Поворот... куда?

Утро того самого дня Брюнетка в серой майке и обтягивающих лосинах трусцой бежала по парку. Было раннее утро, но, не смотря на это, довольно теплое. Лицо немного покрылось испариной, но дыхание было ровное. Пробегая мимо детской площадки, она невольно замедлила бег, а вскоре и вовсе остановилась. На качелях каталось двое детей, мальчик и девочка, а рядом, на лавочке, сидели родители. Они выглядели абсолютно довольными жизнью. На Кадди нахлынула волна тяжелых мыслей. У нее нет мужчины, никогда не будет ребенка, она никогда не будет вот так сидеть на лавочке в обнимку с мужем и наблюдать, как ее дети веселятся на качелях. «Дети – цветы жизни. Дети – смысл жизни...» В голове крутились самые популярные клише на тему потомства. «У тебя так никогда не будет семьи» - а это уже мама ее укоряет. Еще раз кинув взгляд на счастливое семейство, Лиза в самом мрачном расположении духа направилась домой принять душ, чтобы потом отправится на работу. Единственное, что у нее есть в этой жизни. Работа. Грег вошел в кабинет главврача и не успел и слова сказать - Кадди его опередила. - Хаус, у меня есть для тебя дело. - Но я уже взял дело. - Что? – недовольный взгляд начальницы требовал уточнений. - Младенец с остановкой сердца. - Хаус, младенцами должны заниматься педиатры, - холодным тоном, не терпящим возражений, заявила начальница. - А у младенцев что, не такой организм, как у остального человечества? - Черт возьми, в педиатрии достаточно людей, чтобы с этим справится, Хаус! - За 24 часа у него 3 раза остановилось сердце. - Как же меня достало твое несоблюдение субординации! Кадди уже вскочила из-за стола и прямо-таки орала на Хауса. Нет, она часто бывала возмущенной его поведением, нередко и до ора, но сейчас… она завелась ни с чего. Ее лицо, ее глаза, голос – с ней явно происходило что-то. Он озадачено смотрел на нее, нахмурив брови. - Что с тобой, Кадди? Озверела? – спокойным голосом поинтересовался он. – Судя по календарю, ПМС еще не должно быть. - Что?! – она выпучила свои горящие гневом глаза. – Следишь за моими циклами? - Это не так сложно вычислить, как кажется, если быть в курсе привычек и повадок человека. Сейчас как раз должна быть овуляция. Кадди устало опустилась в кресло. Гнев прошел, оставив после себя какую-то пустоту. Лицо и глаза ее теперь выражали крайнюю усталость и… печаль? - Да, Хаус. Овуляция. Абсолютно бесполезная овуляция. Иди, занимайся своим младенцем. Младенец. Похоже, он решил переключиться на младенца в неподходящее время. Наверно, это на нее давит. Не сказав больше ни слова, он вышел из кабинета. В холле он увидел Уилсона. Тот сразу же бросился к Хаусу. - Ну что, как она сегодня? - Хотела со мной обсудить усыновление ребенка, но я сказал, что для этого лучше подойдет Уилсон. Пообещал прислать тебя. - Да? – он удивленно вскинул брови. - Иди уже. Уилсон поспешил в кабинет главврача. Хаус ступил несколько шагов вслед за ним, чтоб лучше слышать. Едва отворив дверь, Джеймс начал: - Лиза, усыновить ребенка – это замечательная идея!.. Дверь за ним закрылась, но, не смотря на это, Хаус услышал, как Кадди заорала, перебив друга: - Да вы все сговорились, что ли, с этими детьми, черт вас побери! Довольно улыбнувшись, Хаус поспешил прочь, чтоб оттянуть время до того, как недовольный Уилсон придет к нему выяснять отношения. - А где Хаус? – спросил Форман, едва зайдя в кабинет для дифдиагностики. - Судя по всему, прячется, - ответил Чейз, кивая на записку на столе. Белый лист бумаги, украшенный пятном кетчупа, гласил: «НЕ ИЩИТЕ МЕНЯ» - Какой зловещий шрифт, - отметил Форман, - и от кого же на этот раз? - По чем знать, - равнодушно ответила Кэмерон, продолжая исследовать анализы младенца. - Слушайте, тут еще кое-что есть, - заметил Форман, перевернув лист, - «Консультируйтесь с Кадди» - Отлично, у меня как раз есть пару вопросов, - Чейз поднялся из-за стола, - результаты анализов довольно неоднозначны. - Может, поделишься ими? – Форман был недоволен тем, что не был в курсе дела. - Идем к Кадди, там и разберемся. Хаус подождал, пока его команда завернет за угол, и стал прокрадываться за ними на безопасном расстоянии. Когда они вошли в кабинет главврача, он остановился неподалеку, но так, чтоб его не было видно через стекло. В этот раз Кадди чуть не перешла на маты, а Хаус чуть не рассмеялся. Жутко довольный своим коварством, он развернулся, чтобы уйти, и столкнулся лицом к лицу с Уилсоном, который, как видно, уже некоторое время за ним наблюдал. - Ну ты и сволочь, Хаус, - констатировал Уилсон. - Ничего, зато получит разрядку, - пожал плечами Хаус и попытался ретироваться. Но убегать от друга с тростью довольно сложно, поэтому он всегда предпочитал скрываться от него. Он сам себя подставил, придя сюда насладиться моментом, но оно того стоило. - Ты – бездушная скотина, - продолжал Уилсон, - тебе никогда не понять, что она чувствует. - Не думаю, что ей больше понравилось, если бы я сидел рядом и пускал сопли о несбывшемся. - Да кто сказал, что нужно пускать сопли? Нужно хоть малейшее сочувствие проявлять! - А я ее закаляю, - гордо заявил Хаус и вошел в лифт, нажав на кнопку до того, как Уилсон успел войти за ним. Но его план побега нарушила женская рука, остановившая дверь. Дверь поползла назад, открывая Хауса взгляду его друга, его команды и его босса. Уилсон все так же укоризненно смотрел на него, команда смотрела на него в недоумении (они ведь не в курсе проблем Кадди с детьми), а сама Кадди… о, глаза ее пылали. Ее лицо выражало не то, что гнев… ненависть, нетерпимость, ярость. - Хаус, - прошипела она, - ты меня достал. Он уставился на нее, не в силах вымолвить слова. Такой он ее еще точно не видел. Его ступор не ускользнул от глаз окружающих. - Ко мне в кабинет, живо! Она схватила его за руку и потащила за собой. Он как-то растерянно посмотрел сначала на друга, потом на Кэмерон, и позволил главврачу увлечь себя в свой кабинет. Оставшиеся у лифта проследили за ними взглядом и увидели, как в другом конце холла, зайдя в кабинет, Лиза Кадди закрыла все жалюзи. - Ого, - только и сказал Чейз. - Хаус, какого хрена ты от меня хочешь? Тебе нечем заняться? Марш в клинику! На эту неделю тебе еще 16 часов! - Но сегодня четверг… - Хочешь поспорить? 20 часов! И никаких торгов, уступок и всего остального. Меня тошнит от тебя! У тебя нет ни совести, ни сочувствия… у тебя сердца нет! Только кусок мяса, который качает кровь! Брюнетка пылала яростью. Она смотрела своими разъяренными голубыми глазами в его. Несмотря на каблуки, ей пришлось запрокинуть голову назад, чтоб поддерживать зрительный контакт. Их лица разделяли какие-то сантиметры. Он смотрел в ее лицо, и не слышал, что она кричит. В его голове крутилась лишь одна мысль: «Какая же она восхитительная, когда злится» Не думая ни о чем, он преодолевает эти несколько сантиметров и накрывает ее губы своими. Когда его мозг снова заработал, он понял, что уже прижимает ее к себе, а она… отвечает на поцелуй. Она могла дать ему пощечину, зарядить коленом в пах, разъяриться еще больше, а она целовала его в ответ. Он отстранился от нее и заглянул в глаза. Там уже не было гнева. Там было что-то, пока ему неясное. И это его напугало. - Прости… - буркнул он и вылетел из кабинета, оставив ее смотреть в пустоту на том месте, где только что стоял он. Вечер того самого дня В дверь мерно стучали, и было ощущение, будто стучавший высчитывал длину промежутков между ударами. Кадди была почти уверена, что это звук трости Хауса. Накинув на себя шаль, она отправилась к двери. Догадки оправдались. - Что ты здесь делаешь? – подняла брови брюнетка. Глаза у нее блестели. - Я… я пришел сказать, что… - он смотрел в пол и никак не мог собрать в кучу мысли в голове. Он определенно точно знал, зачем пришел. Но сказать это оказалось для него не малой трудностью. - Ну же, Хаус, - Лиза нетерпеливо смотрела на него, как будто хотела быстрее избавиться от него. - Мне жаль, что так вышло. - О чем ты? У нас с тобой перепалки бывают крайне часто, и… - Нет, я не об этом. - О чем тогда? - О тебе. Мне жаль, что тебе пришлось через это все пройти. Чувствовать то, что ты чувствовала. Кадди внимательно смотрела в его глаза. Она больше не выражала нетерпения. Она была тронута. И теперь ей хотелось продлить этот момент. - Я до сих пор через это прохожу, - устало призналась она, отводя взгляд, - я сорвалась на тебе, у меня было ужасное утро… вернее, я сама сделала его ужасным. Своими дурацкими мыслями. Они не покидают меня, я постоянно дергаюсь, когда вижу детей, мне невыносимо видеть эти все счастливые парочки, этих всех счастливых родителей… а в этой чертовой больнице я сталкиваюсь с ними в два раза чаще, чем могла бы, будь я каким-то экономистом. Да еще ты ведешь себя как кретин со своими этими шуточками... что-то я совсем расклеилась. Ты своим поведением всегда держал меня в тонусе, и мало что уже могло выбить меня из колеи, но я просто уже не выдерживаю… - Ну, насколько я могу судить, зад твой все еще в отличном тонусе, - ни с того, ни с сего перебил ее Хаус. Кадди усмехнулась. Они смотрели друг другу в глаза, и казалось, что этот зрительный контакт длится вечно. И тут, где-то в глубине его синих глаз, она увидела что-то… что-то, что заставило ее резко сократить расстояние между ними и, обхватив его шею руками, впиться в его губы. Его ответная реакция не заставила себя ждать. Кинув трость на пол, он обхватил брюнетку обеими руками и крепко прижал к себе. Он целовал ее так чувственно, так мягко, так, как она никогда не подумала бы, что может целовать Хаус… на мгновение он отстранился, заглянул в ее глаза и, будто найдя там то, что хотел увидеть, прильнул к ее губам с еще большим пылом. Прижав ее к стене, он исследовал руками каждый сантиметр ее тела, оголяя плечо, запуская руки под кофту, в волосы. Она обхватила своей ногой его ногу и цеплялась руками за плечи, шею, талию. Он нежно проложил дорожку губами от мочки ее уха по ключице до плеча, а потом взялся за низ кофты и потянул вверх, глядя ей в глаза, будто опасаясь негативной реакции. Но она подняла руки вверх, и тем самым развеяла его сомнения. Сделав шаг в сторону, она двинулась спиной в сторону спальни, увлекая за собой Хауса. По пути она успела скинуть с него рубашку и футболку. Они мягко опустились на кровать. Она снизу, он – сверху, покрывая поцелуями все ее тело, попутно снимая с нее остатки одежды. Когда он вернулся к ее губам, она взялась за его штаны, которые вскоре полетели на пол. Он провел ладонью по внутренней стороне ее бедра, и она слегка изогнулась. - Ты прекрасна, - шепчет он и переходит к самому главному. Она судорожно хватает воздух и закрывает глаза. Он уснул почти сразу по окончании. Лежа в экстазе, он пару раз отозвался на шепот Лизы, но вскоре затих. Предоставленная сама себе, едва оправившись от удовольствия, только что полученного, она подумала: «Черт побери, что это было?»