Как попасть в историю

У всего есть конец. И только у колбасы их два. Немецкая пословица

Буквально через десять минут после возвращения на Базу Дина вызвали в медотсек. – Мистер Винчестер, – Эстер стояла перед своим столом, скрестив руки на груди, а вокруг нее, аки апостолы, толпились медбратья – правда, их было не двенадцать, а всего трое, – мы закончили работу над вакциной, которая, в конечном счете, вылечит вас от заражения ядом кадехо. Предварительные испытания на мышах, зараженных вашей кровью, прошли успешно, и мы готовы приступить к лечению. – Ну наконец-то! – Дин даже подпрыгнул на месте. – Я готов хоть сейчас, приступайте! – Я должна предупредить вас, что излечение будет длительным и довольно болезненным, – продолжила Эстер. – Главное, чтобы результат был такой, как надо! Медбратья проводили Дина в палату, заставили переодеться в жуткую белую пижаму и выпить какой-то бесцветный горько-соленый раствор. После этого в палату вплыла сама Эстер и вколола ему вакцину угрожающего размера шприцем. Несколькими минутами спустя Дина зазнобило; заныло все тело, голова закружилась, перед глазами заплясали мушки. Он упал на кровать и провалился в зыбкое, болезненное забытье. Сколько времени его ломало и корёжило, он не знал. Приходил в себя Дин очень долго. Первым, что он ощутил, вернувшись в осязаемую реальность, была прохладная рука, осторожно сжимавшая его руку. Дин попытался шевельнуть пальцами – вышло как-то не очень – и сразу же ощутил ответное пожатие. Он слабо представлял, что бы это могло значить, но что-то подсказывало: все хорошо. Потом в его уши ворвалось тихое нестройное многоголосье и топот мягких тапочек, а еще Дин понял, что его зовут – кто-то очень знакомый и нужный. Он разлепил губы и попытался выдохнуть: – Кас… Рука, держащая его ладонь, дрогнула и сжалась, а потом пропала. Раздались звуки какой-то возни, в руку больно ткнулась иголка, и Дин вновь провалился в беспамятство. Следующая попытка прийти в себя была более успешной. Рука – теперь он был уверен, что это рука Каса – никуда не делась, ломота во всем теле стала слабее, и Дин даже нашел в себе силы поднять веки. Перед глазами все расплывалось, но он видел главное – Каса. Окончательно он пришел в себя только через двое суток. Кас, который добровольно взвалил на себя обязанности няньки, пояснил, что причиной тому стало слишком глубокая трансформация организма, и обратный переход потребовал очень много времени и ресурсов. – Доктора вокруг тебя кружили, как стервятники, – рассказывал он, пока Дин неохотно жевал высокопитательную, но безвкусную кашеподобную бурду, – и двигал ими главным образом научный интерес, выживешь ты или нет. – Появится ли на Базе новый мстительный призрак, пугающий исключительно медиков, или нет, – хмыкнул Дин. – Если меня еще хоть день будут кормить этой дрянью, точно появится. Я не слабенькая феечка, Кас, я нормальной еды хочу! – Тише, герой, не буйствуй, – улыбнулся Кастиэль, – я с ними поговорю. – У меня в комнате под кроватью сумка, в ней лежит обрез, возьми его для убедительности, – пробормотал Дин, сползая с подушки и поворачиваясь на бок, – Кас, поцелуй меня. Мне нужно перебить эту гадость чем-нибудь вкусным… Кас сдержал обещание и тем же вечером приволок Дину отбивную из куриной грудки – не перчёную и практически не солёную, но зато целиком состоящую из мяса. – А ведь я обещал, что разберусь с твоей проклятой второй половинкой? – заявил он, расправившись с мясом. – Я разобрался! – И как же ты успел прямо с больничной койки? – с улыбкой поинтересовался Кас. – Ну, мне было нечего делать, и потому я много думал, – начал Дин, устраиваясь поудобнее. – Помнишь наше самое первое дело, про балетную труппу? Мы тогда опрашивали балерин, и я еще отметил, что у одной из их на руке, вот тут, – он схватил Каса за руку и ткнул пальцем в центр ладони, – странное родимое пятно, черное и неправильной формы. Уже сейчас до меня дошло, что это пятно было там же, где у нашего Купидона шрам. Это был купидонский лук у нее! И она нас подстрелила… Вот театр – как там его? Не суть важно – и репетиционная зала, где балерины тренируются перед вечерним спектаклем. Дин спрашивает одну из девушек – хорошенькую белокурую глупышку Еву – о том, кого нет на репетиции, а Кас стоит рядом, за левым плечом. Вот Дин благодарит ее, целуя хрупкое запястье, а вот она трогает Каса за запястье, спрашивая, может ли быть полезной в чем-то еще. Потом они убегают в отель, а Ева машет им рукой, и Дин краем глаза замечает родимое пятно странной формы, похожее на лук со стрелой, в центре ее правой ладони… Кас кивнул, вспоминая. – Короче, твой таинственный соулмейт, которого я заочно ненавидел – это я и есть! Люби и жалуй. – А как же обещание надрать задницу? – уточнил Кас. – Могу торжественно передать это право тебе… как только выйду отсюда, тут же и передам! – Эта Ева сразу показалась мне девушкой недалекого ума… – Да и купидон из нее фиговый, Кас! Зачем стрелять в людей, которые уже… это самое?

***

После выписки из медотсека Дина – вместе с Касом – вызвали «на ковер» к шефу. Габриэль был недоволен. Можно было даже сказать, что он кипел от плохо сдерживаемой ярости, но изо всех сил сдерживал ее внутри. – Итак, братцы-кролики, до меня дошли слухи, что вы, как это помягче выразиться, перешли на новую ступень отношений, да? – в голосе шефа яда было столько, что его хватило бы на создание годового запаса отравленных стрел туземцам какой-нибудь полинезийской деревушки. Кастиэль, глядя на начальство чуть исподлобья, молчал и нервно поглаживал пальцами коленку – не свою, Динову. Дин, тоже не произнося ни слова, рассматривал собственные руки – обычные человеческие руки с коротко обстриженными ногтями. В его облике не осталось ничего нечеловеческого, разве что глаза не вернулись к прежнему зеленому, а слегка отдавали в желтизну. Меж тем Габриэль вышел из-за своего рабочего стола и начал прохаживаться перед ним. – Молчите? Правильно, молчите, говорить буду я, – он остановился и скрестил руки на груди, – вы понимаете, какой урон ваша связь нанесет вашей репутации? В течение всех лет, что я руковожу Базой, отношения между полевыми агентами никогда не выходили за рамки служебных, и это была одна из причин высокой эффективности работы! Вы понимаете? Нет, вы не понимаете. Вы – специалисты по расследованию сверхъестественных преступлений в разных временных эпохах Земли, а не Ромео и… и Ромео! Дин покосился на Каса. Тот, поймав его взгляд, согласно кивнул – да, шефа явно понесло. Габриэль на секунду замолчал, отбрасывая челку со лба. Когда он заговорил вновь, его голос звучал тише и глуше. – Ну, и что мне с вами делать? Я же знаю вас, молодежь, сегодня вместе, завтра врозь… Ну, сейчас вот вы такие хорошие и дружные, а как разругаетесь вдрызг – увольнять вас к чертовой матери? Терять двух хороших – нет, очень хороших! – агентов из-за их любовной интрижки? Ну, нет уж… Он вздохнул и потер пальцами виски. – Идите. Сгиньте с глаз моих. Я подумаю, что с вами делать. Дин с Касом, все еще не произнося ни слова, выскользнули в приемную. – И слова не дал сказать, – пробормотал Дин. – Сразу увольнением грозиться начал… Кали, повернувшись к ним, выключила селектор. – Не надо пересказывать, я все слышала. Что вы там хотели ему объяснить? – Что на одном из наших с Касом дел нас подстрелил купидон, – Дин присел на краешек дивана для посетителей, – и теперь мы друг от друга при всем желании никуда не денемся. Да и нет его, этого желания, понимаешь? – Так что, – продолжил Кастиэль, – либо мы продолжаем работать вместе, либо увольняемся – тоже вместе. – Он сел рядом с Дином и, кажется, машинально накрыл его ладонь своей. Кали выскользнула из-за своего стола и, не говоря ни слова, направилась в кабинет Габриэля. – Кас, – Дин сжал его пальцы, – ты сколько на Базе работаешь? – Около четырех лет. – Черт… Я чуть меньше месяца проработал и загубил тебе карьеру. Не знаю даже, как просить у тебя прощения за это… – Не вини себя, – грустно улыбнулся Кастиэль, – моей вины в этом ровно столько же. – Слушай… Если Габриэль нас выставит, ты… пойдешь со мной в мое время? Заберем у Сэмми Импалу, будем колесить по Америке, истреблять нечисть, как обычные, не самые законопослушные охотники? – За тобой, Дин, я даже в Ад к чертям отправлюсь, – Кас наклонил голову и прикрыл глаза, прислушиваясь. Из-за двери доносились приглушенные вопли Габриэля и рокочущее мурлыканье Кали. Через несколько минут все стихло, и встрепанный, как воробей, шеф выглянул из дверей. На его скуле алел плохо стертый отпечаток помады. – Вы еще тут, да… Считайте, что я вас простил. Можете написать заявление на предоставление общей комнаты, я даже его рассмотрю, только учтите, что без официально оформленного брака я все равно его не одобрю. Отчет оставьте у Кали на столе, вечером зайдете за новым заданием. И учтите, малейшее нарушение – и я вам… – он махнул рукой и скрылся у себя. Кали выплыла в приемную царственной походкой, сложив все три пары рук на груди. – Сделала все, что было в моих силах, – пояснила она. – Теперь все зависит только от вас самих. Ну, две-три удачные операции, и он вас простит. – Мисс Кали, вы наша богиня, – сердечно произнес Дин, – как вас благодарить? – О, не стоит, – польщенно зарделась та, – если вам попадется дело где-нибудь на Ближнем Востоке, привезите мне коробочку рахат-лукума. – Непременно, – кивнул Кастиэль. – А вообще… Вы его тоже поймите. Ваш случай – это первый за последние девять лет прецедент, когда агенты Базы завязывают друг с другом отношения в открытую, обычно никто не афиширует. А он руководит только пять лет, так что растерялся и не знал поначалу, что делать. – Спасибо огромное, что помогли, мисс Кали, – еще раз произнес Дин. – Кажется, на всей Базе только вы и можете влиять на Габриэля. – Ох, конечно, обращайтесь, если что – договоримся, – Кали отвернулась и застучала наманикюренными пальчиками по клавиатуре. – Еще бы я не имела на него влияния – мы девять лет как женаты!

***

Дин сидел в столовой, рассеянно ковыряясь вилкой в курице карри, и ждал Кастиэля, который задержался в библиотеке в поисках литературы по новому делу – скандинавским упырям-утбурдам – и, похоже, застрял надолго. Стул по соседству с Дином скрипнул, и на него опустилась Памела. – Привет, красавчик. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Дин кивнул. Он не стал уточнять, как Памела его нашла – у нее было свое, экстрасенсорное чутье. – Тебе будет интересно, Винчестер, – заговорщицким тоном произнесла она, – я проанализировала линии судьбы – твою и Бёрда. Если верить, им, то вы двое не должны были встретиться. – То есть, как? – недоверчиво переспросил Дин. – То есть, абсолютно! – Памела припечатала ладонью по столу. – Да, вы находились в одно время в Карсон-сити, Невада, США – когда это было? Восемнадцатого августа две тысячи восьмого, да? Но ваши жизненные пути должны были после этого разойтись, навсегда разойтись! Как ты мне это можешь объяснить? Дин озадаченно покачал головой. – Так… монстр напал на меня, когда я шел в магазин. Помню, я еще не хотел идти… – А зачем ты пошел туда? – В тот вечер у меня из пакета пропал кусок пирога, – припомнил Дин. – Я еще удивился – когда доставал покупки из машины, пирог был, а в мотеле уже не было, и на парковке тоже не было… Это что, получается, не потеряй я тогда пирог – ничего этого не было бы? – Не было бы и не должно было быть! Дин уронил голову на сложенные руки. В его голове лихорадочно проносились воспоминания: мотель, темная улица, нападение кадехо, встреча с Кастиэлем… Что-то грызло его, не давало покоя; одного звена в логической цепочке явно не хватало. Нужно было видеть собственными глазами, и… – Пэм, не уходи никуда, я скоро вернусь! «Переходник» лежал в его комнате на комоде. Дин схватил его, бегло набрал координаты перехода и через секунду уже находился на парковке перед мотелем. Шмыгнув в кусты, он приготовился ждать. Меньше чем через минуту он услышал родной рык мотора Импалы, а затем увидел самого себя. Вот другой-он выходит из машины. Достает из багажника сумку и пакет со снедью. Захлопывает багажник и приседает на корточки возле левого переднего колеса. Точно, припомнил Дин, показалось, что оно спускает, но все было нормально. Тонкий целлофановый бок пакета медленно расползся, и треугольная коробка выпала на асфальт. Другой-он, не заметив этого, направился к двери номера. Пирог остался лежать возле колеса. Дин тряхнул головой. Он точно, абсолютно точно помнил, что тогда пирога там не было! Не зря же он перепроверял два раза… Точно. Вот оно. В голове Дина завертелись метафорические шестеренки. В номере другой-он шуршал пакетом, доставая продукты. Двумя кварталами севернее в темном проулке между домами прятался кадехо, преследуемый Кастиэлем. Недостающая деталь пазла, поблескивая пластиковой крышкой, лежала возле переднего колеса Импалы. Сейчас другой-он выйдет, найдет пирог и унесет его в номер. Не пойдет в круглосуточный мини-маркет. Не станет жертвой монстра и никогда не встретится с Касом. Как и сказала Памела… К черту предсказанное экстрасенсами, подумал Дин. К черту такую вселенную, где ему не суждено встретиться со своей хмурой синеглазой судьбой. Секунда – он выскочил из кустов. Десять секунд – и он, пригибаясь, пересек мотельную парковку, подобрался к припаркованной Импале и схватил пирог. Еще через пять секунд он спускался с металлической лесенки в холл Базы. Едва свернув в один из боковых коридоров, он нос к носу – вернее, лоб к носу – столкнулся с Габриэлем. – О, Динно! – он поиграл бровями. – Пользуешься «переходником» в личных целях, хочешь второй выговор за одну неделю? – Шеф, я исправлюсь и всем понравлюсь, – Дин ухмыльнулся и протянул ему пирог. – Возьми вот! Свежий совсем. – О, сладенькое! – обрадовался Габриэль, торопливо пряча коробку во внутренний карман своей извечной куртки. – Угодил. Считай, что выговора за несогласованные прыжки я тебе делать не буду… А теперь серьёзно. Напускная веселость и балагурство скатились с него, как капли воды с промасленой бумаги. – Для начала я хочу рассказать тебе вот что. В течение предыдущих трех недель ко мне беспрерывным потоком поступали жалобы от всех экстрасенсов из отдела аналитики. Они писали про неполадки с техникой, про головные боли, мешающие производить работу, и, что самое важное, на пугающую неточность прогнозов. События шли не так, как их предвидели! Как будто кто-то порчу напустил. Было созвано экстренное совещание, и мы пришли к выводу, что некоторое событие, которого не должно было произойти, разорвало ткань пространства-времени и породило метакризисную альтернативную реальность – собственно, в ней мы и находились. На решение этой проблемы были брошены лучшие умы… И вот не далее как две минуты назад ко мне в кабинет влетает Памела, разъяренная, как шершень, и заявляет, что один из моих агентов собирается пересечь собственную временную линию, замкнуть ее в петлю и породить ту самую метакризисную вселенную. Я бросился перехватывать тебя… И, судя по всему, не успел. С каждой фразой тон его голоса становился все тише. – Итак, в эту самую секунду мы имеем метакризисную реальность, разрыв в ткани пространства-времени и… ну, и пирог, с которого все началось и которым все нужно закончить. Ты-сегодняшний вернешь его туда, откуда взял, ты-из-прошлого его найдешь, и образовавшаяся черная дыра схлопнется сама собой, а все остальное пойдет так, как суждено. – Нет. – Дин решительно мотнул головой. – Что, прости? – Нет, я не буду этого делать. Не знаю, с чего ты взял, что я просто так возьму и вычеркну из памяти почти месяц жизни. Я костьми лягу, чтоб найти другой способ заштопать эту чертову черную дыру, но никогда, слышишь, никогда не заставляй меня заткнуть ее своей люб… Касом! – А. – Габриэль покивал собственным мыслям. – Стрела амура… Знаешь, Дин, ведь я могу ее снять – и с тебя, и с него. Тогда тебя ничто не будет останавливать? – А вот хрен там, шеф! – Дин остановился и зло хохотнул. – Та белобрысая купидониха подстрелила нас с Касом, когда мы уже были… это самое. Так что ты можешь снимать метки и ставить заново хоть тысячу раз – я не отступлюсь. – Эх… – Габриэль поднял на Дина глаза, блеснувшие жидким золотом. – Если честно, я сейчас должен заставить тебя силой сделать все как надо. Должен… но не буду. Дин приоткрыл рот от удивления. – Я должен быть очень хорошим руководителем, – впервые за последние пять минут Габриэль улыбнулся, и это была не привычная ехидная ухмылочка, а тонкая понимающая улыбка очень древнего и очень мудрого существа, – но прежде всего я не должен растерять человечности. Я не стану заставлять тебя делать ничего против воли. Ради тебя. Ради Кастиэля. И, пожалуй… еще ради Кевина. – А он-то тут с какого боку? – ошарашенно вопросил Дин. – Знаешь, я читал отчеты экстрасенсов по сбывшимся и несбывшимся предсказаниям. Помнишь вечер, когда вы с Кастиэлем разбирали в библиотеке дело луизианского Франкенштейна? Тогда ты буквально силой прогнал Кевина спать, хотя он очень не хотел. Если бы ты не попал на Базу, Кевин просидел бы за переводами еще двое суток без продыху, а затем у него произошло бы кровоизлияние в мозг, и он умер бы, не вставая из-за стола. Теперь он, конечно, страдает сильным нервным истощением, но это мы исправим. Дину показалось, что у него дрожат руки. – В общем, иди, Динно. За спасение одного из самых ценных моих сотрудников я тебя прощаю. Изучай новую легенду, не ругайся с Касом, извинись перед Пэм, а с разрывом я разберусь, думаю, на это у меня хватит полномочий. Считай это подарком на твой день рождения, на все оставшиеся дни рождения в твоей жизни. И да… поторопись в столовую, твое карри почти остыло. Он резко развернулся и обычной развязной походкой направился прочь, а Дину померещилось, что его по щеке как будто погладили огромные невидимые перья.

***

P. S. – Дин? – М-м? – Сегодня в библиотеке Чарли показала мне один интересный документ. Согласно ему, одним из Мужей Письма, создавших карманную вселенную и экспериментировавших с путешествиями во времени, был некто Генри Винчестер. – Моего дедушку звали Генри… он пропал, когда отцу было восемь. Думаешь…? – Все возможно, Дин. Он не вернулся из очередного путешествия во времени, и есть вероятность, что он жив, только неизвестно когда и неизвестно где. – Предлагаешь его найти? – Если ты того пожелаешь. – Давай подумаем об этом завтра. Спи. … – Кас? – М? – Я люблю тебя, знаешь? – Я тоже люблю тебя, Дин. Спи.