Её сердце

Она видела, как его глаза от удивления распахнулись, кожа на лбу разгладилась, зрачки сузились, а губы приняли форму ровной буквы «О». Он подался чуть вперед, жадно всматриваясь в ее лицо. Время вокруг них замерло, тишина мягко окутала, воздух наэлектризовался, и, казалось, хватит одной маленькой искры, чтобы спалить это место дотла, выжечь его полностью, оставляя после себя лишь уродливое пожарище. Секунды перерастали в минуты, но этот странный молчаливый разговор ни один из них не спешил прервать. Телефон, валяющийся на полу рядом с недопитым бурбоном, издал короткий сигнал, возвещая своего хозяина о входящем сообщении, и тут же вновь раздалась его мелодичная трель. — Элайджа, — Кэролайн кивнула в сторону устройства, успевая прочитать имя звонившего. Клаус бросил беглый взгляд в сторону телефона и тут же вернул его на девичье лицо. Глаза его внезапно почернели, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Девушка продолжала стоять на месте, не испытывая страха перед ним, понимая, что не она является причиной резкой перемены в его поведении. — Мне нужно выпить, — выпалила она, разворачиваясь на каблуках в сторону выхода. Клаус проводил ее тяжелым взглядом, и как только за ней закрылась дверь, подхватил разрывающийся телефон. Он несколько секунд отрешенным взглядом смотрел на имя звонившего брата, до тех пор пока вызов не перестал идти и экран аппарата не потух. — Серьезно?! В это доме, что нет выпивки?! — вампирша бродила по комнатам в поисках бара. Дом представлял собой лабиринт с узкими запутанными коридорчиками из зачехленной мебели и дверей. В нем и раньше можно было легко заблудиться, а теперь среди одинаковых белых материй, здесь можно было и вовсе навсегда потеряться. — Черт возьми! — вскрикнула она, сталкиваясь нос к носу с Майклсоном. Он продолжал стоять напротив нее, буравя ее взглядом, спустя пару мгновений тишины, он достал из-за спины ту самую бутылку бурбона, что она видела в мастерской, и протянул ее ей. — Что ты здесь делаешь, милая? — Ну, а ты что? — Кэролайн строго посмотрела на него, замечая то, насколько он серьезен сейчас. Она забрала из его рук бутылку и сделала пару больших обжигающих горло глотков. Гибрид пожал плечами и вернул себе бурбон, оставляя на дне плескаться остатки выпивки. Он поманил ее в гостиную, показывая нужное направление рукой. Уже на месте он стянул пыльную ткань с дивана и кресел, приглашая девушку устраиваться поудобнее. Кэролайн хмыкнула, но приглашение все же приняла. — Так зачем ты здесь, Кэролайн? Неужели, соскучилась? — протянул древний, наблюдая за ней. — Да. Нет. Не знаю. Не имеет значения, — девушка улыбнулась, разглядывая своего собеседника. — Ты мне кое-что обещал, если ты все еще это помнишь… — Обстоятельства вынудили меня вернуться в этот город, — уклончиво ответил он ей, — Знаешь, я сам этому не рад. — Значит, ты можешь уехать, — она раздраженно пожала плечами и резко замолчала. Она сама не понимала, чего конкретно от него хочет, чтобы он остался здесь или чтобы уехал обратно в Новый Орлеан. Разговор никак не клеился и они опять сидели в тишине, оба погруженные в свои мысли. Клаус думал о том, что убить ее будет не так и просто, и наверно, все же стоило прислушаться к совету сестры, и позволить ей сделать это для него и Хоуп. — И скоро уеду, — наконец-то прервал он молчание. Кэролайн слегка ему кивнула и, собираясь уже покинуть этот мрачный особняк, поднялась со своего места. Она продолжала стоять, намеренно медлив делать шаг в сторону выхода. И, если бы в тот миг ей хватило смелости, то она смогла бы, хотя бы перед собой, признать то, что на самом деле, она ждала, чтобы он ее остановил. Она даже успела от него отвернуться, но что-то заставило ее обернуться и еще раз взглянуть в лицо гибрида. Мужчина сидел со смиренным задумчивым видом, ей даже показалось, что он не заметил того, что она собиралась уйти. Это-то ее и взбесило больше всего. — Ты не должен был сюда приезжать! — с горящими каким-то ненормальным блеском глазами, вампирша подскочила к нему, нависая над ним и выхватывая из его руки алкоголь. — В твоих указках не нуждаюсь, дорогуша, — грубо оборвал он ее, озлобленно смотря на нее снизу вверх, лениво разваливаясь перед ней на кожаном диванчике. — Как скажешь, дорогой! — вспыхнула девушка, опустошая бутылку и разбивая ее в мелкие дребезги у самых его ног. Быстрым шагом она преодолела расстояние от гостиной до входной двери, яростно размахивая руками, едва ли сдерживая свой гнев на этого мужчину, тихим шепотом сыпля в его адрес проклятия. — Чертов гибрид! Чертов-чертов гибрид! — прошипела она, хватаясь за дверную ручку, дергая ее на себя. Но внезапно дверь вновь захлопнулась, а сильные мужские руки грубым рывком повернули ее к их обладателю. — Не так быстро, милая, — выдохнул ей в губы Клаус. Цепкими руками он притянул ее ближе к себе, одной удерживая ее за талию, а второй — за голову, длинными пальцами впиваясь в ее нежную кожу, — если бы ты только знала, Кэролайн, — прошептал он ей на ухо прежде, чем оставить на ее тонкой шее мимолетный поцелуй. Дыхание ее сбилось, а сердце замерло. Блондинка почувствовала, как ее конечности онемели, а рассудок напрочь помутился от ощущений его горячих ладоней на ее теле. В сладкой истоме она прикрыла глаза, а в следующее мгновение почувствовала его требовательные губы на своих. — Клаус… — пискнула она, и его язык незамедлительно вторгся в ее рот, жадно исследуя его. Голова ее закружилась, пол ушел из-под ног, и лишь благодаря чуду или его крепким рукам, она осталась стоять на месте на своих ватных ногах. Она не знала, откуда взялись у нее силы, но все же девушка смогла оттолкнуть его от себя. — Что за? .. Какого? .. Да, как ты мог? .. — голос ее не слушался, а слова вылетали обрывками фраз в ее абсолютном возмущении и негодовании. Девушка отшатнулась от него назад на пару шагов, упираясь лопатками в прохладную поверхность двери. Взяв наконец-то себя в руки, она взвизгнула, - Да, ты охренел, Майклсон! Он вздрогнул от ее голоса и оперся руками по обе стороны от нее, ловя вампиршу в кольцо своих рук, девушка чуть сжалась, но он все же смог прислониться к ее лбу своим. — Если бы ты только знала, Кэролайн… — повторил он, закрывая глаза. — Ты не имеешь никакого права опять врываться в мою жизнь, — сквозь зубы прошипела она, не обращая никакого внимания на его реплику, и вновь оттолкнула его, на вампирской скорости покидая дом. Ночная прохлада приятно ласкала ее разгоряченную кожу, она пыталась дышать полной грудью, чтобы успокоить свое дыхание и терзаемое сомнениями сердце. Единственное, о чем она сейчас мечтала так это, оказаться поскорее в своем маленьком уютном домике, где она провела свое детство, где пахло безопасностью и спокойствием. Ее щеки пылали, а тело до сих пор дрожало от той опасной близости с древним гибридом. Она мысленно ругала саму себя за проявленную перед этим мужчиной слабость, распиная эту необъяснимую к нему тягу и свое слабоволие. А в это время в шикарном особняке то и дело раздавался треск сломанной дорогой мебели и жуткий грохот от ее соприкосновений о старинный паркет, звон битого стекла и глухое устрашающее рычание древнего, что устроил этот погром. Дорогие вазы и бронзовые канделябры, вековые столы из массива дерева, жуткие бархатные стулья — все это летело в разные стороны, распинывалось мужскими ногами, размалывалось в его сильных руках. И когда на первом этаже не осталось практически ни одной целой вещи, он тяжело опустился на пол посреди, устроенной им же, разрухи, и спрятал свое лицо в ладонях. Он знал, что ему не стоило целовать ее, и что теперь этот вкус будет преследовать его в ночных кошмарах, потому что такие сны не могут приносить ему удовольствия, потому что той девушки, у которой и был украден этот поцелуй, вскоре больше не будет в живых. А где-то на верху снова и снова надрывался телефон, его семья переживала, он это знал. Он обещал им, что вернется сразу же, на следующий день, но уже прошло два, а он так до сих пор и не смог решиться сделать то, зачем он сюда и приехал. Кэролайн наконец-то добрела до своего дома, она бесшумно повернула ключ в замочной скважине, так же бесшумно открыла дверь и прошмыгнула внутрь. И уже там, в этих спасительных стенах, она позволила отчаянному, все это время сдерживаемому, крику покинуть ее горло, а рукам нанести пару успокоительных ударов о стену, оставляя в ней неглубокие ровные вмятины и причудливый узор трещин. Пять лет она жила нормальной жизнью, в которой не было даже тени первородного, не то чтобы воспоминаний о древнем гибриде. А теперь он вновь появляется на ее пороге (точнее она на его, но все же) и заставляет окунуться в водоворот когда-то пережитого ей и им, захлебнуться этими утраченными чувствами и вновь желать испытать их. Это было, как минимум, бесчестно с его стороны (учитывая, что он к тому же приехал для того, чтобы убить ее). Внезапно раздавшийся в доме дверной звонок заставил ее дернуться и отойти от побитой стены, вампирша, хмурая как ночь, резко распахнула дверь ни на секунду не сомневаясь в том, кого именно она там увидит. Клаус стоял перед ней, заложив руки за спину, он не улыбался и был до мрачного серьезен (впрочем, как и всю их встречу). — Пригласишь? — он снова и снова оттягивал решающий момент, никак не в силах заставить себя наконец-то сделать уже это. — А стоит? — девушка прищурилась, но все же отошла с прохода, и звонким дрожащим голосом продолжила, — Зачем ты здесь, Клаус? — Я же говорил, по делам, — он пожал плечами, оборачиваясь к ней как раз в тот момент, когда она на всей своей скорости вплотную подскочила к нему, заглядывая ему в глаза, изучая их и ища там ответы на все свои вопросы. Та тоска и та вина, что плескались в его взгляде, поразили вампиршу, и даже не понимая как это произошло, она прижала свою ладонь к его небритой щеке, слегка поглаживая ее, пытаясь утешить всесильного первородного. — Ты мне расскажешь? — вдруг от чего-то севшим голосом едва уловимо произнесла она, но Клаус в ответ лишь покачал головой. Она не могла этого объяснить, но все же, в следующий миг, всем своим телом прижалась к нему, привставая на цыпочки и мягко и нежно целуя его губы. Его руки тут же оказались на девичьей тонкой талии, впечатывая ее упругое тело в свое, ее стон тут же ворвался в его рот, отрезвляя мужчину от этой близости и ощущений. Он осторожно отстранил взволнованную девушку от себя на вытянутых руках. В ней не было страха или ужаса от того, что она вновь сама поцеловала его, лишь легкое раздражение и толика разочарования, и больше ничего. И от этого ему стало еще хуже, потому что в следующую секунду глаза ее распахнулись от удивления и непонимания, сковавших её получше его рук. — Ты никогда не принадлежала мне… И теперь уже никогда не будешь, — он шептал в ее раскрытые от ужаса губы, длинными пальцами хватая дрожащее сердце. Девушка ахнула, почувствовав, как его захват стал жестче. Он мог прочитать в ее глазах отражение собственных эмоций, а еще ее немой укор и смирение перед его силой, она понимала, что даже, если бросит все свои силы на противостояние с ним, ей все равно не выйти из этой схватки победителем. Гибрид в последний раз коснулся ее дрожащих губ и дернул свою руку со все еще бьющимся за жизнь сердцем. Он отсутствующим взглядом провожал крупные капли крови, что просачивались сквозь его пальцы, падая в мягкий белый ворс ковра, окрашивая его в красивый глубокий бордовый цвет. Так невыносимо прекрасно, что художник, живущий в нем, запомнил этот цвет, сохранил его в памяти, опасаясь, что он может пропасть также быстро и рано, как отнятая только что им жизнь. Кусок плоти в его руке еще пару раз сократился, отсчитывая последние свои мгновения и навечно замолчал. Его худшие мгновения. За всю тысячу лет. Клаус продолжал одной рукой придерживать девушку за поясницу, ее голова безвольно упала ему на плечо, а тело, прижатое к нему, обмякло. Он прижал девушку еще крепче к себе, наслаждаясь ее неповторимым запахом, но спустя пару секунд, он был безвозвратно испорчен металлическим запахом ее крови, что уже хлюпала у него под ногами. Продолжая держать в ладони ее сердце, он поднял вампиршу на руки и переложил ее на старенький диванчик. — Прощай, моя любовь, — шепнул он ей на последок и коротко поцеловал ее в лоб, навсегда сохраняя это безмятежное выражение лица в своих мыслях. Еще долгие годы она будет преследовать его, он знал это наверняка. Окинув комнату взглядом, он прошел к столику у стены, заваленному фотографиями, статуэтками, небольшими шкатулками, наполненными до отказа девичьими безделушками. Вывалив прямо сюда же на этот стол, содержимое одной из них, он аккуратно положил в нее сердце. Клаус быстро прошел на выход, и все же не удержавшись, обернулся, чтобы бросить последний взгляд на девушку, что заснула на этот раз навечно. Дерево двери в его руке треснуло, впиваясь в его ладонь большими обломками, возвращая его в такую мрачную действительность. Действительность, где он был вынужден убить любимую, чтобы его дочь смогла выжить. Действительность, что станет настоящим кошмаром всех новоорлеанских ведьм, потому что как только с Хоуп будет снято это дурацкое проклятие, все они подвергнутся таким гонениям, которые даже сложно представить. Уже мысленно представляя, как их брат будет падать от его руки, он быстро вышел на улицу, оставляя дверь в дом открытой. И никакие их умершие предки не помогут им не то чтобы в спасении, а даже в отсрочке их, уже скорой, участи. Уж он-то постарается. Постарается, как можно больше пролить их ведьмовской крови. И никакое перемирие не спасет их. — Как она? — без предисловий спросил он, как только услышал голос Элайджи в телефоне. — Без изменений, — ответил ему брат, — когда ты вернешься? — Уже сегодня. — Мне жаль, — начал старший Майклсон, но Клаус уже скинул вызов. Он держал свою драгоценную ношу липкими от крови руками, бессмысленно уставившись на дешевую резную шкатулку. Мужчина до сих пор чувствовал тепло ее губ на своих, их мягкость и податливость, ощущал их вкус и запах девичьего тела. Он глубоко дышал, пытаясь прогнать эти мысли из своего сознания, но все его попытки были тщетны и бесполезны. Этот запах въелся в его кожу, в его пальцы, он все еще чувствовал ее ладонь на своей щеке. Это место, где она его прикоснулась, горело адским огнем, разъедая его лицо и принося ему немыслимые муки. Знал ли он, что это будет так тяжело? Он даже представить себе не мог, что ждет его дальше. Убить Кэролайн, как оказалось, было самым простым из всего того, что предстояло ему пережить дальше. Как оказалось, остаться в мире, где больше не было ее - вот, что стало для него настоящим адом. Теперь ее не было, ее больше не существовало. И он был готов отдать все, что угодно, лишь бы на самом деле сдержать данное ей когда-то слово: больше не появляться в ее жизни. Лишь бы она все еще дышала, лишь бы она все еще где-нибудь была. Пускай без него, пускай их дороги больше никогда бы не пересеклись. Но его желания были пусты, и эта маленькая шкатулка у него на коленях подтверждала это. Потому что там внутри и была ее жизнь, ее когда-то бессмертное сердце, что так легко покинуло девичью грудь.