Поворот... куда?

Боль. Боль утомляет. Она съедает все жизненные силы, выпивает человека до последней капли, оставляя после себя опустошение и пульсирующую в висках мысль – когда это все закончится? И, отнюдь, конец ожидается не благополучный. Постоянная, тягучая, как мед, она обволакивает сознание, и уже не видно границ этой боли. Она притупляет все мысли, и, в конце концов, уже не понимаешь, как это – жить без нее. Она становится частью человека, кажется, что неотъемлемой. Человек перестает страдать, он погружается в апатию, медленно, но верно. И рано или поздно, ему становится на все плевать. И это – самое страшное. В таком состоянии от него можно ожидать чего угодно – перережет вены, и бровью не поведя при этом. Боль – страшная вещь. Боль сводит с ума. Именно поэтому Грегори Хаус сидел на полу своей одиночки и смотрел куда-то сквозь прутья окна, находившегося аж под потолком. В его глазах отражалась пустота, которая захватила все в его голове и груди. Боль свела его с ума. А когда это случается, лишь невероятная сила, просто неимоверная, может вернуть человека к жизни. И Хаусу повезло. Такая сила нашлась. Как бы он не отталкивал ее, не противился, не сомневался, она снова и снова возвращалась и боролась за него. Когда он отчаивался и терял всякую надежду, когда кричал, что он слаб, когда обливался потом над унитазом – она всегда считала, что рано или поздно все придет в норму. Лиза Кадди. Откуда в ней столько веры? В него, в себя, в них… откуда столько жизнелюбия? И самый главный вопрос – как ее любовь к нему проходит сквозь это все? Она несет ее, словно драгоценность, сквозь огонь и воду, в то время как здравомыслящий человек давно бы выкинул ее к чертям собачим на дно самой быстротечной и глубокой реки. Он нуждался в ней. Он это знал. И она это знала. И лишь она могла заставить его реабилитироваться полностью. С момента их последней встречи прошел месяц. Кадди уже была не в состоянии работать в клинике, поэтому работала на дому. Все обязанности за нее на рабочем месте выполняла Кэмерон, за что, естественно, получала достойное вознаграждение. В этом не было, по сути, ничего сложного – Хауса-то там нет. Лиза вышла из автомобиля и прошла ко входу в больницу. За ней как обычно потянулся шлейф сочувственных взглядов, но она продолжала идти, гордо подняв подбородок. Нечего ее жалеть – у нее все прекрасно. Вот только последняя деталь осталась – вытащить этого чертового Хауса из-за этой чертовой металлической двери. И все станет на свои места. Подойдя к двери одиночки, Лиза поняла, что Хаус находился там же, где и в прошлый раз, когда она уходила – у двери, облокотившись на нее спиной. Она требовательно постучала по металлу. Реакции не последовало. Она снова постучала, и раскатистый звук заполнил коридор и слуховые ходы окружающих, но никто не смел ей ничего сказать – слишком внушительно выглядела женщина со сдвинутыми бровями и довольно-таки большим животом. - Вставай, Хаус, - сказала Кадди, и в ее голосе послышались нотки, схожие с теми, что издавала дверь под ударами ее руки – нотки металла. Мужчина повиновался, и уже через пару секунд сквозь окошко в двери на нее смотрела пара голубых глаз. Что в них было в данный момент сказать трудно, мужчина все еще был в какого-то рода прострации, но Лиза настолько устала от всего этого, что ее уже было не остановить. Она вернет его во вменяемое состояние и вернет домой. Она даже не представляла, когда везла его сюда, чем это все обернется. Но тем не менее своей вины она за это не чувствовала – она сделала то, что должна была. Просто он как всегда упрямится и никак не хочет признать, что готов вернутся. Вернутся домой, к работе, к ней. Но он готов, она была в этом уверена. - Откройте дверь, - обратилась она к дежурному. - Но… - неуверенно промямлил он. - Это же его распоряжение – держать его там? – кивнула женщина в сторону Хауса. - Да, но… - Хаус, эту чертову дверь сейчас же откроют, - она посмотрела ему в глаза, и он понял, что возражать бесполезно. Он кивнул. Она выжидающе уставилась на дежурного, и тому ничего не оставалось, кроме как открыть дверь. Преграда между Лизой и Грегом была устранена. Впервые за черт знает сколько времени. Его это явно немного пугало, она же уверенно сделала шаг в его сторону. Уверенность буквально била из нее ключом, и это, в комплекте с внушительным животом его еще больше обескураживало. Ее брови были сведены на переносице, а строгий взгляд направлен на него. Было такое ощущение, что она разорвет его на части прямо здесь, не опасаясь занять его место в психбольнице. Он еле сдержался, чтоб не отступить назад, не забиться в угол, не позвать на помощь санитаров. Дни самовольного заточения говорили сами за себя – он стал еще асоциальнее, чем был. Лиза почувствовала его смятение и поняла, что таким образом только усугубит ситуацию. Действовать нужно совершенно иначе. Она приложила все силы, чтобы прогнать свой гнев. Сладка между бровями разгладилась, уголки губ приподнялись, а глаза сверкнули теплом. Она подошла к нему вплотную и слегка закинула голову назад – даже на каблуках ей приходилось это делать, чтоб смотреть ему в глаза. А ему это должно было придать чуточку уверенности в себе. И придало. Его зажатость почти исчезла, и он слегка улыбнулся ей в ответ. Приподнявшись на носочки, она мягко обвила руками его шею, а он, сцепив руки за ее спиной, приподнял женщину над землей и крепко прижал к себе. - Я соскучилась, Хаус, - тихо проговорила она ему в ухо. - Я тоже, Кадди, - так же тихо ответил он и поставил ее на место рядом с собой. - Пора возвращаться, - Лиза взяла его руку в свои, - это продолжается уже слишком долго. Я здесь, чтобы забрать тебя. Он внимательно посмотрел в ее глаза, а затем, немного отстранившись, исследовал взглядом каждый сантиметр ее лица. Она сейчас была совершенно спокойна, он не чувствовал давления. Он как будто вдруг понял, что действительно время пришло. Прошло чертовски много времени, он успел многое за это время осознать, и сейчас впервые как никогда почувствовал, как ему не хватает ее рядом, как ему хочется быть рядом с ней, обнимать ее, прижимать ее к себе во сне, готовить ей кофе. Ведь ей теперь еще два месяца будет тяжело, ей нужна помощь. А он как последний трус прячется в психбольнице от ответственности. Готов он к этому или нет, подходит он на роль отца или нет, насколько он хорош будет в этой роли – это все не имеет значения. В любом из всех возможных случаев он обязан ей помогать. Сейчас она – не железная леди Принстон-Плейнсборо, а хрупкая женщина, носящая под сердцем их ребенка. Их дочь. - Да, - только и ответил он. Ее брови поднялись, но она не стала ничего говорить или уточнять - вдруг еще передумает. Да значит да. - Тогда идем к директору. Хаус закинул рюкзак в багажник автомобиля и прохромал к пассажирскому сидению. Но потянувшись к ручке, он вдруг замер. Лиза вопросительно посмотрела на него над крышей машины. Он посмотрел на нее как-то неопределенно. «Что еще? Только не говори, что ты передумал и сейчас вернешься туда. Господи, я же не выдержу и вспорю тебе живот твоей же тростью. И мне плевать, что она не острая» - Что-то не так? - Лиза, я тут подумал… можно я поведу? Женщина выдохнула, улыбнулась и покачала головой. Ее облегчение Хаус принял за отказ и, как в старые добрые времена, принялся канючить. - Ну у меня праздник сегодня! Если не дашь мне сесть за руль, придется тебе со мной напиться и за руль не сядет никто. Ну, маам… - Не ной, Хаус, - со смехом остановила его Кадди и, вытянув руку, зазвенела ключами. С довольной ухмылкой он обошел машину и, взяв ключи, поцеловал ее в скулу. Склонив голову, она улыбнулась еще шире и отправилась на пассажирское место. - К тебе или ко мне? – он вопросительно посмотрел на нее. - Ко мне. - А выпивка у тебя есть? – он хитро улыбнулся. - Будет, - уверенно ответила она ему и жестом выказала свое нетерпение, - езжай уже. Хаус вел машину аккуратно, что вполне ее устраивало. Лиза достала телефон и написала сообщение Уилсону: «Через час у меня. Мы едем домой. Захвати виски» Получив смс от Кадди, Уилсон слегка опешил. Она уже говорит о себе и ребенке «мы»? С чего это она приглашает его к себе так спонтанно? И какой к черту виски, если она беременна? Где-то в отдаленном уголке сознания маячила мысль «а вдруг…», но он не решался ее вытащить на поверхность. Ему казалось это слишком маловероятным. Впрочем, бутылку он на всякий случай захватил. Прибыв на место, Хаус первым делом отправился в душ. Вернее, его туда затолкала Лиза, ибо ему приспичило поваляться на ее постели. Но терпеть грязного, хоть и любимого, мужчину в своей постели она не собиралась. Выйдя из душа, он предстал перед ней во всей красе – в чем мать родила, как говорится, и она успела только выпучить глаза и рот открыть, прежде чем раздался звонок в дверь. Хаус укоризненно посмотрел на нее. - Что, не могла предупредить сутенера, что на сегодняшний вечер уже нашла компанию? Лиза скорчила ему гримасу и отправилась к двери. Открыв ее, она пропустила Уилсона внутрь, который вошел очень медленно, внимательно осматриваясь по сторонам. - Боже, а ты-то чего? – закатила глаза Лиза. - Это все очень странно, - ответил Джеймс, пройдя немного вглубь, и тут его взгляд уперся в… голый зад Хауса. К слову, Лиза тоже смотрела именно в том направлении. Да уж, опасения Уилсона были не напрасны. Она направилась в спальню, в которую как раз открывался такой хороший вид на голого Хауса, и, прикрыв за собой дверь, громко шлепнула его по заднице. - Оденься, Хаус! - А я думал, мы устроим оргию, - сделав грустный вид, ответил мужчина. - Ты уже ослепил Уилсона своим сверкающим задом, - упрекнула его в ответ Кадди. - Уилсона? Уилсон тут? – голос его тут же изменился и он сделал шаг в сторону двери. - Боже, Хаус, трусы! Или ты хочешь его ослепить еще кое-чем? Вместо белья, Хаус схватил халат Кадди и, накинув на себя, вышел к Уилсону. Он остановился в шаге от лучшего друга и их взгляды встретились. Целую вечность они смотрели друг другу в глаза. Кадди тихо вышла из спальни и стала за спиной Хауса чуть дальше, чтоб не мешать встрече. Она была уверена, что это будет трогательно, но… это же Хаус и Уилсон. - Ты без трусов, да? – поинтересовался Уилсон. - Ага, - без заминки ответил Хаус. - Тогда я тебя обнимать не буду. - Зато я тебя буду, - ехидно ответил Грег и сгреб друга в охапку, не обращая внимания на его попытки ретироваться. Кадди прыснула со смеху. - Ладно, развлекайтесь, я пока накрою на стол. - Ужин? – Хаус отлип от Уилсона. Он не ел ничего, кроме больничной еды сомнительного качества уже много дней, - а это мне, да? Спасибо, друг, - расплывшись в довольной улыбке, он схватил бутылку виски, которую Уилсон непредусмотрительно приткнул на первой же попавшейся полке, и направился вслед за Лизой на кухню, - а ты можешь этим всем заниматься в одном фартуке? – донесся до слуха Уилсона голос Хауса с кухни. - В двух было бы непрактично, - парировала Лиза, и Уилсон усмехнулся, - но я предпочту не надевать фартук вовсе. И это не значит, что я разденусь! Уилсон постоял еще пару минут на месте, улыбаясь самому себе и мыслям в своей голове. Все стало на свои места, наконец-то. И Хаус явно настроен позитивно. Это было огромным облегчением, ведь теперь наконец-то будет кому помочь Кадди. От его помощи она почти всегда, к сожалению, отказывалась. - И правильно. Нечего Уилсону видеть такое. А то либидо разыграется, найдет себе очередную и того гляди, завтра уже снова женат будет. - Я тоже рад тебя видеть, Хаус, - весело ответил Джеймс, направляясь к своим друзьям на кухню.