раковину сходи!       — Открывай дверь, засранец, пока я ее не выломал ко всем чертям! — Тони в очередной раз пихнул дверь плечом и та действительно была готова сойти с петель.       Хвала всем богам, Романо наконец соизволил выйти, чуть при этом не засадив дверью по носу Антонио.       — Задолбал скулить под дверью, — пробурчал Варгас, шлепая влажными ногами по паркету, оставляя на нем следы.       Тони хотел поговорить с Романо о том, что происходит с ним, но не успел. Когда он вышел после утреннего душа, Варгаса уже не было в квартире, а на столе стояла горячая кружка кофе, под которой была записка: «Буду поздно. Можешь не ждать. Готовлюсь к экзамену у друзей», а в конце, особо крупным шрифтом было мило написано: «Придурок».       — Вот ведь, и что мне прикажешь делать весь день одному? У меня ведь выходной сегодня. Мелкий засранец, — Тони скомкал бумажку и запустил ее в мусорное ведро, правда, промазав. Надо было попробовать с ноги, испанцы же больше склонны к футболу.       Карьедо завалился на кровать и стал бездумно клацать каналы, пытаясь хоть как-то убить время. Но время оказалось живучим.       В голову Тони снова полезли разные мысли о том, где может пропадать его Романо. Его фантазия завела его к долгам за наркотики, на которые подсел Романо, и неизвестно, чтобы он себе еще накрутил, если бы его размышления не прервал телефонный звонок.       — Гил, чего хотел? — сонно зевнул Тони, продолжая перебирать каналы.       — Знаешь, я вообще не люблю хвастаться, — раздался в трубке веселый, чутка хриплый голос.       — Правда? — усмехнулся Антонио.       — Нет, но сейчас не об этом. Я, кажись, прав был, по поводу того, куда пропадают твои деньги, — Тони немного напрягся, — я тут с магазина домой шел, ну, не к себе домой, а к Ване, а возле его дома есть казино. Задрипанное такое, не знаю, на чем оно только держится. Так вот, только что в это казино юркнул твой парниша, а рядом с ним шел какой-то здоровенный амбал.       — Что?! — Карьедо резко подскочил с кровати, — скажи мне адрес, Гил!       Только спустя два часа он смог добраться до нужного места. Антонио попросил Гилберта присматривать за входом, чтобы не упустить Романо, если тот выйдет. Но за два часа Варгас не раз не появился. И Тони это настораживало не меньше.       Байльдшмидт встретил Карьедо возле входа в подъезд, откуда он вел свое секретное наблюдение.       — Короче, ты туда один не пойдешь. Только со мной, понятно? — сходу заявил Гилберт Тони.       — Тебе там не зачем быть, Гил, мало ли…       — Вот именно, мало ли что там творится, — серьезно свел брови к переносице немец.       — Тебе адреналина в жизни мало? — за спиной Байльдшмидта раздался знакомый голос, из-за чего Гил едва заметно вздрогнул.       — Вань, ты чего вышел?       — Да я покурить на балкон вышел, смотрю, вы тут возле подъезда ошиваетесь. Что случилось-то?       — Брагинский, вали в квартиру, дописывай работу и без тебя разберемся!       — Ты, Гил, не шуми, — улыбчиво ответил Ваня, но, что у Тони, что у Гилберта от этой улыбки похолодело в душе, — рассказывайте, что у вас стряслось?       — Романо, кажется в долги влез, — взволнованно ответил Тони, посматривая на входные двери казино.       — Ну, раз такое дело, пойдемте разбираться, — пожал широкими плечами русский.       Героев, решивших штурмовать цитадель разврата и алчности, в дверях казино встретили два здоровенных охранника, но, на удивление они оказались весьма приветливыми людьми. Спросив, зачем ребята пожаловали, они пропустили их в зал казино, которое, несмотря на внешнюю обветшалость, внутри смотрелось вполне изящно и красиво.       Бордовые стены были обнесены легкой золотой каймой. Большие черные диваны, дубовые бильярдные столы с резными ножками. В глубине зала виднелись столы для покера и рулетки.       За одним из покерных столов собралась весьма большая толпа, среди которых Антонио удалось рассмотреть Романо.       Рядом с ним сидел здоровенный мужчина. В одной руке он держал карты, а другая его ладонь покоилась на бедре итальянца, поглаживая его.       Романо же сидел вовсе отвернувшись от игрового стола, чуть ли не залпом выпивая бокал вина. Варгас дернул головой, чтобы убрать со лба непослушные пряди волос и взгляд его оливковых глаз упал на ошарашенного Антонио.       Пустой бокал выпал из рук.       — Тони, — одними губами прошептал Романо, не сводя глаз с растерянного Карьедо.       Здоровяк бросил на стол карты и с довольной улыбкой протянул:       — Фул-хауз! — сжимая ладонью бедро Романо, — Да, детка, это победа!       А в следующую секунду ему в челюсть прилетел кулак. Как известно, испанцы довольно экспрессивны, особенно, если дело касается любви.       Верзила отключился, но Антонио это не остановило. Он собирался пробить еще один нокаут, но Ваня и Гил его вовремя оттащили, а между тем к месту событий набежала толпа.       Пока Антонио пытался вырваться из рук Брагинского, Байльдшмидт схватил за руку оторопевшего Романо, чтобы вывести его, но здоровяк успел придти в чувство.       — Э, а ну руки от него убрал! Он должен мне кучу бабок и пока он не отработает их — никуда не уйдет.       — Твой французский настолько дерьмовый, что даже у меня уши в трубочку сворачиваются, — Ваня внезапно заговорил… По-русски.       — Опа, да это же братская Россия подкатила. Шо, у вас там в кацапии все так плохо, шо вы с нее бежите, как крысы с тонущего корабля? — разошелся в улыбке верзила, несмотря на разбитую нижнюю губу.       — Это мне украинец говорит? Смешно. К слову, в отличии от тебя, я на национальности не переходил, — Брагинский улыбнулся, сощурив фиалковые глаза.       — Верните мне девятьсот евро и валите куда хотите, либо же пусть этот смазливый паренек отработает их своим ротиком.       — Вань, что он говорит? — встрял в разговор Гил.       — Парень задолжал девятьсот евро.       — Scheisse, — глубокомысленно подметил Гилберт.       — Оно самое.       — У кого-нибудь есть деньги? — Ваня перевел взгляд с Гила на Тони, но те оба отрицательно покачали головой. — Тогда придется силой, — досадно вздохнул Ваня, начиная разминать кулаки.       — Нет, не нужно, я смогу расплатиться, — Антонио немного остыл. Карьедо снял часы с руки и протянул их здоровяку. — они коллекционные, таких по всему миру около тридцати штук. Они стоят больше трех тысяч евро. Достались моему деду в награду за службу. Продай их, это окупит долг сполна.       Верзила немного пораскинул мозгами, присмотрелся к часам, затем кинул взгляд на разминающегося Брагинского, пошевелил и без того больной челюстью и забрал часы.       — Проваливайте, — благородно выплюнул он на чистом русском.       Дорога домой прошла в полной тишине. Романо изредка бросал взгляды то на разбитые костяшки кулака Антонио, то уводил взгляд к окну.       Антонио просто смотрел в окно такси. Улицу снова заметало снегом, и даже не верилось в то, что они сейчас в столице Франции, а не где-нибудь в Москве или в Питере. Температура била всякие рекорды. Количество осадков, кстати, тоже.       Карьедо захлопнул дверь в квартиру и прошел внутрь. Романо остался стоять на пороге.       — Я могу собрать вещи? — впервые за долгое время разрушил тишину Варгас.       Антонио остановился посреди комнаты и удивленно посмотрел на парня.       — Зачем?       — Что за идиотский вопрос? Я же не идиот и прекрасно понимаю, что больше не появлюсь в этой квартире, — голос Романо дрожал, а на последних словах и вовсе сорвался на хрип.       — Нет, ты как раз идиот, — пожал плечами испанец, — я разве хоть слово сказал о том, что не хочу тебя больше здесь видеть?       — Ты все время молчал.       — Следовательно, сказать о том, чтобы ты здесь больше не появлялся я не мог?       — Да это и без слов ясно! — Варгас сорвался на крик, усаживаясь прям в прихожей на пол. Романо обхватил колени руками, пытаясь как можно глубже спрятаться в пальто от проникновенного взгляда Антонио.       — Разденься и выпей теплого чаю, ты ведь замерз, — Тони присел напротив итальянца и стал снимать с того шарф.       — Peсhe?       — Что «почему»? — улыбнулся Карьедо, расстегивая пуговицы на пальто Романо.       — Почему ты не прогонишь меня? Почему ты остаешься таким же нежным? Почему? Ты ведь все видел, ты все знаешь, ты… Почему ты остаешься со мной?!       — Что за глупые вопросы, mi casa? Porque aun te amo*, — Антонио улыбался как ни в чем не бывало, прижимая к себе любимого итальянца.       — Giusto? **       — Правда, — шепчет на ухо Романо Тони, целуя его в щеку, — пойдем, я заварю тебе чай.       — Но твои часы? — внезапно подрывается Варгас с пола, скидывая на бегу туфли.       — Обычные часы, они стоят не больше двадцати евро, — смеется Карьедо, набирая воду в электрический чайник.       — Что? Ты выкупил меня за жалкие двадцать евро? — расходится в гневном крике итальянец, — Я даже проникся тем, что ты отдал за меня такие дорогие часы, а они стоят двадцать евро?!       — Если ты против, можешь пойти все рассказать этому верзиле, — улыбается Тони, обнимая Романо за талию.       А на самом деле эти часы действительно стоят больше трех тысяч евро, но Романо об этом знать не обязательно. Он ведь наверняка и так чувствует себя очень виноватым.