Программист против Тёмного

- ……плаздник солнцестояния. - Я помню, Макник, - раздраженно откликнулся Сидоров. Предстоящий праздник вот уже несколько дней не давал ему покоя. Додумался же Исфир проводить в этот день бои на потеху толпе! И ладно бы просто бои, так он сам в них участвовал. Стойких и сильных бойцов, сумевших произвести впечатление, лорд награждал то местом в личном конвое, то землицей какой, то участочком. Вот и готовился народ к сражению, упражнениями себя изнурял. - Вам бы потлениловаться, - осторожно промямлил ученик. Юрий только тяжело вздохнул. Он в последнее время чувствовал себя неважнецки. Лорд Исфир стал терять авторитет. Ибо демократическая система правления, выдвинутая Сидоровым на землях Болотной пустоши, стала давать очевидный сбой. Люди, проникшиеся симпатией к подобревшему лорду, стали являться в замок с жалобами на воровство, хворь и прочие неприятности. Сначала Юрий всячески пытался удовлетворить потребности населения. Но чем более гуманным становился правитель, тем больше запросов появлялось у толпы. Спустя месяц тихая и пустынная гавань замка превратилась в цыганский табор, где тут и там сновали люди. Кто-то предлагал свои товары, кто-то жаловался, кто-то бранился, а некоторые и вовсе приходили поглазеть. Сидоров прятался в своей опочивальне, запуская к себе только Макника и Корнеля. Ганс же ни у кого обычно позволения не спрашивал, являясь, когда вздумается, не заботя себя стуком в дверь. - Мой лорд, - пробасил «немец», атакуя несчастную дубовую створку богатырским разворотом плеча. - О, - простонал Сидоров, заметив вспотевшую фигуру с блестящими глазами. Такое появление всегда означало только одно - Ганс принес весть. А учитывая уже имеющийся опыт, в таких новостях не было ничего хорошего. - Мойр, - заговорщически принагнулся к правителю двухметровый детина, - разносит страшные домыслы. Сидоров давно понял, что от ведунского старика нужно ждать угрозы. Он был чем-то вроде шамана на этой болотистой земле. Многие слушали Мойра. И чем больше отличалось поведение Юрия от поведения Исфира, тем подозрительнее становились сторонники ведуна. - Он говорит, что Вы ненастоящий, - загадочно прищурившись, шушукнул Ганс. У Юрия, судорожно сглотнувшего, при заявлении этих слов сердце завалилось в пятки и отчаянно выстукивало там сигнал SOS. Ганс некоторое время картинно молчал, то и дело лукаво поглядывая на правителя. Но долго держать театральную паузу «немец», по-видимому, настроен не был, отчего тут же разразился рокочущим хохотом. Сидорову смешно не было. - На празднике Вы им покажете, лорд! – сурово сдвинув брови, заявил рыжеволосый вояка. - Они же удумали орка привести, для сраженьица-то! - Орка? – заикаясь, переспросил Сидоров. - Ага! Наши гарнизонные поймали. Здоров, однако! - И..и что? – Сидоров побледнел. – Мне с ним на мечах драться придется? Ганс уставился на него своими зелеными глазами, опушенными вихрем рыжих ресниц. - Ха-ха-ха! – неожиданно загоготал он. – Это пусть орк палицу берет, а Вы с ним и голыми руками справитесь! *** - Я не могу в этом участвовать, - Юрка смотрел на свои мозолистые руки и кусал губы от отчаяния. - Почему? - широкий гребень, которым Корнель раньше расчесывал длинные волосы правителя, легко скользнул по коротким густым завиткам. - Я слабак, - отозвался Сидоров, прикрывая глаза. - Мой лорд, победивший голод, слаб? -Ха.. Что я там победил?! Агроном, сразившийся с парой грядок, - Юрка устало потер лоб. – Я не могу колдовать, как Ис… как раньше. - Мой лорд говорил, что сила не в магии, - Корнель нежно пропустил сквозь пальцы пряди волос правителя. - И не в могуществе тела. - Пожалуй, легко говорить, когда всё это есть у тебя, - тоскливо улыбнулся в ответ Сидоров. - На смену одному всегда приходит другое. Нужно только уметь это разглядеть. - Может ты прав. Но вряд ли я когда-либо отличался завидной дальнозоркостью, - Сидоров неуклюже поднялся с королевского ложа и двинулся к двери. Уже в дверном проеме он обернулся и ясными глазами посмотрел на по-прежнему лежащего на кровати секретаря. - И в чем же сила, Корнель? - В твердости, мой господин, - улыбаясь, отозвался красавец. *** Определенная твердость у Сидорова явно наблюдалась. Причем эта твердость с завидным постоянством приветствовала графа Дракулу. С некоторых пор Юрий даже стал убеждать себя в том, что это что-то вроде рефлекса, проявляющегося при виде кровососущего. - Так и будете стоять у двери? – Дракула не стеснял себя, весьма комфортно расположившись в кресле исфировского кабинета. - Я? Нет, я…, - как-то уж совсем растерялся Сидоров. Юрка заметил, что ногти вампира, держащего пузатый бокал вина, заметно подросли. «Спина была бы вся в полосах, определенно», - неожиданно заявил внутренний голос. «О чем, твою прабабушку, ты вообще думаешь?» - осторожно продвигаясь по кабинету, продолжал внутренний диалог Сидоров. Вино в бокале подозрительно напоминало кровавую муть, и теперь от страха Юрия ощутимо подташнивало. Дракула поднялся с насиженного места и, чуть тронув длинными пальцами выбившуюся прядь волос, подошел к лорду. - Вы меня боитесь? - прошептал он. - Вовсе нет, - затараторил Сидоров. – Просто вы же понимаете, у меня не каждый день сосут. То есть… Я не это хотел сказать… Мне сосут… Вообщем... Вампир совершенно неожиданно и абсолютно очаровательно засмеялся. Сидоров даже залип, наблюдая за оголившимися белоснежными зубами. - Говоря откровенно, лорд Исфир, - недавно по-детски смеющийся кровососущий снова подобрался к Юрию на опасное расстояние, - я очень хочу Вас сосать. Неизвестно, что именно имел в виду родственник летучих мышей, но от этих слов напряжение в шнурованных штанах горе-лорда достигло своеобразного предела. Хуакину явно уже давно было тесновато, а теперь он и вовсе чувствовал, что его зажало по самые сомбреро. - А что если, - пытаясь собрать убегающие в пах мысли, проговорил Сидоров. – Ты…. вы не сможете остановиться? - Вы сильны, лорд Исфир, - рука кровопийцы медленно скользнула по широким плечам сидоровского вместилища. – И сможете остановить меня, когда пожелаете. Эта сомнительная информация не принесла желаемого облегчения. - Вам лучше снять сорочку, - заявил Дракула, прохаживась вокруг Юрия, словно кот перед миской сметаны. Сидоров спорить не стал - с некоторого времени он совсем не стеснялся своего тела. Продемонстрировать Юрию было что. Когда белоснежная ткань, повинуясь неточному броску Сидорова, упала на пол рядом с камином, ему оставалось только стоять и ждать своей горькой участи. Однако спустя пару секунд, Юрий понял, что он кое-чего не учел. А именно своей возросшей чувственности. Как только губы вампира прикоснулись к коже под ключицей, Сидорова коротнуло от избытка ощущений. Губы Дракулы были холодными, но отчего-то не напоминали цедилку мертвеца. Стыкуясь с разгоряченной смуглой кожей Юрия, они несли почти химическую реакцию, от которой по телу тут же разбегался целый рой озабоченных мурашек. Сидоров теперь то, не отрываясь, смотрел в дьявольски красивые глаза с хитрым прищуром, то следил за движениями бледных вампирских губ. Последние совсем не давали ему покоя. Их хотелось оценить тактильно, испробовать всеми каналами восприятия. Юрий легко дотронулся до нижней губы вампира, чуть опустив влажную кромку. И тут же его палец попал в прохладный плен влажного рта. - Ох, ты ж…, - придыханием отозвался лорд. Это было возбуждающе. Касание пальца языком, мягкие посасывающие движения, и Сидоров должен был признать, что никогда еще не видел ничего проникнутого столь явным эротизмом. - Ауч, - чуть дернулся лорд. Дракула укусил его. Боль была абсолютно такой же, как если бы у Юрия кровь брали для анализов. По-видимому, с появлением кровушки вампиру стало интереснее сосать палец. Дракула прикрыл глаза, и Сидоров заметил легкое трепетание светлых ресниц. Всё это жутко напоминало какую-то сублимацию минета. Только вот удовольствие в десятки раз острее, чем то, что когда-либо бывало у Сидорова в постели. - Пожалуй, для моего пальца достаточно, - переминаясь с ноги на ногу, севшим голосом прошептал Сидоров. Дракула тотчас оторвался от него, сохраняя на губах краснеющие разводы. Радужка глаз вампира окрасилась коралловыми узорами, будто в синюю марь, кто-то капнул киноварью. Грудная клетка судорожно поднималась и опускалась, выдавая степень волнения. Ранка на пальце продолжала кровоточить. И Юрий с ужасом подумал о том, что она не затягивается, как обычно. Долго размышлять над шокирующей новостью ему не пришлось, так как кровопийца, снайперски прицелившись, внезапно атаковал венозный ручей на шее. Сидоров застонал, физически ощущая, как тянет кровь Дракула. Возбуждение схлынуло, уступив животному страху. Чувство было гадкое, будто кто-то высасывает из тебя душу. Голова закружилась секунд через двадцать. Юрий готов был поспорить, что и минуты не прошло, как завертелся кабинет. Сознание застилало пеленой искрящихся звездочек. От кровопотери мутило, и пальцы теряли чувствительность, холодея. Сердце колотило удар за ударом, напоминая мечущееся подбитое животное. Юрий всё пытался сосредоточится на какой-то мысли, но она ускользала в лабиринтах страха. «Я умираю», - неожиданно явственно догнал лорд. Осознание этого молнией пронзило угасающий мозг, и в ту же долю секунды Сидорова прошило силовым толчком. Будто тромб с застоявшейся в теле энергией вдруг прорвало ужасающим по величине потоком. Он рвано выдохнул, уставившись впереди себя. Едва не унесшего родовитую жизнь крововопийцу швырнуло силовым ударом в противоположную сторону кабинета. Юрий схватился за шею, ощущая, как по груди бежит багряный ручей. Всё мерзко кровоточило и припухло. Внутри него снова назревало что-то, напоминающее гнойный нарыв. Лорд кончиками пальцев чувствовал невидимые импульсы. Стремительность и маневренность собственных движений, с которой он пересек пространство кабинета, поражала. Юрий теперь одновременно понимал и не понимал себя. Его тело открывало ему завесу возможностей, о которых он и помыслить не мог. Вампир смотрел на него совершенно обдолбанно. Ему понадобилась минута, чтобы сфокусироваться. Радужка еще некоторое время сохраняла алый цвет, и острые клыки оставались агрессивно обнажены. Дракула моргнул еще раз, будто смывая невидимую пелену. - Это впечатляет, лорд Исфир, - зачарованно проговорил он, с трудом поднимаясь с пола. Полуобнаженный лорд теперь отнюдь не выглядел испуганно или дружелюбно. Взгляд черных глаз выражал неприкрытую агрессию и готовность в любую секунду атаковать. - Это скоро пройдет, - заявил Дракула, указывая на окровавленную шею. Вампир болезненно застонал, разгибая по-юношески скроенную спину: - А вот мои способности восстанавливаться несколько ниже. Вскоре цвет глаз вампира приобрел привычную полупрозрачную краску. И теперь с растрепанными волосами и неидеальным костюмом он выглядел слишком по-человечески, что ли. Юрий все еще смотрел на него настороженно и дышал тяжело, но Дракуле парадоксальным образом снова удалось достигнуть эффекта неожиданности. Едва преодолев расстояние между ними, вампир поцеловал лорда.