Её сердце

Где-то в углу промелькнула небольшая тень, она подпрыгнула и звонко пискнула, пугаясь тихого звона тяжелых цепей, которыми был скован Марсель. Шустрая крыса участливо оглянулась на замученного мужчину и поспешила скрыться в одной из трещин каменной кладки стены, стараясь остаться незамеченной для двух пар вампирских глаз. Пытки, которым подвергся Жерар растянулись уже больше, чем на час, и обещали ему продолжаться еще долгое время. Клаус с явно-довольным выражением лица вытирал не слишком острое, местами поеденное рыжей коррозией лезвие старинного ножа, украшенное древними вензелями на прочном металле. Вглядываясь в переливы тусклого мерцающего света на растекшейся по полу крови, гибрид ясно понимал, что пользы от этих пыток абсолютно никакой. Лишь успокоение собственных нервов, да, разве что, удовлетворение своих садистских наклонностей. А в остальном, муки, испытываемые его некогда протеже были не нужны и почти что беспочвенны. За тысячу лет его предавали не единожды, и куда более близкие люди (вампиры). И даже не смотря на чувства, схожие с чувствами, которые испытывает родитель к своему ребенку (правда что, теперь с появлением Хоуп, он может охарактеризовать их иначе), предательство Марселя не стало для него шокирующим или хоть сколько-нибудь удивляющим. И сейчас бремя самого могущественного существа вынуждало его срезать небольшими кусочками плоть с костей его кричащего друга. Эта небольшая передышка, которой древний наградил (великодушно) вампира, дала ему возможность хоть сколько-нибудь восстановиться и перевести дух, подготовиться к новой порции боли. Молчаливость Клауса немного напрягала его и заставляла нервничать еще больше, чем это было возможно в том положении, в котором он оказался сейчас. — Ты же не убьешь меня, — это больше прозвучало не как вопрос, а как просьба. Ему бы сейчас хотелось сохранить хоть небольшую крупицу собственного достоинства, но выходило у него это с трудом. Гибрид же, вперившись стеклянным взглядом в рукоятку ножа, казалось вообще не обращал на него внимания. Какие мысли могли отвлечь его настолько, что пытки предателя не занимали его ум, Марсель мог только догадываться. Хотя они были больше, чем просто очевидны, мысли о нежданной гостье, чье присутствие всколыхнуло жизнь практически всех сверхъестественных жителей Нового Орлеана, были написанны на лице Майклсона. — А как же Ребекка, ты думаешь она сможет простить тебе мою смерть?! Очередная попытка достучаться разбилась о непробиваемую стену отчужденности и безразличия, Марсель обессиленно дернул руками, заставляя недавно пробежавшую крысу выскочить из трещины в поисках более надежного убежища. — Клаус! Черт возьми, Клаус! — вампир из всех своих оставшихся сил гремел цепями, наполняя влажное подземелье переливом металлических звеньев. Первородный поднял свои усталые глаза и внимательно посмотрел на старого друга. Вымещение всех своих накопившихся эмоции пошло ему на пользу, и буря, бушевавшая у него внутри потихоньку стихала. Острое разочарование своей семьей угасало, а злость на Кэролайн и вовсе почти сошла на нет. Чужая боль всегда могла отвлечь его от собственной, особенно, если ее причинял именно он. — Что ж, продолжим, — хмыкнул гибрид, хлопая ладонями себе по коленям и поднимаясь со скрипучего стула. С врожденной грацией хищника и коварной ухмылкой он приблизился к своей жертве, занося над ней нож. Медленно подковыривая туповатым от времени кончиком лезвия ногти Марселя, а затем отсекая пальцы отдельными фалангами, работая с ювелирной точностью над обезображиванием тела друга, наслаждаясь криками отчаяния и боли, Клаус продолжал его мучить до тех пор, пока тот не потерял сознание. Растекшаяся кровь противно хлюпнула под дорогими ботинками и оставила смазанный отпечаток на каменном полу, следуя за хозяином тех самых ботинок. Он чувствовал в воздухе тонкий травянистыи запах, что смешивался с запахом крови, оставляя на языке горькое обжигающее послевкусие. Вербена все еще явственно присутствовала в организме Марселя, для чего гибрид выводил ее из его тела столь мучительным способом, ему и самому было не понятно. И сейчас, вспоминая и применяя все известные ему средневековые пытки, Клаус смутно представлял, что же делать с предателем дальше. Желания отпускать его с промытыми мозгами не было, как и желания казнить. Возможно последний вариант сейчас был наиболее привлекательным из всех, особенно публичная казнь, которая смогла бы ему помочь урезонить взволнованный народ недавними многочисленными смертями на прошедшем балу. — Ребекка, говоришь? — бросил он, как только Марсель очнулся, — думаю, даже моя неразумная сестра после всех твоих неоднократных предательств моей семьи встанет на мою сторону, и первая захочет вырвать твое сердце, и для нее же будет лучше, если моя теория окажется верна. Клаус удовлетворено хмыкнул, замечая отчаяние в глазах вампира, и приблизился к нему вплотную, упираясь все тем же ножом ему в грудь над предательски трепещущим от страха сердцем. — Но ты можешь не беспокоиться, твоя жизнь не закончится так быстро… Мужчина сложил руки перед лицом, прикасаясь кончиками пальцев подбородка. Он театрально отвернулся от него, как будто бы принимая какое-то очень важное решение, хотя в голову к Марселю закралась мысль, что его судьба уже предрешена. Древний резко повернулся к нему, расплываясь в опасной ухмылке, и пару раз хлопнул в ладоши. — Точно! Однажды мы с тобой это уже проходили… — выдерживая эффектную паузу, Клаус ждал, когда парень поднимет на него свой поникший взгляд, и, как только он встретился с ним глазами, продолжил, — итак, думаю заточение в этом столь прекрасном уединенном месте на ближайшие пару сотен лет станет для тебя наилучшим наказанием и поможет тебе обдумать и правильно оценить твое плохое поведение… Обреченность в глазах друга вдоволь потешила гибрида, и он, полностью удовлетворившись своей местью, отправился на выход, оставляя искалеченного вампира заживлять свои раны. — Я отправлю к тебе пару гибридов, чтобы они залатали эту нишу, — обернулся он в дверях, чтобы поставить окончательную точку, но был перебит диким истеричным смехом своего протеже. — Очень рад, что не я один сегодня потеряю связь с этим миром, — цепи прогремели, вторя его словам и заставляя выходящего мужчину замереть на месте. — Что?! — Твоя сучка сегодня сдохнет… — Кэролайн? … Марсель улыбнулся, показывая ряд окровавленных зубов и тут же сплевывая красноватую жидкость на грязный пол. Не так давно Давина рассказала ему, кто такая Кэролайн и зачем она приехала в Новый Орлеан, плюс узнав о личной неприязни Хейли к блондинке (особенно после того, как та отказалась помочь волчице и после того, как Давине все-таки удалось найти способ снять с нее проклятие), они не преминули воспользоваться ситуацией, чтобы поделить власть в городе и задвинуть правящее сейчас в нем семейство (особенно Клауса) куда подальше. А еще, после смерти Ками на его руках он был просто счастлив услышать о том, что вампирша вновь умрет без помощи Давины в обряде, который должен был случиться этой ночью. Но теперь, Клэр скорей всего уже мертва, а это значит, что и жизнь Кэролайн подходит к концу. — Расскажи мне все, что знаешь, — на вампирской скорости Клаус подскочил к ослабшему парню, впечатывая того в стену и натягивая цепи на руках до предела. Внушение подействовало незамедлительно, и лишь только пару мгновений Марсель смотрел на своего создателя расфокусированным взглядом. Его монотонная речь заполнила комнатушку, отскакивая и отражаясь от каменных стен глухим эхом. — Сегодня ночь обряда, ведьма Беннет будет использовать силу кометы, которая повторяет свой путь вокруг Земли каждые десять лет. Они будут использовать ее магию и магию Давины, чтобы Кэролайн смогла остаться в живых. Если они не успеют совершить ритуал в течении времени, в которое будет видно комету, или если Бонни не хватит сил, то тогда она снова умрет… — Черт! — рыкнул гибрид, ударяя кулаком по стене мимо головы Марселя и развивая в кровь пальцы о шероховатую поверхность. — Где будет проходить этот обряд? Отвечай! — Там же, на болотах… Мужчина брезгливо сморщился, вглядываясь в лицо своего некогда друга. Он резко схватил его за горло, прижимая к стене и медленно ломая его шею, ощущая пальцами, как крошатся под ними кости в ней. Вампир безвольно повис, чуть раскачиваясь в воздухе, удерживаемый за запястья на весу звенящими цепями. В это же время среди болотных трав и в вязкой тишине, изредка обрываемой истошными криками пролетающих птиц, спешащих как можно скорее покинуть это проклятое место, две девушки, поддерживаемые под руки еретиками пытались собрать воедино свои силы. Оставшиеся в живых оборотни предпочли сбежать, некоторые из них конечно до последнего пытались защитить свою альфу, и многие из них пали смертью настоящих воинов (в битве, практически равной их силе и возможностям), но были и такие, которые предпочли сохранить свою жизнь. Сама же их предводительница лежала без сознания между корней вековых деревьев рядом с, находящейся в таком же состоянии, своей сообщницей. — Кэролайн? Как ты? — пристально посмотрела на нее Бонни. Девушка молча кивнула, давая той понять, что ее состояние не так уж и плохо. — Пора начинать, — скомандовала ведьма своему клану, и те окружили ее, оставляя блондинку без поддержки в центре недавно очерченного травами круга. Бонни присела около Давины на колени, оставаясь, как и вампирша внутри круга, Кэролайн пошатнулась, но все же удержалась на ногах, стараясь сохранить равновесие. Ей в руки сунули урну с ее же прахом и окурили каким-то дымящимся пучком сушеных веток. От едкого дыма ее мутило, а глаза заслезились. Она вскинула голову вверх, прогоняя непрошенные слезы, и только тогда заметила, как сквозь толщи космического мусора к ним все же сумела продираться комета. Она светила ей мягким переливчатым сиянием, звала и манила обреченную девушку к себе, обещала подарить мнимое спокойствие и защиту, желая окончательно украсть на этот раз ее жизнь. Кэролайн инстинктивно прижала урну к груди, ломая о металл свои ногти. Бонни что-то кому-то сказала и к ней подошли, чтобы забрать прах ее сердца, но она лишь отшатнулась, непроизвольно шипя и пряча сосуд от невысокой симпатичной девушки-еретички. — Ладно. Оставь ее, — произнесла Бонни и принялась шептать заклинание, которое сохранило бы ее подруге жизнь без использования магии для удержания ее в мире живых. Энергия места была потрачена хоть и не в пустую, а для их защиты, все же была исчерпана, и тех малых крупиц ее, что остались в земле, было недостаточно для совершения ритуала. Поэтому Беннет перевела свое внимание на лежащую рядом брюнетку, она схватила ладошку Давины, крепко обхватывая её своими пальчиками. Девушка начала произносить скороговоркой непонятные на незнакомом Кэролайн языке слова. В своем иступлении ведьма закрыла глаза и откинула голову назад, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, в это же время ее ковен тихо повторял за ней древние слова. Бонни еще сильнее вцепилась в ладонь Давины, забирая всю ее магию, впитывая ее в себя, а затем направляя и сосредотачивая ее на вампирше. Волосы Клэр постепенно начали приобретать бледный голубоватый оттенок, седина окрасила ее виски, а затем обесцветила и всю голову ведьмы, крадя у нее ее глубокий шоколадный цвет волос. Дыхание девушки замедлилось, стало сбивчевым и прерывистым, Беннет забила крупная дрожь и алая кровь полилась тонкой струйкой из ее носа. — Бон-ни? … — протянула Кэролайн, замечая то, как сильно побледнело лицо Давины. Форбрс почувствовала, как воздух внутри круга всколыхнулся и замер, температура упала до отрицательной, трава покрылась белым инеем, а затем и вовсе заледенела, превращаясь в острые холодные иглы и ломаясь от малейшего к ней прикосновения. Давина внезапно изогнулась дугой, отчаянно борясь за глоток кислорода, в ужасе она распахнула глаза, приходя в себя и в последний раз видя безлунное небо, рассеченое сине-зеленой искрящейся полосой хвоста кометы. А в следующую секунду она также внезапно рухнула обратно на сырую землю, но уже замертво. Ветер закружился вокруг блондинки, поднимая крупицы льда и снега с земли в плотную непросматриваемую стену. Урна в ее руках обожгла ее ладони льдом и тут же выпала из онемевших пальцев, сдирая с них кожу. Ноги Кэролайн подкосились и она грузно опустилась на землю. Она видела, как комета приближается все ближе к ней, как небо осветилось светом, возвещая мир о ее смерти. Это так прекрасно, умереть в такую чудную ночь, сгореть и больше никогда не появиться. Пар прерывистыми клубками вырвался из ее рта и растворился в воздухе, чуть согревая посиневшие губы. Бонни завалилась на бок и услышала вскрик подруги, но уже не смогла разглядеть ее за снежным вихрем. Ей оставалось только ждать, когда действие магии утихнет и будет виден результат ее действия.