Something to talk about

История с Минхо разрешилась так, как Ньют и не надеялся. Парень сказал, что ничего страшного не произошло, когда блондин приехал к нему домой, решая извиниться лично, а не тупо названивать. Они стали чаще ходить на свидания (Ньют установил напоминания в календаре на телефоне, чтобы не пропустить ни одно из них), и все, о чем говорила Бренда, ушло на второй план. Ньют почти чувствовал себя счастливым, достаточно уверенным, чтобы они с Минхо могли рассказать всем о своих отношениях, и что он набрался смелости, даже может признаться лучшему другу с прекрасными глазами, что не одинок... Уже на протяжении двух месяцев. Но конечно же в его жизни ничего не бывает просто. Так думал Ньют, пока они с Томасом шли в кабинет информатики, чтобы отчитаться по своему заданию для ежегодника. Именно тогда он заметил ее: Тереза Агнес, которая вела себя, словно модель на показе мод, вышагивала по пустому коридору. Позади нее гордо шли Соня и Гарриет, которые с недавних пор превратились в ее «миньонов». Желудок Ньюта сделал кульбит, затем сворачиваясь в тугой узел, даже несмотря на то, что девушка пока их не заметила. Чем ближе она подходила, тем больше Ньюта интересовало, куда она пропала после той ужасной, к счастью так и не случившейся, ночи секса втроем. Раньше он пришел к выводу, что она перевелась в другую школу, но сейчас вид Терезы отбросил эту идею, и он вопрошал себя, почему вообще придумал такое глупое оправдание. Ньют винил в этом, как и во многом другом, свои чувства к Томасу. - Ньют? Ты слушаешь меня? Вернувшись к реальности, блондин повернул голову к идущему рядом Томасу, сразу же отводя взгляд от очаровательно взъерошенных темных волос. Томас нахмурился, поправляя лямку рюкзака, и одарил его возмущенным взглядом. Ньют, использовав свои дедуктивные способности, решил, что либо парень еще не заметил Терезу, либо делает вид, что ее не существует. В любом случае, он пропустил мимо ушей все, о чем рассказывал ему брюнет. Он виновато покачал головой, потерев переносицу. - Прости, Томми. Я просто... Отвлекся. Томас вновь нахмурил брови, а Ньют бросил на него быстрый взгляд, ускоряя шаг, и заметил, что парень не смотрит на него в ответ, вместо этого пялясь перед собой с широко распахнутыми глазами. - Дерьмо, - промямлил он, кладя руку на предплечье Ньюта. Блондин уставился на ладонь, затем поднял взгляд на самого друга, пока в голове кружил водоворот мыслей. Что случилось с великой-любовью-к-Терезе? И затем, словно по чьему-то банальному сценарию, Тереза вдруг заметила их. Ее лицо сразу же приобрело выражение полного отвращения, когда она встретилась с ними взглядами. Они так и застыли на своих местах. Ньют замер, когда Тереза осмотрела его своими ледяными глазами. Ему показалось, что прошло несколько часов, а в теле появились пылающие холодом дыры от такого взгляда. - Знаешь, - начала девушка голосом таким же ядовитым, как и она сама, - то, что ты продолжаешь этот спектакль, выглядит жалко и отвратительно, Том. Ньют коротко выдохнул, когда Тереза вперила свой взгляд в Томаса, и почувствовал, как начинает кружиться голова от всей ситуации. Гарриет и Соня, стоявшие за ее плечами, кивнули, повторяя, словно попугаи, слова «жалко» и «отвратительно». - Ты продолжаешь убеждать всю школу в своих гомоэротических наклонностях, хотя мы оба знаем, что все это сделано ради популярности. Ньют сглотнул. Она знала, что их фальшивые отношения понадобились им, чтобы победить на выпускном. Сердце болезненно выбивало чечетку, он пытался выдавить из себя хоть слово, но все, что мог сделать, - это в панике посмотреть на Томаса, низко опустившего голову, будто тот стыдился взглянуть на девушку, которой когда-то был одержим. Ведь сейчас она говорит правду, только правду и ничего кроме правды. - Фальшивые отношения ради популярности, - Тереза глухо рассмеялась жутковатым смехом, - хочу сказать, гениально придумано. Для жалких людей, не находишь? Ты когда-нибудь думал о том, как восприняли твой «каминг-аут» другие гомосексуальные дети? Ты когда-нибудь думал о том, что они могут пойти по твоим стопам? - она подняла свой палец с идеально накрашенным ногтем, тыкая в Томаса, пока Ньют шокировано смотрел, - ты думал о последствиях, если правда выйдет наружу? А она выйдет, уж поверь мне. Что та игра, которую ты затеял, ненормальна? Ты вообще думал, Том?! - ее голос все повышался, и под конец она уже кричала. Рука Ньюта почему-то онемела, и он опустил взгляд вниз, понимая, что это Томас вцепился в него, словно от того, насколько сильно он держит блондина, зависела его жизнь. Он хотел отдернуть руку, но так и не пошевелился. Как она узнала обо всем? Что Томас ей рассказал? И когда успел? Эти вопросы вкупе с дрожью во всем теле выбили его из реальности, и он не заметил, когда Тереза прекратила орать, вместо этого вперив свой взгляд в него самого. - Ты не лучше, Ньют. Даже хуже. Ты позволил втянуть себя в это и не пытался остановить его. Но должна отдать тебе должное - сыграл ты фантастически! Нет, серьезно. То, как ты смотрел на него на сцене и тогда в спальне, - ты в самом деле убедил меня в своей влюбленности в него! Надеюсь, у вас все будет хорошо и вы будете счастливы, двое лживых детишек на самом дне социальной лестницы. - Ты ошибаешься. Ньют обернулся, услышав немного хриплый голос Томаса, в глазах которого что-то промелькнуло, когда он прямо посмотрел на Терезу. - Ой ли? Потому что я все прекрасно понимаю. И вскоре ко мне присоединится школа, а затем и весь Денвер. После этого она направилась дальше, оставляя их позади себя и напоследок окидывая брезгливым взглядом. Миньоны быстро кинулись за ней, высоко вздернув носы. Они остались наедине друг с другом. Все, что слышал Ньют, - это биение своего сердца. Его руку наконец отпустили, и ее закололи тысячи иголок. Когда цоканье каблуков стихло, блондин снова смог нормально дышать, сила, что давила на грудь, наконец отпустила, освобождая его. Но, прежде чем он открыл рот, чтобы что-либо произнести, Томас уже направлялся в кабинет информатики. Блондин догнал его, желая больше всего на свете задать кучу вопросов, что роились в его голове, но остановил себя из-за пустого выражения лица Томаса. Он выглядел так, словно держал что-то в себе, не в силах выразить это в словах. Ньют хотел бы помочь, но не знал, как. Томас шел все быстрее, смотря прямо перед собой, сжимая и разжимая кулаки, было похоже, что он борется с чем-то внутри себя. Они быстро добрались до класса, в котором уже сидела команда ежегодника, где все их поприветствовали. Улыбки появились на лицах парней, скрывая истинные эмоции. Они сели друг рядом с другом, Зарт - как глава ежегодника - стоял во главе стола, расспрашивая о проделанной работе и под конец поздравляя всех, при этом выделив Томаса с Ньютом. Большая часть команды ушла после этого (включая Бренду, которая первой сделала свою работу - дизайн страниц), оставляя Ньюта, Томаса, Зарта и еще двоих дорабатывать последние штрихи. Спустя час и уход двух волонтеров Томас с Ньютом допечатывали на компьютере последние фразы под именами учеников. Блондин посмотрел через плечо на Зарта, который собирал вещи, чтобы уходить, и просматривал напечатанные страницы с довольной улыбкой на губах. Он пожелал им хорошего вечера, предупреждая, чтобы они не засиживались допоздна, прежде чем выйти и помахать через стеклянную вставку в двери. И вновь они остались одни. - «Flourine uranium carbon potassium bismuth technetium helium sulfur germanium thulium oxygen neon yttrium»? Это чья-то цитата в ежегоднике? Элементы периодической таблицы? - приподнял бровь Томас. Ньют усмехнулся, покачав головой. - Понимаешь, если взять сокращенные формы этих элементов, то выходит: «Трахать сучек, получать деньги». Он считает, что у него есть чувство юмора. - Ну, это развеселило тебя. Ньют перевел взгляд на улыбающегося Томаса и медленно выпрямился, ухмыляясь в ответ. Он кивнул, прочищая горло. - Кажется, так оно и есть. Несмотря на то, что это избитое, грубое заявление, о котором не догадается ни один идиот в школе. - Эй, я воспринимаю это как личное оскорбление! Они добавили еще несколько фраз тут и там про будущее, одну от кого-то, подписавшегося, как Мартин Лютер Кинг младший, и даже одну от Губки Боба, после чего сохранили и распечатали страницы. Ньют подошел к ожившему принтеру, что стоял в другом конце комнаты, и провел по нему пальцами, ожидая, пока распечатаются двадцать глянцевых листов формата А3. Он прикусил щеку изнутри, вспоминая о сцене с Терезой, о том, что она говорила, и о том, как ответил Томас, что девушка ошибается. Ошибается в чем? Почему и каким образом она узнала? Он собрал листы в стопку, услышав тихие шаги Томаса у себя за спиной, и решил, что это подходящий момент для того, чтобы задать все интересующие его вопросы. Обернувшись, он решительно открыл рот, но идеям не было суждено воплотиться в жизнь, потому что его очень неожиданно прервали. - Томми, что... Глаза Ньюта полезли на лоб в ту же секунду, а мозг пытался понять, что происходит. К его рту уверенно прижались горячие губы. Голова закружилась, словно он прокатился на американских горках. Ноги не держали, кажется, став ватными. Ему пришлось вцепиться в край принтера, чтобы удержаться, так как он медленно начал наваливаться всем весом на него. Опущенные вниз веки трепетали, а голова была запрокинута вверх. Свободной рукой он сжимал бумаги, и ситуация, в которую он не мог поверить, по-тихоньку прояснялась. Томас целовал его. *** Минхо думал о том, что отношения с Ньютом протекают лучше некуда, пока, отсалютовав своим приятелям по баскетбольной команде, направлялся в кабинет информатики, конечно же предварительно приняв душ и переодевшись. Ньют сказал, что, по его подсчетам, они закончат с ежегодником где-то около шести. Получается, у него оставалось в запасе пятнадцать минут, чтобы прийти и сделать ему сюрприз. Если не считать спортивные команды, капитаном которых он являлся, Ньют был единственной константой в его жизни, что заставляла кровь вскипать в венах. «Он очаровательный, остроумный, честный, а его улыбка...», - думал Минхо, улыбаясь сам себе, пока шел из спортивного корпуса в главное здание, - «остановите меня кто-нибудь». Он мог бы написать дюжину поэм, нарисовать сотни полотен и попытаться найти звезду на небе, что была бы так же прекрасна, как Ньют. Но ничто и никто не мог сравниться с ним. Ньют - его личная галактика. И для Минхо - честь быть частью этого необъятного великолепия. Он собирался устроить сюрприз своему парню и пригласить его на ужин в одно место, о котором мало кто слышал, но Минхо знал, как там красиво. Как раз идеальное место для красивого Ньюта. Боже, он влюбился. Это было удивительно, особенно для того, с кем такое случалось крайне редко. У него имелась своя история о разбитом сердце, случившаяся, когда он был еще наивным. Но, как он понял позже, - это никогда не было чем-то серьезным. Конечно, он встречался, спал с кем попало и где попало (команда пансексуалов все же победила в его личной борьбе), но он никогда не испытывал что-то большее, чем симпатию. До тех пор, пока не пришло время старших классов, и даже тогда число тех, в кого когда-либо влюблялся Минхо, равнялось двум. И быть влюбленным в Ньюта Исаака оказалось в тысячи раз лучше, чем в кого-либо еще (пошел ты Ксимена Фитцпатрик со своей дебильной новой школой искусств в северной части штата!). Многие колледжи предлагали ему спортивную стипендию по всей стране и, если повезет, он выберет тот, что будет ближе к Ньюту. Он четко видел, каким должно быть будущее, а улыбка не слетала с его лица с тех пор, как Ньют пришел к нему просить прощения. Минхо не ожидал такой реакции от себя, но внутри его трясло, когда он слушал извинения лично. Он барабанил пальцами по шкафчикам, мимо которых проходил, напевая себе под нос песню. На самом деле, это больше звучало, как микс разной музыки, чем одна определенная песня, но его находящийся в экстазе мозг это не волновало. Минхо продолжал свой путь, проверяя часы. Шесть минут до предполагаемого времени, когда освободится Ньют. Он собирался подождать его в коридоре. Еще один поворот. Замедляя шаг, Минхо завернул за угол и провел рукой по волосам, нарушая свою обычную прическу. Однажды Ньют спал у него (просто спал, к огромному сожалению Минхо) в тот вечер, когда пришел извиняться, и в полусонном состоянии с утра провел пальцами сквозь его пряди, приглаживая их и говоря, что так ему идет больше, потому что волосы в таком виде мягкие и пушистые. С тех пор он иногда делал такую прическу в дни, когда у него не было спортивных мероприятий, и всегда получал недоуменные, удивленные взгляды от популярных учеников, не говоря уже о едких комментариях друзей, которые насмешливо говорили, что он выглядит лет на десять моложе. Минхо было плевать на их мнение. Он видел милую улыбку, трогающую уголки губ Ньюта каждый раз, когда они натыкались друг на друга в течение дня. Немного издевательств можно вытерпеть ради улыбки Ньюта, причиной которой являлся он сам. Но как только Минхо подошел к двери кабинета информатики, мечтательная улыбка медленно сползла с его лица. Он резко остановился, неосознанно делая шаг назад, и, прикусив губу едва не до крови, пораженно смотрел на то, что происходит в кабинете, через стеклянную вставку в двери. Воспоминание о той ночи с извинениями всплыло в его мыслях. - Просто у меня такое ощущение, что Томас все еще твой парень, а я лишь запасной вариант, - спокойно сказал Минхо, облокотившись о дверной косяк, и грустно посмотрел на парня, мнущегося перед ним. Ньют покачал головой, опустив взгляд, и сглотнул, прежде чем заговорить: - Нет, нет. Я просто забыл... Обещаю. Я стараюсь отпустить его, правда. И у меня почти получилось. Просто доверься мне. Дай мне еще немного времени. Минхо вернулся в настоящее, вновь смотря на прильнувших друг к другу Томаса с Ньютом, целующихся с трепетным отчаянием. Последний, судя по всему, даже и не думал сопротивляться. Оперевшись о стену напротив кабинета, Минхо опустил взгляд на свою обувь, проводя рукой по лицу. Я стараюсь отпустить его... У меня почти получилось... Доверься мне... Дай мне еще немного времени. О чем он думал? У меня никогда не было ни единого шанса против Томаса. *** Это не сон. Ньют знал об этом, потому что ущипнул себя за руку. Губы Томаса все еще медленно двигались, скользя по его собственным. Ладонью он вцепился в майку парня, чтобы убедиться, что тот не исчезнет. Эйфория, наполнившая его тело, сметала все на своем пути, а сердце билось так сильно, что Томас тоже должен был слышать это. В голове творился полный хаос, Ньют почувствовал, как слезятся глаза, закрывая их еще сильнее и фокусируясь на Томасе, который прижимал его к себе изо всех сил. Рука брюнета, придерживающая его за подбородок, была холодной, а поцелуй становился все горячее, пока они лихорадочно переплетали языки. Поцелуй Томаса был единственным кислородом, который ему необходим. Огненное пламя горело под веками всеми цветами, всполохи которого танцевали во тьме, когда он зарывался пальцами в лохматые волосы Томаса. Легкая боль в спине из-за угла принтера, к которому он был прижат, заставила его неосознанно пошевелиться, случайно просовывая ногу между бедер Томаса и ощущая его возбуждение. В джинсах было тесно, и он оттолкнулся, делая короткий вдох, чтобы через миллисекунду вновь слиться в поцелуе, еще более свирепом, чем предыдущий. Их зубы клацнули, и они прижались, словно были единственным спасением друг для друга в штормовом море. Ньют был бы рад утонуть в прикосновениях Томаса. Во вкусе его губ, осторожном касании кожи, тепле его тела. Казалось, ничто не сможет расцепить их. Ощущение мягких, слишком сильно отросших для Томаса волос, по которым он проводил пальцами, было восхитительно. Его кровь закипала в венах, словно он варился в адском котле, а шум в ушах был похож на барабанный бой, под который двигались их губы. Ньют коротко застонал, когда Томас, взяв в кулак его волосы, оттянул их, и почувствовал, что еще немного, - и он грохнется в обморок. Прежде чем начать срывать друг с друга одежду, они вспомнили, где находятся, и замедлили поцелуй, после чего осторожно отпустив друг друга. Ньют так и не открыл глаза, напоследок проводя ладонью по волосам Томаса и опуская ее на грудь парня. Сделав глубокий вздох, Ньют услышал такое же прерывистое дыхание брюнета. По всему телу прошлась приятная дрожь, и он медленно приоткрыл глаза, натыкаясь на волшебный взгляд Томаса. Ньют спрятал улыбку, когда увидел пылающее лицо Томаса и его перепуганные глаза. Это произошло на самом деле. Это не одна из фантазий, которые часто посещали его. Томас действительно был тем, кто подошел к нему и поцеловал. Не просто какой-то там, а лучший, черт бы его побрал, поцелуй в жизни. Эмоции лились через край, и он не представлял, что ему делать дальше. - Что... Что это было? - наконец смог выдохнуть Ньют. Их лица все еще были в непозволительной близости, а носы почти касались в манере эскимосского поцелуя. Ему хотелось прижаться лбом ко лбу Томаса, когда он поймал его дыхание, захлебываясь в атмосфере, окружившей их. Смотря на то, как Томас шаркает ногой, проводя ладонью по своей шее, Ньют забыл о своем вопросе, понимая, что в самый разгар их поцелуя выронил листы и теперь он разлетелись по всему полу. Он резко присел на корточки, собирая их, и Томас сразу же молча присоединился к нему. Блондин поднял свою стопку бумаги и взглянул на лучшего друга. Сердце все еще не хотело успокаиваться, пока он в панике думал о том, что должен сказать. Тело подводило его. Они оба поднялись, расправляя плечи, и аккуратно положили листы на стол рядом с другими документами по ежегоднику, боясь взглянуть друг на друга и делая вид, что любуются проделанной работой. - Выглядит от... - Что ж... Одновременно начали они и остановились, глядя друг на друга, неуверенные улыбки появились на их губах. Ньют нервно усмехнулся тому, в насколько банальной ситуации они оказались, и покачал головой. - Ты первый. То, что я собирался сказать, неважно. Томас кивнул, прочищая горло и облизывая губы, чтобы смыть улыбку, которая не хотела покидать его. - Я просто хотел сказать, что было классно. - Ты сейчас о какой именно части? - уточнил Ньют, поднимая брови, как он понял только уже после, в вызывающей манере. Неловко рассмеявшись, брюнет опустил взгляд на пол и сразу же поднял, пожимая плечами. - Расставлять цитаты под именами, конечно же. Ньют заметил блеск в глазах Томаса, и все вопросы о Терезе исчезли, когда брюнет, сделав шаг вперед, вовлек его в еще один нежный, осторожный поцелуй. Рука мягко легла ему на шею, от чего по всему телу пробежался рой мурашек. Холодные пальцы Томаса заставили желудок Ньюта скрутиться, когда он невесомо провел ими по его скуле. Сладкое, невероятно сладкое блаженство. Затем, снова опомнившись, они поняли, который уже час, и отпустили друг друга, начиная искать по всему кабинету свои рюкзаки со школьными принадлежностями. Ньют хотел спросить, что происходит, но в прошлый раз Томас использовал новоприобретенный способ избежания разговора. «Оставлю это на потом», - решил блондин, потому что еще одного такого волшебного момента он точно не выдержит. Он взглянул на Томаса, который, спрятав карандаш в пенал, положил его в рюкзак. Что же происходит в этой чудесной голове? Собрав вещи и выключив компьютеры, они направились к выходу. Словно ничего не случилось, Томас завел разговор о ежегоднике и о том, как хорошо он получился. Ньюту оставалось только улыбаться, толкая дверь от себя. Он поцеловал парня, в которого был влюблен, словно завтра никогда не наступит, а теперь они вернулись к обычной болтовне. Томас придержал ему дверь, и Ньют перешагнул через порог, его щеки все еще пылали. Он не ожидал, что переживет самый большой шок в своей жизни. Все случилось именно тогда, когда отношения с Минхо стали лучше некуда. Парень, о котором он вспомнил только сейчас, появился словно по щелчку пальцев и, окинув немного напряженным взглядом, поздоровался с ними обоими. Улыбка мгновенно слетела с лица Ньюта, но он сразу же натянуто поднял уголки губ. Нет. Нет, что же он натворил? - Минхо? - Томас даже не думал прекращать ухмыляться, - что ты здесь делаешь? Минхо усмехнулся, пожав плечами. - Практика закончилась, и я просто шел по коридору, когда подумал, почему бы мне не проверить, как там у вас дела с ежегодником. Ньют сказал мне, в каком классе вы занимаетесь. - Ага, мы только что закончили. - Собираетесь отмечать? Ньют сглотнул, опуская глаза, когда встретился со взглядом Минхо. Он чувствовал к себе полное отвращение. Он худший человек на Земле. Томас глубоко вздохнул и легко рассмеялся, качая головой. - Нет, приятель. Веришь или нет, но я выжат, как лимон. Хотя не знаю, насчет Ньюта. Обе пары глаз уставились на него, и Ньют почувствовал себя достаточно смелым, чтобы поднять голову. - Да, никаких праздников. Ох, он молился всем богам, все еще надеясь, что его парень не заглянул в комнату минуту назад и не застал их «праздник». - Ну, ладно. Наверное, увидимся. Минхо кивнул им обоим, отсалютовав двумя пальцами и посылая ухмылку, после чего пошел дальше по коридору. Ньют видел, как тот обернулся через плечо, чтобы в последний раз взглянуть на них, прежде чем исчезнуть за углом. Ньют считал себя жалким человеком. Почему он все еще безнадежно влюблен в парня с шоколадными глазами, когда мог бы быть с Минхо? Милым, заботливым, веселым... Не-Томасом Минхо. Но, когда он поднял взгляд на брюнета, чувство вины почти испарилось, что было хуже всего. - Тебя подвезти до дома? - спросил Томас, теребя лямку рюкзака, и, несмотря на то, что Ньют всегда старался проводить как можно больше времени с брюнетом, в этот раз он отрицательно покачал головой. - Я купил билет на автобус туда-обратно. Глупо будет не воспользоваться им. - Хорошо, - ответил Томас, перекатываясь с пятки на носок, - просто напиши мне, как доберешься до дома, ладно? - Ты что, моя мама? Смех вырвался изо рта парня, заставляя сердце Ньюта удариться о ребра с удвоенной силой. - Буду надеяться, что нет. Они вышли из школы, пока Томас болтал о какой-то чепухе, тщательно избегая темы того, что между ними произошло. Ньют старался его поддержать, улыбаясь и кивая в нужных местах, а в голове зарождались все новые вопросы. Томас не понимает, какой эффект все еще оказывает на него? Что ж, после того, как он ответил на поцелуй, все прояснилось. Ньют смотрел на то, как Томас медленно подходит к своей машине и оборачивается, засунув руки в карманы джинсов. Ньют тоже остановился, махнув ему, на что брюнет провел ладонью по своему подбородку, а затем быстро скользнул в автомобиль. Машина завелась, и желудок Ньюта бухнулся вниз, впрочем как и его температура. Он обхватил плечи руками, дрожа от взгляда Томаса, который послал ему тот через окно. Брюнет наклонил голову и, повернувшись к дороге, вырулил с парковки. Он не смог ничего прочитать по его глазам. Он не мог сказать, о чем думал брюнет, и был далек от разгадки так, как никогда прежде. Ньют не помнил, как добежал до дома, но замерзшие дорожки слез на щеках заставили его очнуться. Он не так уж и часто бегал после случая с ногой, но сейчас ничто не могло остановить его. Свист ветра надувал уши, головная боль усиливалась и пробка, закупорившая его эмоции, наконец вылетела. Ворвавшись в дом, он отстраненно подумал, как ему повезло, что звук телевизора заглушил его приход, и вихрем взлетел по лестнице, желая больше всего на свете поговорить с одним единственным человеком. Ньют бросился на кровать в своей комнате и вынул телефон из кармана, пялясь почти час на экран, прежде чем набрать номер. Что, черт возьми, происходит с его жизнью? *** [6:21 Исходящий Звонок] - Пап? - Привет, дружище. Давно не разговаривали, я уже начал забывать твой голос. Он стал намного ниже... Сколько прошло с тех пор, как ты звонил последний раз? - Около шести лет... - Ого. Мой мальчик... Семнадцать лет. Вот время летит, да? Как у тебя дела? Что заставило позвонить твоему старику спустя столько лет? - Не знаю. Как ты? Как Англия? - Англия стоит на месте. Холодно, сыро - ничего не поменялось. Я? Я в порядке, Натан. Справляюсь сам, как я всегда говорил. - Правда? - Да. Было тяжело, но я больше не пью. Кажется, я наконец становлюсь тем мужчиной, которого вы с мамой хотели видеть во мне. Кстати, как она? У нее все хорошо? - Я рад это слышать. У мамы все хорошо... - Она, эм, снова вышла замуж, ведь так? - Ага, чуть больше двух месяцев назад. - Этот парень, он хороший? Он делает ее счастливой? - Стив замечательный. Он идеально подходит ей, она любит его и счастлива впервые за... Что ж, впервые за долгое время. - И этот Стив заботится о тебе? - Да. У него есть дочь - Бренда. Она живет с нами. - Дочь... Ты всегда хотел иметь сестру. - Это так. - Она милая? - Мы не поладили сначала, но она замечательная. Все просто замечательно... - Хорошо. Вы с мамой заслуживаете быть счастливыми. - Было тяжело, но мы справились. Что насчет тебя, пап? Ты нашел кого-нибудь после мамы? - Я? Нет... Нет, твоя мама была... Она была единственной для меня. После того, как я перестал прикасаться к выпивке, я понял, что потерял. Она была лучшим, что со мной произошло, кроме тебя, конечно же. Я бы все отдал, чтобы понять это раньше и стать лучшим в ваших жизнях. Но я стал худшим... А ты? - Мм? - У тебя кто-нибудь есть? Встречаешься с какой-нибудь девушкой из школы? - Я... Пап. Мне нужно рассказать тебе кое-что. На самом деле, я поэтому... Поэтому и позвонил. - Да? - Я... Я не... Мне не нравятся девушки, пап. Не в романтическом смысле. - Ты гей? - Да... Я гей. - И это все? - В каком смысле? - Ну, это тяжело назвать концом света. А твой голос звучит именно так. - Ты не злишься? - Конечно нет, с чего бы? - П-просто мама... Ей было тяжело... Примириться с этим. Она сказала, что это «период», и я подумал, ты тоже... - Дай ей время, она остынет. Она любит тебя, мы оба любим. Ты думал, я стану кричать на тебя за то, что ты - это ты? Натан, мне без разницы, нравятся тебе парни, девушки, да хоть динозавры - ладно, про динозавров я загнул - я все равно буду любить тебя. А теперь, есть в твоей жизни особый парень или тот, на кого ты положил глаз? - Я... - Натан? Ты плачешь? Эй, дружище, в чем дело? Я сказал что-то не то? - Нет... Просто... Ты знаешь Томаса? - Томми? Твой лучший друг, о котором ты мне рассказывал в последний раз, когда мы говорили? Да, я помню его. Ты болтал о нем без умолку. Что случилось? Он плохо отреагировал на то, что тебе не нравятся девочки? - Нет, нет... Пап, я влюбился в него и рассказал - скорее выкрикнул об этом на эмоциях - а он ответил, что не чувствует того же. - Ох, дружище... - Но я начал встречаться с другим парнем - Минхо. Он веселый и добрый и умный и спортивный и каждая девушка, да и любой парень, даже натурал, хотели бы быть с ним. Мне он очень нравится. - Почему мне кажется, что дальше будет «но»? - Но затем Томми поцеловал меня... На самом деле поцеловал, и я не знаю, что делать... - Натан? - Д-да, пап? - Ты любишь Минхо? - Я... Не знаю. - А Томас, ты ему теперь нравишься? - Не знаю... - Но тебе он нравится? - Я хочу быть для него чем-то большим, чем лучший друг, папа. - Тогда, может быть, тебе стоит отпустить Минхо и обсудить все с Томасом. - Не знаю, смогу ли я... - Натан, послушай меня. Ты слушаешь? - Да. - Не плачь - ты из семьи Исааков. У каждого из нас были свои печальные истории, но мы всегда сильнее этого, и ты самый лучший из нас. Ты со всем справишься. - А что, если нет? - Справишься. А если и Томас, и Минхо решат порвать с тобой, то к черту их. - Спасибо, пап. - Я серьезно, дружище. Я люблю тебя, и ты заслуживаешь быть счастливым. - Ты тоже, папа... Я бы хотел, чтобы ты ничего не испортил. - Я тоже. Но тогда бы ты никогда не переехал в Америку. - Вот именно... - Эй, не говори так - у тебя отличная жизнь. Не забывай все хорошее, что с тобой случилось. Черт, мне пора идти, встреча по работе. - У тебя новая работа? - Да, как я и говорил - становлюсь лучше. - Я очень рад за тебя. Я люблю тебя. - Позвони мне, хорошо? Мне нужно узнать все, что с тобой происходило за это время. Не бросай меня снова на шесть лет. Я могу и не выжить без моего маленького мальчика. - Не брошу, обещаю. - Люблю тебя, Ньют. - И я тебя, пап. [6:32 Звонок окончен, 11 минут, 24 секунды. Эдвард Исаак] *** - Ньют? Блондин отвел взгляд от экрана телефона, лежащего на его коленях, и наткнулся на хрупкую фигуру своей мамы, которая стояла на пороге комнаты. Ее светлые волосы были откинуты за спину, а глаза наполнены печалью, когда она неловко провела ладонью по косяку. Вытерев глаза, он шмыгнул, слыша тихие шаги Энн, подошедшей к кровати, чтобы присесть рядом. Ньют остался неподвижен, все еще рассматривая фотографию и номер телефона. - Ньют, ты... - начала мягко Энн, заглядывая через плечо Ньюта на экран, и осторожно коснулась его руки, - ты только что притворялся, что звонишь отцу, как делал в детстве, когда был расстроен? Телефон с грохотом упал на пол, и блондин прижался к груди матери, когда слезы хлынули из его глаз. Руки обхватили его, словно защищая от всех бед. Ладонью Энн гладила по волосам, немного раскачивая его в своих объятиях, а сама прикрыла глаза, поцеловав в макушку. Он вцепился кулаками в ее платье, стараясь вернуть себе контроль, но все безрезультатно - эмоции накрыли его, будто цунами. Как-то отстраненно он слышал, как она пытается его утешить, говоря, что все будет хорошо, но это не помогало. Даже когда спустя полчаса Ньют заснул, Энн продолжала гладить его по волосам. И только убедившись, что ее единственный ребенок действительно мирно спит, она осторожно переложила его голову со своих колен на подушку и встала, прислушиваясь к тихому сопению. Через четыре часа Ньют проснулся от приглушенных голосов Энн и Стива. Он сел на кровать, немного пошатываясь, и вытер все еще мокрые глаза, пока пытался прислушаться к речи за дверью. - ...И я переживаю за него, - говорила его мама, пока он пытался шуметь как можно меньше. - Эти звонки, которые он делал своему отцу... - Воображаемые звонки. - Ладно, воображаемые звонки. Ты сказала, он не делал так уже много лет? Ньют сглотнул, проводя ладонью по спутанным волосам, когда его мама снова заговорила. - С одиннадцати лет. Тогда он повредил ногу и «звонил» своему папе, чтобы спросить, что делать. Вот только этот папа совсем не походил на его настоящего отца. В его фантазиях он исправился и стал идеальным. Он был ребенком, и я подумала, что он перерастет это, Стив. Но видеть его таким, как сегодня, - это выше моих сил... Я так сильно волнуюсь за него. Что мне делать, Стив? - сжав пальцами покрывало, Ньют глубоко вздохнул, заворачиваясь в кокон из одеяла еще сильнее, - я ужасная мать. - Нет. Не смей так говорить. Ты не плохая, ты замечательная мама. Он знает, что ты заботишься о нем. Просто дай ему время. Поговори с ним завтра, когда он проснется. Самое важное - это дать ему понять, что он не один, что можно положиться на тебя и меня. Ньют подложил подушку под голову, переставая слушать продолжение разговора, потому что тот превратился в совсем тихое бормотание. Ньют не подумал о том, как сильно повлияет его срыв на маму, что она будет волноваться за него так же, как и раньше. Он устало улыбнулся. Ньют любил свою маму. Несмотря на все разногласия, что встали между ними за последние месяцы, он очень сильно ее любил. Понимая, что ему нужно отдохнуть, Ньют лег, прикрывая глаза. Ему столь многое нужно рассказать Энн и семье. Ему нужны их помощь и совет, чтобы выбраться из той ситуации, в которую он себя загнал. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы отец, которого он себе придумал, не был лишь плодом его воображения. Мысли снова вернулись к тому моменту в кабинете информатики, и он мог поклясться, что до сих пор ощущает прикосновение губ Томаса на своих. Ньют не понимал, что, чем больше он думает об их поцелуе, губах Томаса, ладонях, обхватывающих его собственное лицо, близости их тел, тем меньше его волнует ответ на вопрос «Почему?». Несмотря ни на что, он продолжал представлять, что было бы, если бы они не остановились на этом, если бы губы Томаса проследовали к шее, прикусили бы кожу в чувствительном местечке за ухом. Заворачиваясь в одеяло еще сильнее, он представлял свою жизнь без переезда в Америку, без встречи с Томасом. Он знал, что, неважно насколько плохо сейчас, без Томми было бы совсем невыносимо. *** Минхо поехал домой сразу же после сцены, свидетелем которой он стал, сжимая руль собственного автомобиля с такой силой, что побелели костяшки. Мысли были затуманены, и ему оказалось действительно тяжело сосредоточить все свое внимание на дороге, с чем он все же справился. Все походило на артхаусное кино, он совершенно не понимал, что происходит, и действовал скорее на автопилоте. Простояв у двери непонятно сколько времени, пока пытался просунуть ключ в замочную скважину, он наконец зашел в свой дом, сбрасывая по дороге на кухню обувь и сумку. Он открыл холодильник, доставая одну из отцовских «трогать только в экстренном случае» бутылок пива, которые мужчина обычно использовал после тяжелого трудового дня. Если сейчас не экстренный случай - Минхо открыл бутылку, жадно делая большой глоток - то тогда он не знал, какими они должны быть. Залпом осушив бутылку, он выбросил ее в мусорное ведро и переоделся в спортивный костюм, завязав шнурки на кроссовках в тройной узел, вышел на улицу, чтобы прочистить голову. Бег всегда помогал ему. Сегодня же, видимо, ничто не могло спасти его, потому что он не чувствовал ничего близкого к облегчению и лишь сильнее сжимал зубы. И все же он не остановился, пробегая больше чем обычно, выжимая из себя все силы, и решил вернуться домой, лишь когда ноги уже еле держали его. Мышцы болели, говоря о том, что ему необходим горячий душ. На пороге его дома кто-то стоял, вглядываясь через стеклянную вставку в двери. Руки Минхо инстинктивно сжались в кулаки, и он ускорил шаг, бесшумно подходя ближе. Если его собрались ограбить, то лучше им быть готовыми к драке. Этот некто постучал в дверь несколько раз, заставляя Минхо сначала немного, а затем полностью разжать ладони, когда человек, опустив плечи, развернулся. Выражение его лица было усталым и смущенным, а в глазах плескалась грусть, от которой у Минхо кольнуло бы сердце, если бы он не видел, кто именно стоял перед ним. - Томас? - нахмурился Минхо, ощущая себя неуверенно впервые за многое время. Он забыл об этом чувстве с тех пор, как перестал быть пухлым ребенком, не смыслящим ничего в спорте. Он понимал, что ему не из-за чего чувствовать себя неуверенно, но стоя перед Томасом и зная, что это тот, кого Ньют обожает каждой клеточкой своей души, он не мог не ощущать себя ничтожным по сравнению с ним, - могу я... Я могу тебе чем-то помочь? Лицо Томаса засветилось в тот момент, когда он увидел парня. Он спустился на пару ступенек, затем возвращаясь обратно, когда Минхо подошел к двери. - Мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, - Минхо обернулся через плечо, рассматривая Томаса и просовывая руку за дренажную трубу, где лежали запасные ключи, которые сейчас выпали ему на ладонь, - я решил, что тебя нет дома. Минхо сглотнул, прикусив язык, и снова встретился лицом к лицу с другом. Без лишних слов заглянув ему в глаза, Минхо точно знал, о чем пойдет разговор. Нацепив на себя искусственную улыбку, он кивнул, открывая ключом (с первой попытки) дверь. - Конечно, приятель. Проходи. Внутри дома первое, на что можно было наткнуться, - это деревянная отделка. Томас уже бывал здесь, но каждый раз, словно в первый, на его лице было написано, что он впечатлен. Минхо провел его к большому дивану и предложил пиво, на что Томас согласился. Когда напитки были поставлены на журнальный столик, Минхо извинился, говоря, что ему нужно принять душ и переодеться. Все заняло меньше трех минут, и переодетый в удобные домашние штаны с мешковатой футболкой Минхо вернулся в гостиную, где застал так и сидящего на диване брюнета, который нервно барабанил по все еще нетронутой банке пива. - Итак, - Минхо присел в мягкое кресло, которое стояло рядом с диваном, - что случилось? Щелчок открытой крышки, и Томас сделал три больших глотка. Минхо приподнял бровь. - Мы друзья, ведь так? Потому что мне нужны настоящий дружеский совет и помощь. - Конечно мы друзья, Томас, - кивнул Минхо, и он на самом деле так считал, несмотря на ту боль, которую причинил ему сегодня брюнет, - рассказывай. Я весь во внимании. Нога Томаса нервно дергалась, и Минхо почесал подбородок, терпеливо ожидая, когда парень заговорит. - Ладно, в общем... Черт. Хорошо. Что ты делаешь, когда тебе нравится кто-то, кто нравиться не должен, но, когда ты целуешь его - или ее - ты чувствуешь, что это правильно, и весь этот бред с остановкой времени происходит с тобой, и ты знаешь, что нравишься им, потому что они сказали тебе об этом несколько месяцев назад в своей спонтанной речи, но ты тогда ответил, что они тебе не нравятся, но на самом деле ты просто запутался, а сейчас все еще запутаннее, и ты знаешь, что чувствуешь то же, что и они, но не можешь... - Воу, - Минхо поднял ладонь, чтобы остановить бессмысленный поток слов, - чувак, притормози. Шумно вздохнув, Томас кивнул и прикрыл глаза. Повисла тишина, брюнет опустил голову, рассматривая свои ногти. «Так обычно делает Ньют», - поймал себя на мысли Минхо, прикусывая нижнюю губу. Наконец глаза Томаса встретились с его собственными, и то, что в следующую секунду сказал брюнет, застало его врасплох. - Минхо... Мне кажется, я влюбился в Ньюта. Минхо сглотнул, а взгляд Томаса, наполненный отчаянием, продолжал буравить его. Тяжелая тишина повисла между ними на минуту, пока Минхо не пересилил себя и не заставил сесть на диван рядом с Томасом. Он похлопал его по спине и натянуто улыбнулся. - Это замечательно, приятель... - Ты не понимаешь. Я сказал ему, что не чувствую то же, что и он, я разрушил его этим... Но правда в том, что я просто испугался, а сегодня мы поцеловались, и я чувствую, Минхо. Я чувствую то же, что и он. Минхо собирался сказать, чтобы Томас отвалил. Хотел твердо произнести, что Ньют принадлежит только ему. Но на самом деле он знал, что никогда не был для Ньюта на первом месте. Та часть Минхо, что заботилась о блондине невероятно сильно, вытолкала темные мысли. Все, что он мог выговорить, несмотря на невыносимую боль - это: - Что ты собираешься делать? Пожав плечами, Томас протяжно выдохнул. - Поэтому я и пришел к тебе. Мне нужен друг и кто-то вроде... Кто-то вроде тебя. - Вроде меня? - Со всем твоим опытом... Сердце сводило судорогой, но Минхо знал, что, будь он на месте Томаса, то поступил бы точно так же. - Я помогу всем, чем смогу. Расскажи мне... - он прикрыл глаза и, заскрипев зубами, переступил через себя, - расскажи мне все с самого начала. И Томас выложил все, как на духу, начиная с истории о сексе втроем, которая отличалась от той, что рассказывал Ньют (но об этом в другой раз), затем упоминая о свадьбе и наконец заканчивая рассказом о ежегоднике. С каждым новым словом Минхо становилось дышать все труднее. - Так ты присоединился к команде по ежегоднику, чтобы проводить больше времени с ним? Даже если вы все равно видитесь каждый день? Томас кивнул, добавляя, что тогда он и осознал в полной мере свои чувства к Ньюту. Минхо вздохнул - он должен был предвидеть это. Может быть, тогда бы он смог остановить влюбленность Томаса. Потерев шею, он задумался над выходом из сложившейся ситуации. Его волновало лишь счастье Ньюта. - Как ты думаешь, что я должен делать? Минхо прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, тихо заговорил, наполненным скрытой печалью голосом: - Ты должен пригласить его на свидание. Рассказать все. Не позволяй... Не позволяй ничему встать между вами. Он поднимал белый флаг, полностью сдаваясь. Это ударило его сильнее, чем он мог себе признаться, но теперь, когда Томас чувствует то же самое, лишь вопрос времени, когда его выкинут из этой картины. По крайней мере, у него есть возможность соскочить с корабля жизни, прежде чем Титаник потонет. Заглянув Томасу в глаза, он увидел, как тот ловит каждое его слово. - Хорошо. Я расскажу ему. Я все ему объясню. Я не хочу, чтобы он ненавидел меня... Я не смогу жить, если он возненавидит меня. - Он никогда не сможет возненавидеть тебя, Томас. Вскоре после того, как они допили пиво, Томас ушел, предварительно сказав «Спасибо» около тысячи раз. Закрыв за ним дверь, Минхо посидел в гостиной еще немного, пялясь в одну точку, а затем пошел стелить постель. Но перед этим он взял телефон, набирая номер, и поднес его к уху, зажмурив глаза. *** Ньют, уже почти заснув, услышал, как вибрирует телефон, так и оставшийся валяться на полу. Высунув одну только руку из-под одеяла, он поднес к сонным глазам устройство, и сразу же очнулся, когда увидел, что звонит Минхо. Вина, словно тошнота, подкатила к горлу. - Слушаю? - Привет, Ньют. Голос Минхо звучал устало, и Ньют прикрыл глаза, закрывая их ладонью. - Привет, Мин. Ты в порядке? Парень усмехнулся, и Ньют прикусил губу, царапая ногтями одеяло. - Да. Я просто хотел узнать, не могли бы мы поужинать в пятницу вместо воскресенья? Если тебе удобно. Пятницы Ньют обычно проводил с Томасом, но, оттолкнув эту мысль подальше, он кивнул. - Конечно, давай в пятницу. Куда ты поведешь меня? - В один маленький ресторанчик. Ничего мажорского. Ньют улыбнулся кончиками губ, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. - Хорошо. Жду с нетерпением. Минхо сказал, что пришлет адрес чуть позже и очень хочет увидеться с Ньютом. Блондин лежал на спине, пялясь в потолок и непринужденно болтая со своим парнем, пока Минхо не оборвал их разговор. В тот же момент тошнота вернулась. - В любом случае, уже поздно. Ньют молча слушал, как Минхо желает ему спокойной ночи, после чего звонок оборвался. Закрылся список звонков, показывая номер телефона отца. Через секунду Ньют заблокировал его и со злостью бросил через всю комнату, снова заворачиваясь в одеяло. Сегодняшний день был катастрофой - он был истощен, ужасно смущен и ему было очень плохо. Чувства сводили его с ума, и ему пришлось пролежать без сна еще около часа после последних слов Минхо.