Каждому свое

*** Рик выскочил из стеклянных дверей кафе прямо в послеобеденный жар, вдохнул обжигающий воздух и замер на мгновение — мир качнулся, плывущим маревом размазался перед глазами. Рик встряхнул головой: размышлять, было ли это знаком или просто следствием летнего зноя времени не было — старый пикап уже въезжал на стоянку. Если постоялец разбудит деда — тот точно не будет рад, что его разбудили, потому что Рик торчал у Мэриан, вместо того, чтобы стеречь пыль и старых мух в паутине под потолком. И он сорвался с места, помчался к мотелю напрямик, по высокой сухой траве, через холм, игнорируя огибающую его дугой дорожку. Водитель пикапа заглушил мотор, и Рик услышал, как одиноко хлопнула дверца. «Один постоялец», — подумал Рик, вылетая на стоянку и несясь к закрывающейся двери. Только бы дед не проснулся, а то потом будет бухтеть весь вечер. Разнервничается, поднимется давление, или еще что-нибудь случится. И тогда… Рик мотнул головой и припустил еще быстрее. Он успел как раз вовремя — увел темный колокольчик из—под руки высокого мужика, и тот звучно шлепнул широкой ладонью по нагретой древесине. — Черт! — выругался посетитель и раздраженно поморщился, растирая ладонь. — Какого… О, привет, милашка! Распластанный на стойке Рик недовольно скривился, ловко соскользнул на пол и выпрямился, посмотрел с вызовом. — Здравствуйте, — даже голосу постарался придать более низкий тембр. — Чем могу вам помочь? Мужчина средних лет — жилистый, крепкий даже на вид — прищурил светлые, почти желтые глаза. — О, черт, извини, — он поднял брови домиком и взлохматил и так стоящие дыбом, влажные от пота волосы. — Обознался. Не хотел. — Да ничего, — Рик, видя вроде бы серьезное отношение и не чувствуя подвоха в интонациях, смягчился. Ладно, с кем не бывает, обознался. Да и сам Рик невысокого роста и худой. Плечи есть, конечно, но он же не спокойно стоял, а по стойке распластался… да еще и коса эта! — Вы номер хотели снять? Или дорогу спросить? — не удержался, улыбнулся. — Ну, здесь заблудиться не сложно, — согласился мужчина. Скользнул взглядом еще разок по фигуре Рика и больше глаз от его лица уже не отводил. — Но мне пока номер бы снять. Вода есть у вас горячая? Или дождей ждете? — Дожди прошли на прошлой неделе, посмотрим, может воды и осталось в бочке на донышке, — Рик хмыкнул и расслабился: мужчина вел себя свободно, смотрел, правда, пристально, но мало ли — нечем больше заняться в пути, вот и высматривает достопримечательности. — А номер… — Мне что-нибудь отдельное, не в общей куче. Я музыку люблю громко слушать, — пояснил он поднявшему бровь Рику. — Да пожалуйста! Есть и отдельный. — Отлично, — мужчина даже руки потер от удовольствия. Глаза вспыхнули радостью, жесткое лицо с резкими морщинами у губ посветлело, расплылось в довольной почти улыбке. Рик качнул головой — с чего бы? Вроде, не такая уж и радость большая, но повеселевший посетитель уже спрашивал, не давал собраться с мыслями: — Ты индеец? — выдал, нимало не смущаясь. — А что, похож? Рик в этот момент отвернулся, доставая ключ из застекленного ящика, и недовольно поморщился. — Ну, похож, да, — мужик пожал плечами. — Я немного историей увлекаюсь. Америки, — пояснил он, — и здесь как раз были земли одного из племен. — Вся Америка — это земли каких-либо племен, — Рик передернул плечами и звучно положил ключ на стойку. — Еще что-нибудь? — Да нет, пожалуй, — мужик легко, не звякнув, смел ключ ладонью. — Разве что поесть. — Кафе на заправке открыто до десяти, мини-маркет всю ночь, если Томми будет на месте. — То есть, полагаться на Томми не стоит? — кажется, недовольный ответ пошел мимо мужчины. Он небрежно черкнул в учетной книге имя и снова растянул губы в улыбке. — Меня Майкл зовут. — Да мне то… Извини, — Рик глубоко вздохнул, захлопнул и сунул книгу в ящик. — Да. Если что нужно — лучше сейчас купить, пока все открыто. И, — он замялся. Зачем ему имя? — Рик. Я — Рик. — Рик! Бездельник! Опять языком чешешь почем зря? — наверху лестницы стукнула по ступеням палка, и вниз бодро прошлепал посвежевший дед. — Не надоедай постояльцам. — Он мне не надоедает. Скорее уж я ему, — Майкл прищурился, зазвенел ключами. — Не буду мешать, устал с дороги, — он потянулся к двери. — Да уж, жара страшная, — дед, не останавливаясь у стойки, тоже пошел на улицу. — Норма где? — В кафе… — Рик едва поспевал следом. Хотелось поддержать, а то оступится… Но дед лихо толкнул его плечом и вышел вслед за Майклом. — Позови, пусть собирается. Я сегодня с ней поеду. — Куда? — начал было Рик, но осекся под злым взглядом. Дед хмурил кустистые седые брови и жамкал губами. — Учить меня вздумал?! — О-о-о, дед, не начинай, — Рик закатил глаза и замахал руками. — Мистер Грей хоть в курсе, что ты на подходе? — Какая мне разница? Приеду — будет в курсе. — Карты, виски и девочки? — Рик увернулся от палки и засмеялся. — Ладно, сейчас позову. Он припустил к кафе, думая, что Мэриан не будет рада потерять посудомойку так рано, но Норма уже шла ему навстречу по дорожке, сшибая снятым фартуком сухую траву. — Что? С дедом что-то? — В порядке, — Рик махнул рукой — настроение почему-то поползло вверх. Казалось, что неприятности и перемены откладываются. Вряд ли, конечно, но передышка была кстати. Укороченному дню Норма, конечно, обрадовалась. И даже перспектива провести вечер в компании не только мужа и дочери, но и задиристого босса ей была по нраву. Дед — мистер Джонс, — сев в машину, погнал Рика в дом, и тот вернулся с тяжелым, густо звякнувшим пакетом. Норма любила вместе с мужем пропустить стаканчик виски, а тем более хорошего, так что бодро завела мотор. — Рик, ты вечером зайди, вытащи белье из машины, — попросила напоследок и нажала на газ. Рик закивал, засмеялся в ответ на вскинутый костистый кулак деда и помахал ему вслед рукой. Беспокойство за здоровье старика никуда не делось, но стало легче — Норма жила совсем рядом с городком, так что помощь туда в случае чего придет гораздо раньше, чем сюда, в мотель. Да и чувствовалось, вот просто нутром чуялось, что все, что дОлжно — случится здесь, дома. Рик потянулся, вытянулся всем телом, прогнулся до хруста, а потом раскинул руки, подставив лицо жаркому, начавшему спускаться к горизонту солнцу. Кажется, за ним кто-то наблюдал, но взгляд в спину он чувствовал так часто, что давно не обращал внимания. В помещении было намного прохладнее, Рик позволил себе сгорбиться, стянул с волос резинку и сел на ступеньку лестницы, расплетая косу. Тьма отшатнулась, попыталась затаиться по углам, но ее было слишком много, притвориться простыми тенями не получилось. Да и Рик, вроде, не шумел, ногами не топал, поэтому тьма постепенно, робкими ручейками приблизилась, мягко погладила ступени, скользнула ближе. От волос приятно и вкусно пахло — тоской и безысходностью, поэтому тьма потянулась, лизнула поясницу под футболкой, и Рик зябко поежился. Холодная тьма сплелась с его волосами, отчего они чуть заметно зашевелились, зато сразу стало легче — все, чем «одарила» его Мэриан, тьма вытянула. Сожрала, едва не причмокивая. А потом сыто заклубилась, нагло полезла по бокам, попыталась оплести живот, но Рик небрежно смахнул ее руками, встал и встряхнул волосами — голове было легко. Все печали Мэриан его покинули. *** О том, что надо вытащить белье, Рик вспомнил вечером, сидя перед маленьким старым телевизором. Дотянул все же допоздна, хотя когда звонил проведать деда, Норма напомнила ему о просьбе еще раз. На улице духота уже спала, Рик глубоко вдохнул свежий воздух, принесенный легким ветерком, и нахмурился — опять намек? Жить в мире, где каждый шелест травы, каждое движение воздуха могло быть намеком, а могло и не быть, было непросто. В основном Рик предпочитал делать вид, что ничего не замечает: многие знания — многие печали; вот и сейчас: не стал прислушиваться к шепоту ветра, а закрутил волосы жгутом и пошел вдоль мотеля к прачечной. Из отдельного домика, в который заселился сегодняшний постоялец, доносилась музыка. Так и есть — достаточно громко. На шоссе послышался густой, но неровный шум мотора — кажется, мотоцикл, хороший и дорогой, но надо бы в мастерскую… Рик вдруг ощутил всей душой, всем телом, что очень, просто невыносимо хочет уехать отсюда. Бросить и «свое место», и этот старый, обшарпанный мотель, чертово «семейное наследие», и даже деда. Неужели он обязан сидеть здесь до скончания века? Прислушиваться к шуму проносящихся мимо машин, завидовать тому, кто свободен выбирать, куда повернуть руль, где остановиться, какое место сделать своим домом. Твое место на твоей земле, так говорит ему постоянно дед. Ясно же, что пытается удержать рядом. Но для чего? Заботится? Или злится, потому что сам уехать отсюда уже не может? Или старик просто не хочет остаться один? Поэтому и говорит постоянно о доме, о земле, на которой Рик живет и которая принадлежала его народу века назад, которая до сих пор пропитана духом, магией. Этого дед, конечно, не знал, но, кажется, чувствовал. Не будь так, разве искал бы он дверь наверх? Спрашивал о ней Рика? Интересно, кто ему о ней рассказал? Мама? И знал ли отец?.. Рик так погрузился в нахлынувшие размышления, что ничего вокруг себя не видел, поэтому грубый рывок за плечо был для него совершенно неожиданным. — Что?.. — только и успел воскликнуть он, прежде чем чужая жесткая рука сжала его горло. Рик широко распахнул глаза и встретился с бешеным, горящим взглядом Майкла — их постояльца. — Иди сюда, индейчик! — тот рывком втащил Рика на веранду своего отдельного домика и с размаха толкнул его к стене, приложив о нее спиной и затылком. Голову прошило болью, дыхание выбило на раз, и Рик вцепился в удерживающую его за шею руку, пытаясь оторвать ее от себя, но хватка Майкла была крепкой. В голове тут же зашумело, загрохотало от нехватки воздуха, и Рик попытался пнуть напавшего, даже достал, кажется, пару раз, но этого было слишком мало, чтобы оказаться на свободе. Майкл, радостно и азартно оскалившись, распахнул свободной рукой дверь номера, и по ушам Рика ударила музыка. Майкл перехватил руку, сжал кулак в волосах Рика и буквально запихнул его внутрь, пригибая голову вниз, давя всем своим немаленьким весом хорошо тренированного человека. А потом швырнул Рика в комнату и ногой захлопнул дверь. Тот полетел, сшиб стул и остановился у кровати, больно ударившись о ее нижний край плечом. Весело и зло грохотали басы. — Какого черта?! — Рик постарался крикнуть это с вызовом, но получилось испуганно и жалко, именно так, как и хотелось насильнику. Или убийце?.. — Сладкий, милый, нежный, — Майкл липко обшаривал Рика взглядом, и то, что он видел, ему явно нравилось. — Поиграем в папочку? — Отвали! — крикнул Рик, вскакивая. Он лихорадочно окинул фигуру Майкла взглядом, пытаясь найти слабое место, но тот выглядел хоть и не массивным, но достаточно сильным, чтобы легко справиться с таким, как Рик. — Конечно, покричи. Порадуй меня, — Майкл, не отводя от него глаз, взял со спинки кресла у двери мокрое полотенце и стал медленно скручивать его в жгут. По лицу ползла кривая довольная усмешка — он упивался страхом Рика. — Не смей, урод! — Рик собрался, сгруппировался и приготовился к нападению. Просто ждать, пока его отходят полотенцем, он не хотел. Понимал, конечно, что шансов у него немного, но сдаваться не собирался. — Не думай, что все будет так просто! Майкл вдруг расхохотался, даже головой покачал: мол, надо же, какой смешной! — А что помешает? — он на пробу ударил по руке жгутом и довольно кивнул, когда прозвучал тяжелый шлепок. — Ты, что ли? И он посерьезнел, оглядел Рика жадно, по-хозяйски, так, что у того все похолодело внутри — пощады тут не будет, все происходит всерьез, убийственно всерьез. Майкл походя дернул за шнур жалюзи, закрывая окно в мир, отрезая их, запирая в тесной, душной от ужаса комнате, и пошел вперед, к Рику, ступая мягко, по-звериному. А потом резко и очень быстро замахнулся и обрушил на Рика первый удар. Тот метнулся в сторону и едва успел прикрыть голову локтем, когда жесткий жгут ударил, словно бита. Даже в голове зазвенело. И тут же Рик получил удар кулаком по ребрам и упал на колено, сжимая зубы, но не в силах сдержать стон. — Вот так, очень хорошо, — голос Майкла был успокаивающим, довольным, и Рик едва не задохнулся от ужаса — кажется, он не выйдет из этого номера живым. Майкл не походил на простого насильника, он явно был чем-то большим. Страшным. К следующему удару Рик был готов, сумел даже увернуться от летящего наотмашь полотенца, но вот от пинка в бедро увернуться уже не успевал. И хоть тяжелый ботинок соскользнул по ткани джинсов, боль была резкой и острой — Майкл явно знал болевые точки и бил по ним. Шансы, и так совсем маленькие, исчезали — Майкл явно не только любил, но и умел причинять боль. И делал это явно не впервые. — Ты только не расслабляйся, ладно? — почти ласково сказал он, поигрывая плечами. — А то все будет слишком скучно. — Зачем? Что тебе надо? — Рик опустился на одно колено — нога понемногу немела. — Да все, можно сказать. Все, что удастся с тебя получить. — Ты псих! Драться не с кем? — Не мысли так узко. Драка — это еще не все, что нужно мужчине, — Майкл явно развлекался и только нехорошо прищурил глаза, услышав, как Рик его назвал. — Тебе трахаться не с кем? Так в городе этого навалом! — выкрикнул Рик отчаянно. Было страшно, чертовски страшно. Неужели ветер предупреждал его именно об этом? И беспокоиться стоило не о деде, а о себе?! — Зачем мне шлюхи где-то там, если есть одна прямо здесь? — Я не шлюха! — О, нет, ты именно шлюшка. Шлюшка с обочины. Маленький пидор. Я это сразу увидел, еще когда ты растянулся передо мной на стойке. Чуть из штанов не выпрыгнул! Так и выпячивал свой зад, тряс им, — Майкл оскалил зубы, вскинулся и озверел просто за пару секунд, словно в нем что-то прорвало. Смело границы. — Тряс! — он снова замахнулся и ударил, не обращая внимания, что Рик пытается закрыться. Бил прямо по подставленным рукам, по бокам, старался попасть по голове. — Прямо! Перед! Моим! Лицом! Маленькая! Индейская! Шлюха! Рик понял, что если он сейчас хоть что-нибудь не сделает, то его просто забьют здесь до полусмерти, а потом изнасилуют. И неизвестно, чем все закончится — Майкл выглядел вполне способным сжать на горле руки посильнее и довести дело до конца. Тянуть больше было нельзя, даже если он и пропустит удар-другой, и Рик, сжавшись на полу, потянул за рукоятку тонкого ножа, вшитого на голени в джинсы. Но выгнулся от боли, когда по ребрам врезали ногой, и Майкл, отбросив полотенце, рухнул на Рика сверху. Черт! Тянуться за ножом, когда тебя схватили за горло, было совсем нелегко. Рик извивался под тяжелым телом, цеплялся пальцами за край джинсов, но Майкл этого почти не замечал. Зато от удара по лицу в голове у Рика зазвенело и потемнело перед глазами. А ведь удар был не кулаком, а ладонью. — Именно это ты и заслуживаешь! — оскалился Майкл, теряя контроль. *Живое, извивающееся под ним тело было таким сладким, таким нежным! Удар острой коленкой по печени он и не заметил, как и молчаливые, но отчаянные попытки индейчика вырваться, спихнуть его с себя. Смотреть в блестящие от ужаса глаза было лучшим, что он испытывал за последнее время — долгое время. Чувствовать под руками бьющееся тело, живое, все еще живое — до дрожи волнительно. Знать, что в твоей власти сделать с ним что угодно — даже отобрать эту самую жизнь — божественно прекрасно!* Рик извивался, пытаясь достать нож, но крепкие руки и ноги насильника не давали ему ухватить рукоятку. Рубашка треснула, разрываясь, и жесткие пальцы впились Рику в ребра, сжали так, что он мучительно застонал сквозь сжатые зубы. Рик задыхался под немалым весом, но продолжал бороться, молча, не крича и не зовя на помощь — все равно за грохотом музыки его никто не услышит. Да и некому слышать. А Майклу надоели его попытки, так что он схватил Рика за руки и прижал их к полу коленями, до хруста вдавливаясь в тонкие кости запястий, а потом сжал пальцы у него на горле, перекрывая доступ воздуха. Рик забился, засучил коленями, вырываясь, но поделать ничего не мог — музыка стала постепенно удаляться, а перед глазами заплясали черные мушки. Рик не мог смотреть в сумасшедшие глаза нависающего над ним насильника, он попытался отвернуться, отчего шею прошило болью, и замер, уставившись в черное, непроглядное небо за окном. Кажется, там что-то мелькнуло… Жалюзи были открыты? Или это окончательно потемнело перед глазами?.. Все, спасения у него больше… Удар по двери поначалу прошел мимо него, показался сном, но давление на шею вдруг исчезло, как и тяжелое, камнем прижимавшее его к полу тело. Рик вдохнул полной грудью, всем телом, закашлялся от боли в шее и подтянул ноги к груди, инстинктивно уползая в сторону — прямо над ним кто-то напал на Майкла. Звуки ударов, тяжелый звон, вскрики и ругань перекрывали музыку, в какой-то момент тяжелое тело пролетело мимо Рика и врезалось в стену, снося собой и столик рядом. Музыка стихла, и в обрушившейся тишине Рик отчетливо услышал хруст. Он прижался в ужасе к стене и распахнул глаза, к которым постепенно возвращалось зрение. Майкл дрался с кем-то в черном, четче Рик пока не видел. Дрался и, кажется, терпел поражение, потому что хруст явно принадлежал его руке, которую он сейчас прижимал к груди с исказившимся от боли лицом. Рик поймал себя на яростной радости — больно, этому козлу больно! А нежданный спаситель размахнулся и ударил короткой, зажатой в кулаке цепью. — Ты кто, нахрен, такой?! — только и успел взреветь Майкл, когда новые удары обрушились на его плечи и руки — охранять голову с поврежденной рукой было сложно. — У нас тут маленькие игры! Незнакомец с цепью коротко посмотрел на Рика, и тот отчаянно замотал головой в отрицании, и вот тогда удары цепью стали совсем жесткими. Майкл взвыл сквозь зубы, как совсем недавно выл Рик, а потом бросился напролом, с одной целью — вырваться из комнаты, ставшей для него ловушкой. Сжавшись, Рик перебрался к кровати, постарался спрятаться между ней и стеной, потому что его нежданный помощник не собирался так просто выпускать насильника на свободу. Они сшиблись, и он попытался захлестнуть шею Майкла цепью, но та соскользнула, обдирая кожу; а потом он ударил рукой в кастете, и ему на руку брызнула кровь из рассеченной скулы. Майкл заорал в бешенстве, внезапно разогнулся, отпихнул противника сломанной рукой, выплевывая крик, и ринулся к зияющему чернотой проему двери. У Рика перед глазами до сих пор все мелькало: вот только что двое дрались в нескольких футах от него, и вот уже в комнате никого нет, с улицы слышны удаляющиеся топот и крики, а его самого окутывает, вытесняет собой мир тишина. Рик не знал, сколько он просидел так, в прострации, и только закричал в страхе, когда его плеч коснулись чужие руки. — Ну тихо, тихо. Не бойся, — уговаривал его кто-то, мягко поглаживая по плечам, удерживая и не давая биться о стену. — Он ушел, все. Я тебя не обижу, слышишь? Тише ты. Сил вырваться у Рика не было, все тело словно налилось свинцом, и он, все еще не готовый слушать, уставился в лицо незнакомца. Синие, словно небо сегодня утром, глаза смотрели взволнованно и сочувственно — уж Рик-то в этом разбирался. Обветренная загорелая кожа, мелкие морщинки у глаз — любит смеяться? — светлые растрепанные волосы. Ссадина на челюсти с размазанной кровью. — Тебя ранил этот козел? — спросил Рик, продолжая трястись. Его спаситель растерянно моргнул, а потом засмеялся, растягивая окровавленные губы. — Да нет, мелочь. Я не ранен. А вот ты… — Я в порядке! Рик попытался отодвинуться, но сзади была стена. — Не бойся, я же сказал. — Мне что, на слово тебе верить? — Я, вообще-то, тебя только что спас! — А зачем? — Что зачем? — растерялся незнакомец. — Ты вообще в порядке? — он прищурился. — Или это у вас действительно были такие ролевые игры? — Что?! Да ты идиот, что ли?! — Рик захлебнулся возмущением, даже глаза разгорелись и потянуло подраться, хоть и не было сил. — Прости! — опомнился спаситель. — Я точно идиот! Не думаю иногда, что несу, у тебя же шок, наверное. Давай-ка лучше я тебе помогу, — он осторожно подхватил Рика и помог ему подняться, но тот устоять на ногах не смог, покачнулся и упал бы, не будь рядом крепкого плеча в черной коже. Рик глубоко вздохнул, поморщившись от тянущей боли в горле и поплыл. На этот раз звук ушел гораздо быстрее, тьма накрыла его в одну секунду, и он потерял сознание. Его легко качало, словно на ласковых волнах прибоя. Во всяком случае он думал, что прибой качает именно так — держа надежно и крепко. А потом он открыл глаза и увидел над собой то самое, в черных тучах, без проблеска звезд небо, а сам он лежал в чьих-то руках и прижимался щекой к прохладной коже куртки. Рик вроде бы напрягся, но страх так и не пришел. Кем бы ни был его так называемый спаситель — если он захочет закончить начатое насильником, у Рика не было больше сил, чтобы сопротивляться. — Никак не можешь поверить, что все закончилось? — крепко прижатый к груди незнакомца, Рик всем телом почувствовал его голос. Вздохнул, заставляя себя расслабиться. В конце концов, он его действительно спас, нет причин в этом сомневаться. — Я… перепугался до смерти, — попытался оправдаться Рик, но его прервали: — Черт! Это я виноват. У меня от адреналина крышу сносит, несу хрень всякую. А вообще-то я не всегда такой мудак, — незнакомец посмотрел Рику в лицо, и тот в свете фонаря увидел раскаяние на хмурой физиономии. — Не всегда, а только по вечерам? — не удержался Рик и довольно отметил, как вытянулось у того лицо. — Да ладно, шучу. — Дошу… — начал было спаситель, но быстро опомнился: угрожать — даже в шутку — только что подвергнувшемуся нападению, было все же верхом тупости. — Извини, — покаялся. — Тебя куда нести? А то, думаю, в том номере тебе оставаться точно не захочется. — Туда, — Рик кивнул в сторону их с дедом дома и одновременно офиса. — Есть, кому помочь? — спаситель легко перехватил Рика удобнее и зашагал вперед. — Нет, дед уехал. В гости. — Вот же мудак! — выругался спаситель. — Нет, не дед твой, — оправдался он на злобную Рикову гримасу. — Хрен этот с горы! Ушел, мразь! — Ну и ладно, — как-то вдруг успокоился Рик. Он вообще на задворках сознания боялся, что сейчас они споткнутся о его труп на стоянке. Азарт, с каким его спаситель мочил этого Майкла, такого не исключал. — Давай, я сам дойду. — Не мельтеши, — ответили ему и перехватили крепче. Руки стали чуть жестче. — Полицию вызывать будем? Рик помолчал — представил себе их привязчивого шерифа с масляным взглядом, деда, который будет бухтеть и орать. И нервничать, совсем не заботясь о своем здоровье. А потом вопросительно посмотрел в едва различимое в темноте лицо. — Если да — мне кое-что спрятать надо, — пояснил спаситель. Рик покачал головой. — Нет, не будем. Спаситель не спросил почему. Тоже, наверное, не любил к себе пристального внимания. Тьма просто клубилась над ступенями, и Рик плыл над ней, глядя, как она пытается заплестись вокруг бедер его спасителя. Спаситель, ну что за идиотизм! — Как тебя зовут? Должен же я знать, кого благодарить, — Рик кивком указал на свою дверь напротив лестницы, раз уж ему не дали дойти до нее самостоятельно. — Стэн. Можешь звать меня Стэн и не сотрясать воздух благодарностями. Стэн огляделся и сгрузил Рика на его совсем не роскошную кровать. — Что, — Рик поморщился от боли в ребрах, — предпочитаешь материальный вариант? — Да ты язва, — прищурился Стэн и включил лампу на столе. — А тебя мне как называть? Рик хотел промолчать и даже поморщился от волной накативших дурных воспоминаний о предыдущем… знакомце. Но все же коротко ответил: — Рик. Желтый теплый свет смягчил лицо Стэна, четкую линию бровей и широкую челюсть. Он скинул куртку на стул, оставшись в майке без рукавов, и деловито зашебуршал на столе, потом вышел в маленькую, прилегающую ванную. Рику хотелось тишины, в ушах то и дело звучал голос ненормального Майкла, и Рик непроизвольно дергался, пытаясь уйти от прикосновений, причиняя себе большую боль. Стэн вошел в комнату, перебирая в руках запас таблеток. — И ничего успокоительного? — он вскинул глаза и внимательно оглядел скорчившегося на кровати Рика. — Непохоже, что у тебя крепкие нервы. — Раньше до такого не доходило, — нашел в себе силы ответить Рик. Его начинало колотить. — Посмотри у деда. — Где это? — деловито спросил Стэн и тут же ушел, не закрывая за собой дверь. И Рику было прекрасно слышно, как он хлопнул дверью дедовой комнаты, как стукнул там чем-то, споткнулся, загремел и выругался. Рик растянул губы в улыбке, но тут же глубоко задышал — скула и челюсть ныли от полученного удара, в голове вообще звенели набатом колокола, а тело все сильнее пронзала нервная дрожь. Он покорно открыл рот и даже не проверяя проглотил все, что сунул ему Стэн, запил, расплескивая воду на кровать, а потом, когда Стэн хотел сесть на стул, внезапно попросил: — Полежи… полежи со мной немного. Холодно. Стэн окинул трясущегося Рика внимательным взглядом. — Ты только не бойся, ладно? Я не причиню тебе вреда. Рик, которому просьба далась не так легко, как могло бы показаться, кивнул, и когда Стэн лег с краю, вытянулся вдоль него, принимая тепло горячей руки, осторожно коснувшейся его плеча. Дрожь понемногу сходила на нет, зубы уже не выбивали дробь, да и руки, которыми он цеплялся за свои плечи, расслабились. Рик выпрямился, расслабил мышцы и привалился к лежащему за спиной Стэну. — Ты как? — тут же встрепенулся тот. — Нормально. Рик полежал еще немного, наслаждаясь близостью чужого тела, спокойствием и каким-то волнением. От тяжелой руки на его плече волнами расходилось тепло, чужое дыхание тревожило кожу шеи, и Рик поежился — после того, что случилось в проклятом номере, контраст ощущений был слишком ярким, почти неприятным. Наслаждаться сейчас чужими прикосновениями не получалось, хотя их силу он чуял нутром. Рик закрутился, выскользнул из-под чужой руки и сел у стены. — Легче? Ну все, ухожу, — Стэн, кажется, не обиделся. Наверняка понимал, что Рик не в себе. — Мне бы номер. — Идем, я дам ключ, — потянулся было Рик, но сил встать не было. Даже руки едва не подогнулись, когда он оперся ими о кровать. — Тебе поспать надо, я же тебе успокоительного кучу скормил. — Ладно, — махнул рукой Рик и повалился на кровать. — В шкафу за стеклом ключ возьми от номера шесть. Это отдельный домик. Другой. — Лады, — Стэн подхватил свою куртку и снова подошел, присел у кровати. — Ты спи. Он не вернется, не думай. Я посторожу. — Спать же, наверное, будешь. — Буду, — согласно кивнул Стэн. — Но часок посижу. А вообще у него рука то ли сломалась, то ли вывихнулась, — глаза у Стэна замерцали сталью, даже посветлели, кажется — в свете лампы было не очень хорошо видно оттенки. — Ага, сломалась, — удовлетворенно повторил Рик. — Спасибо. — На здоровье, Рик. Рик слышал, как Стэн легко сбежал по ступеням — перед глазами так и стояли тянущиеся за ним ручейки тьмы, потом звякнула дверца шкафчика и, наконец, стукнула входная дверь. Его спаситель ушел. *** Сначала Рик лежал спокойно, даже заснул, убаюканный успокоительным, но чем дальше, тем больше болело его помятое, избитое тело. Он осторожно поворачивался то на один, то на другой бок, лежал на спине и на животе, но болело все — от головы до поцарапанной так и не вытащенным ножом ноги. И толку было его таскать с собой, если не получилось воспользоваться? А ведь он, вроде, считал, что сумеет отбиться, что нож ему поможет. Да… не помог. И что теперь делать? В душе поднимался страх. А если такое повторится? А если этот козел вернется? Рик резко сел, не сдержав стона, потом сполз с постели и, кряхтя, опустился на колени у шкафа. Протянув руку, нащупал под ним отходящую доску и открыл тайник. А потом вытащил пистолет. Отцовский, он обжигал холодом, тяжестью своей тянул руки вниз, ощущался чем-то неприятным, чуждым, несмотря на защиту, которую мог дать. Рик покрутил его в руках, погладил гладкий ствол и… сунул пистолет обратно. Он возьмет его. Может быть. Завтра. Наверное, завтра. Рик закрыл тайник и с трудом поднялся на ноги — хотелось в душ, смыть с себя мерзость и остатки липкого страха. В ванной, под ярким, безжалостным светом, Рик разглядел себя в зеркале и едва за голову не схватился. И схватился бы, не гуди она от боли. Лицо с одной стороны опухло, по скуле расплывается синяк, скоро вообще глаз, наверное, закроется. Ребра, живот, спина и бедра — все расцвечено в разной мере, двигаться и поворачиваться было очень непросто. Рик приуныл — объясниться с дедом он не сможет. Не получится придумать ничего правдивого. Не с лестницы же он скатился… И не с крыши упал. Рик минуту поразмышлял над такой версией, но отбросил ее в сторону — дед хоть и вредный, но далеко не дурак. Синяки от ударов различить сможет, не девицей жил — кулаками в молодости махал на будь здоров. Рик залез под прохладную воду — так и не додумался включить нагреватель — и стал яростно намыливаться, причиняя себе еще большую боль. Наказывая за беспечность. Дед ведь предупреждал, говорил, чтобы он всегда был настороже. И даже полученное прошлой ночью предсказание Рику не помогло. А помог случай. Синеглазый такой, случайный, неравнодушный байкер. Стэном звать. Рик проморгался, закончил быстрее с мытьем и, уже одевшись, еще раз посмотрел на себя в зеркало. Нет, так не пойдет. И деда пугать не стоит, и перед Стэном появляться в таком виде совсем не хочется. Рик вышел в коридор и посмотрел направо, в противоположный от комнаты деда его конец. Свет почти туда не доставал, но Рик и так знал, что дверь, невидимая отсюда из-за тьмы дверь приоткрылась. Приглашая. Он не дал себе времени на долгие размышления, просто быстрым шагом прошел по коридору и толкнул створку, покрытую старой, грязно-голубой облупившейся краской. Ступени были тут, как и всегда. Первые три еще виднелись в полумраке, остальные же терялись в темноте. Наверху, как помнил Рик, была другая дверь, ведущая в комнату, и в ней что-то стукнуло, заскрежетали по железу коготки. Хлопнули крылья. — Нет, — прошептал Рик, которого сильно, так сильно туда потянуло. — Нет. Он усилием воли остановил готовую подняться на ступеньку ногу, повернулся и с размаху сел на нее, поморщившись от пронзившей спину боли. — Вот так посижу, и все. И даже не подумаю подняться. Хочешь — иди сюда. Не хочешь — ну и не надо. Он говорил тихо, словно сам с собой, обхватив плечи руками. А желание встать и подняться этажом выше нарастало. У Рика заболели все синяки, все ушибы. Казалось, что помочь ему могут только там, наверху, а здесь все бесполезно — боль не утихнет, станет только расти. Заполнит его всего, без остатка. Рик всхлипнул, коротко выдыхая сквозь сжатые зубы — мышцы мелко подрагивали, он уже почти готов был подняться, чтобы… — Нет! — выкрикнул он и ударил кулаком по стене. И все вдруг прошло. Тьма вынырнула из-за спины, мягким одеялом скользнула сверху, укутывая его плечи. Она ластилась, извинялась, мягко сетовала на одиночество. — Я знаю, — вздохнул и расслабился Рик. Злиться он не мог — тьма была частью его жизни. Возможно не частью его самого, как было у его мамы, но оторваться и думать о ней отдельно от себя он не мог. Особенно после того, что он видел наверху, после того, как выглянул в окно, в котором… в котором можно было увидеть ушедшую маму, говорить с ней, словно она все еще рядом, все еще с ним. И даже позвать ее к себе. Пусть на время, но провести в этот мир под черным, непроницаемым взглядом ворона. Рик вспоминал мамины сказки, даже гадал — не тот ли это ворон, что создал миры и дороги, но тут же качал головой, смеясь над своими фантазиями. Нечего больше великому ворону делать, кроме как выполнять желания какого-то мелкого индейца. Наделенного силой индейца. Рик потерялся во времени, совсем не замечал его бега, поддавшись мягким холодным прикосновениям тьмы, которые навевали столько воспоминаний. Рик еще раз увидел то время, когда сам не мог точно сказать, где он — в этом мире или уже за гранью. Как же сложно было снова и снова переживать боль потери, когда мама — или ее призрак — улыбаясь, уходила за окно к отцу. А ведь она звала отца к себе, пока была жива, так же, как Рик звал ее. Поэтому и ушла вслед за ним так рано. После осознания этого Рик больше не поднимался наверх, как ни звала его тьма, как ни стучал по раме ворон, как ни звякало, не обманывало его холодное стекло. Он не хотел умирать, только бы быть рядом с ними. Не хотел. Очнулся он резко, вынырнул из омута воспоминаний, весь опутанный тьмой, присосавшейся к его избитому телу. Только сейчас Рик чувствовал себя намного лучше. Он отвел руками клубы тьмы с груди и живота, задрал майку и провел рукой по коже, на которой не осталось практически никаких следов. Так, небольшие, едва заметные синяки там, где он получил пинок ботинком. Рик вскочил, размял шею и плечи и радостно улыбнулся. А потом не сдержался и погладил шершавую, теряющуюся в темноте стену. Они все еще были близки, как бы он ни отвергал это. И всегда будут. Зеркало подтвердило, что повреждений почти не осталось. Лицо было чистым, как и накануне, до нападения. Осталась только пара царапин на скуле, и он довольно улыбнулся — тьма любила вытягивать боль и тоску, и это пришлось очень кстати. Рика больше не тревожили последствия нападения и не терзали неприятные воспоминания — он был почти чист. За окном (простым, нормальным окном) начало светать. Небо потеряло бархатную черноту, а принесенные ночью облака медленно тянулись на запад, открывая чистые островки неба. Рик стянул волосы в хвост и выбежал в коридор. Надо было убраться в том проклятом номере, уничтожить все следы произошедшего и вытащить, наконец, белье из сушки! Он слетел вниз, но у самой двери обернулся и подошел к лестнице. Присел и провел рукой над несмело высунувшимися струйками тьмы. — Спасибо. И запомни, он — мой, — твердо сказал он и погрозил пальцем. — Будешь тянуться к нему — пожалеешь. А потом выбежал в рассветное утро.