Её сердце

— Клаус! Клаус! — стройная красивая блондинка ворвалась в его мастерскую, принося с собой приторно-сладкий запах ее духов. — Ребекка? — он даже к ней не обернулся, продолжая работать над очередной картиной, но такое дерганное ее поведение смогло вызвать на его лице улыбку. — Ты же знаешь, у Хоуп через неделю ее первый маленький юбилей! Мы просто обязаны это отметить! — неугомонная девушка тяжело опустилась на стул, нетерпеливо подергивая ногами, ожидая ответа своего брата. — Разумеется, сестренка, — улыбка на лице гибрида стала шире, и он наконец-то обернулся к ней. — И какие же у тебя предложения? — Думаю, мы должны позвать ведьм, чтобы они преподнесли нашей малышке дары, ну и разумеется оборотни тоже.. — слова нескончаемым потоком полились из нее, она ими захлебывалась и половину глотала, так что к концу суть ее речи было сложно разобрать. — Ведьмами пускай займется Фрея, Элайджа — волками, заодно навестит свою дорогую Хейли, — пожал плечами Клаус, довольно ухмыляясь на сердитый и осуждающий взгляд сестры. — Фрея начнет заниматься ее обучением сразу после пятилетия, какие-то там ведьмовские традиции, — Ребекка почесала лоб, мысленно продумывая официальную часть вечера и последующую за ним спокойную семейную. Война за власть наконец-то окончательно закончилась, ситуация в городе устаканилась, враги семьи Майклсон были повержены и дни сменяли друг друга, неторопливо и временами однообразно. Но зато, так спокойно и размеренно, жизнь вампиров поражала своим спокойствием, тишиной и безопасностью. Малышка Хоуп подрастала, и для своего пятилетнего возраста была удивительно смышленой и юркой девочкой, отчаянно любившей своего отца такой чистой и искренней любовью. Та кровная связь, что была между ними порой поражала их родственников своей прочностью, казалось, эти узы никогда и ничто не могло бы разрушить, стальными нитями они были связаны ими. Клаус — вечно оберегающий свою проказницу дочь, словно тень ходил он за ней. И она такая открытая для него, наивная, еще совсем ребенок, но уже сумевшая простить его за разлуку с матерью, и довольствующаяся лишь редкими встречами с ней. — Папа! — звонкий голосок оборвал девушку на полуслове, так и не дав ей наконец-то поделиться всеми теми планами, что роились в ее голове. Первородный гибрид аккуратно подхватил маленькую девочку на руки, лицо его удивительно преобразилось, смягчаясь и заставляя его разгладиться от небольших морщин и хмурости. Легко покружив девчушку на руках, заставляя ее длинные светлые кудри окутать их обоих, скрыть от посторонних глаз, создавая дли них отдельный мир лишь отца и дочери, Клаус, оставив поцелуй на ее теплой щеке, поставил ее на пол, не выпуская маленькой ладошки из своей широкой. — Фрея говорит, что скоро начнет учить меня! — протараторила возбужденно малышка. — Я знаю, — усмехнулся Клаус ее выражению лица, на котором отразилось все нетерпение его дочери, которое очевидно передалось ей от отца. Ребекка лишь закатила глаза на их такую похожесть поведения. — Так, малышка, думаю нам стоит заняться приготовлениями к твоему празднику! — воскликнула Майклсон, хватая девочку за руку и уводя ее из мастерской ее отца, — У тебя еще есть время высказать свои пожелания к празднику, Ник. Мы будем в гостиной. Клаус обернулся к недописанной картине, на которой падал сияющий белый снег, он крупными хлопьями ложился на черную землю. А  где-то наверху сквозь эту метель виднелись очертания луны и звезд, что пытались пробиться сквозь нее наружу, но их было все еще сложно различить, и лишь их теплый мягкий свет мог подсказать, что они все еще здесь. Вьюга кружила, сгибая своей силой одинокое дерево, клонила его к земле, прибивала своей тяжестью, показывая всю свою мощь и силу. Но оно не сдавалось, упорно продолжая стоять, словно маяк мерцая в этой всепоглощающей яркой тьме. Краска крупными мазками ложилась на холст, оттого местами она потекла, смазывая изображенные образы. Клаус устало выдохнув, вытер кисти о лоскут ткани и положил их на мольберт. В гостиной царила атмосфера домашнего уюта и легкого ажиотажа перед предстоящим весельем, девичьи головы склонились над листами бумаги, что лежали на столе. Приглушенные выкрики слышались оттуда то и дело, одна из них резко подняла свою светлую головку на звук шагов вошедшего мужчины. — Клаус, — Камилла широко улыбнулась ему и, получив его ответную улыбку, вновь склонилась к Ребекке, обсуждая план рассадки гостей и меню предстоящего ужина. Гибрид сел напротив своего старшего брата, кивая в сторону трех возбужденных блондинок, шепотом спрашивая его, что здесь происходит и на как долго это затянулось. Хоуп пересела к нему по-ближе, показывая ему свой небольшой рисунок. Что ж, дочь своего отца, как минимум еще одна его черта передалась ей. Клаус улыбнулся ей, разглядывая летний пейзаж написанный цветными карандашами. — Лучше даже не спрашивай, — все же ответил ему Элайджа, отрываясь от своего чтения. — Через неделю мы начнем обучение, — в этот раз Фрея вынырнула из их жаркого спора. — Я знаю, — пожал плечами Клаус, — Я хочу присутствовать. — Это необязательно. — Нет, обязательно, — нахмурился Ник, на что старшая сестра лишь фыркнула, а остальные девушки улыбнулись. — Как хочешь, — пробормотала она и вернулась к девичьей болтовне. Временами ей казалось, что ее брат до сих пор ей не доверяет, и даже не смотря на прожитые ею в семье последние пять лет, не помогли добиться его расположения. Она чувствовала, что он относится к ней с опаской и настороженностью, особенно когда речь заходила об обучении Хоуп. И как еще доказать ему свою преданность семье она не знала. Вечер проходил достаточно спокойно, ведьмы и вампиры сидели все вместе в одном общем зале, оборотни бегали где-то по болотам Нового Орлеана. И лишь изредка до гостей доносились их протяжный вой и еще реже надрывный скулеж одной волчицы. Майклсоны знали, что в следующее полнолуние она опять обязательно придет в их дом, несомненно Хейли скучала по своей дочери, не имея возможности воспитать ее. Но все ее опасения, что Клаус сделает из Хоуп такого же кровожадного и жестокого монстра, как и он сам, оказались напрасны и беспочвенны. Ведьмы преподносили свои дары семье первородных и маленькой девочке, благословляли ее и выказывали надежды на ее благоразумность и связь с природой. И лишь, когда официальная часть была закончена, девочка поднялась к себе, ожидая продолжения ее праздника в неформальной обстановке, в кругу своей семьи и немногочисленных друзей этой самой семьи. Ночь опустилась на город как-то слишком рано и почти незаметно, гости давно разошлись, свечи были задуты, подарки открыты, пожелания произнесены, и теперь малышка Хоуп довольная собственным праздником, внимала словам своего отца, что укладывал ее спать. Он как всегда обещал ей целый мир, но себя он обещал ей в первую очередь, и отдавался этой маленькой девочке без остатка, любовь и нежность к ней поглотила его, превращая из ужасного волка в чересчур заботливого мужччину, что ежесекундно печется о ее безопасности. А уже следующим утром ее ждала Фрея в специально подготовленной для их целей комнате. Хоуп вбежала в нее, весело смеясь, а следом за ней шел мрачно-сосредоточенный, излишне серьезный Клаус. Девочке не терпелось приступить к урокам магии, отец же ее опасался за нее. Он посмотрел на свою сестру угрожающим и предупреждающим ее от любой ошибки взглядом, за которую последует незамедлительное наказание. Блондинка напряглась от этого, но все же с достоинством, присущим только Майклсонам, вытерпела этот обжигающий холодный взгляд. — Ну, что, милая ты готова? — улыбнулась она племяннице, на что в ответ получила восторженный вскрик и хлопанье в ладоши. Она учила малышку сосредотачиваться, чувствовать ту магию и силу, что текла по ее венам, концентрировать ее в кончиках пальцев и ощущать ее кожей. Они сидели друг напротив друга на коленях с закрытыми глазами, Клаус находился поодаль, затаив дыхание, наблюдая как раскрывается новая ведьмовская сторона его дочери. Он видел ее довольную полуулыбку, когда девочка ощутила мощные волны, что проходили сквозь нее. — Почувствуй силу наших предков, обратись к природе, — шептала ей наставница. Девочка чуть нахмурилась, пытаясь дышать ровно и размеренно, она глубоко втягивала воздух носом и выпускала его через рот, повторяя все за Фреей. — Я ничего не чувствую, — обиженно протянула она, когда очередная ее попытка связаться с предками не удалась. — Попробуй еще раз, — настаивала девушка, заставляя Клауса напрячься от ее тона. Она поставила большую свечу между ними для того, чтобы девочка сконцентрировала все свое внимание именно на ней, а потом отпустила эту силу и направила ее на фитиль свечи. Хоуп хмурилась, и отчаянно пыталась сделать то, о чем ее попросили. Робкий огонек чуть тронул вощенную нить и тут же потух, вырывая из маленьких легких разочарованный выдох. Ей так хотелось, чтобы отец гордился ей, а Фрея была довольна. От того, она плотнее сжала свои веки и губки, она почувствовала как ее грудь покидает мощный разряд энергии, а после услышала треск загоревшегося стула. Испуганная она вскочила на ноги, врываясь в объятия своего отца, пряча у него на груди свое лицо и тихо всхлипывая. — Думаю, на сегодня достаточно, — произнес Клаус, поднимая девочку на руки и выходя с ней за пределы комнаты. В тот вечер ему потребовалось много сил и времени, чтобы уложить свою обеспокоенную дочь в постель. Она так искренне переживала из-за произошедшего тем днем инцидента, боясь что отец будет на нее рассержен и разочарован. Он потратил много успокаивающих слов, чтобы заверить ее, что все в порядке. Ночью, когда стрелка часов перевалила за полночь, их разбудил полный боли девчачий крик. Вся семья незамедлительно оказалась в детской, где девочка билась в ужасных конвульсиях, а потом так же внезапно затихнув, обмякла, погружаясь в крепкий сон. Клаус осторожно приподнял маленькое тельце над кроватью, проводя ладонью по ее щеке, пытаясь разбудить ее. Но все его попытки оставались бесполезны, и не смотря на ровное ее дыхание, Хоуп с каждым мгновением становилась все бледнее, губы ее чуть посинели, жутким пятном выделяясь на белом фоне щек. — Что с ней? — прорычал в смятении гибрид, укладывая девочку на место и оборачиваясь к своей семье, задерживая взгляд на старшем его члене, ожидая именно от нее ответа на свой вопрос. — Фрея? Девушка подошла к малышке, аккуратно беря ее ладошку в свои руки, закрывая глаза и концентрируюсь на племяннице. Через мгновение она резко подскочила, закрывая свой рот ладонью, удерживая застрявший в горле крик отчаяния и боли. — Предки хотят лишить ее силы, я чувствую как силы покидают ее, — она перевела свой взгляд, полный слез, на брата. — Но ведь без силы она.. — начала Ребекка. — Умрет, — закончила за нее Фрея. — Что я должен сделать? Просто, скажи мне, как я могу это остановить? — простонал Клаус, оседая на детскую кровать рядом со своим ребенком. — Я выясню это, я клянусь тебе, мы найдем способ спасти ее, — горячо пообещала ему ведьма. День ото дня малышке становилось все хуже, она продолжала лежать в своей кроватке, такая маленькая и беззащитная, и как бы не старался Клаус уберечь ее ото всего на свете, в итоге у него это не удалось. Он чувствовал себя сломленным, раздавленным, казалось, что теперь у них все будет хорошо, но судьба снова и снова преподносила им свои жестокие подарки, природа упрямо заявляла им, что они до сих пор остаются ее ошибкой, от которой она все еще отчаянно хочет избавиться. И если враги, поверженные в этом мире не представляли для них угрозы, то те, что были где-то в параллели с этой вселенной все еще упорно вставляли им палки в колеса, напоминая с того света, что они все еще существуют и ждут часа расплаты. Природа твердо намеревалась исправить все то, что произошло, считая Хоуп лишь очередным своим просчетом, от которого следовало незамедлительно избавиться, и ведьмы, что давно умерли, как хранители баланса в мире живых, собирались ей помочь в этом, лишив девочку магии. Фрея все ночи проводила за изучением старинных гремуаров в поисках выхода из сложившейся ситуации, она не помнила, когда спала или когда ела в последний раз, направив все свои возможные и невозможные силы на такой необходимый им всем ответ. И, казалось, выхода вовсе нет, и она навсегда окажется оторванной от своей семьи из-за своей беспомощности, и не смотря на все свое могущество она не знала, как остановить все это. А еще ее терзало чувство вины, потому что именно своими занятиями с девочкой, она и спровоцировала все это. — Не кори себя, — Элайджа незаметно подошел к ней со спины, положив руку ей на плечо, легонько сжимая его, — чтобы ни было, он простит тебя. — Я сама себя не прощу, — тихо прошептала она, но ее брат услышал это. — Я должна пообщаться с местным ковеном ведьм, — воскликнула девушка, оборачиваясь к Элайдже, — ты пойдешь со мной? Их не было несколько часов, и все это время Клаус не прекращал ждать их в гостиной. Он сидел, не шевелясь, будто застывшее изваяние во времени, лишь редкие вздохи говорили о том, что он жив. Камилла пыталась сначала его как-то отвлечь, но потом, поняв всю тщетность своих попыток, просто села рядом с ним на диван. Когда послышался звонкий цокот каблуков о паркет и спешные шаги его брата, Ник вскочил со своего места, встречая прибывших. Его брат и сестра зашли в гостиную вместе с Давиной, девушка за прошедшие пять лет превратилась в прекрасную молодую женщину, от нее исходила волнами сила, она давно уже начала управлять местным ковеном. — Я знаю, что произошло, — начала она и, потупив глаза, продолжила, — и отчасти в этом есть моя вина. Я пропустила через себя Женевьев, это она прокляла тот миг, когда Хоуп начала пользоваться своей магией. Ее сила уходит прямо к Женевьев, но я знаю, как можно вам помочь.. Девушка не успела договорить, как оказалась приподнята за горло сильной рукой и прижата спиной к стене. — Я убью тебя, — прорычал ей в лицо Клаус. Внезапно острая боль пронзила его, заставляя рухнуть его на пол. — Черт! Я хочу помочь! Я не знала, что она собирается убить Хоуп! — прокричала ведьма. — Что мы должны сделать, прошу скажи? — обратился к ней Элайджа. — Ведьмам нужна жертва, замена Хоуп. Принеси к следующему полнолунию сердце той, что дорога тебе, — спокойно проговорила Давина Клаусу. Камилла где-то позади них судорожно выдохнула, сердце ее замерло на миг и пустилось в бешеных рывках, пропуская удары, заставляя присутствующих обернуться к ней. Ни для кого не секрет было то, что в последнее время они с Клаусом очень сблизились. Блондинка чувствовала, как та глухая стена, что была между ними, пала, и как гибрид, пускай и слишком медленно для нее, но начал подпускать девушку ближе к себе. — Я готова. Правда, — прошептала Ками, готовая пожертвовать собой ради Хоуп. — Я не знаю, должна ли ты радоваться тому, что останешься жива, или должна ли ты, огорчаться этому. Но, это не твое сердце, Ками, — глядя ей в глаза, произнесла Давина и вновь повернулась к гибриду, — ведь, так? До сих пор пригвожденный магией ведьмы к полу, Ник поднял свои глаза на нее, невидящим взглядом утыкаясь ей в лицо, потому что именно сейчас перед ним всплыл образ стройной красивой блондинки с глубокими, цвета неспокойного моря или далекого неба, глазами, он ощутил ее запах и почувствовал первый робкий ее поцелуй на своих губах. Все эти ощущения были так явственны, что, казалось, все это произошло только вчера. — Что? — в изумлении поняв кто должен стать его жертвой, он поднялся на ноги, почувствовав, что на него больше не давили. — Ты был связан с ведьмой, так что предки знают, чем ты дорожишь, и они сами выбрали жертву. К следующему полнолунию ты должен принести мне ее сердце, я проведу обряд и тогда Хоуп останется жива. — вновь повторила свои слова ведьма. Клаус слабо кивнул ей в ответ и на вампирской скорости вылетел из гостиной.