Жестяная Луна

Ро все еще не мог в полной мере осознать того, что Роуз сама, по её собственному желанию... В общем, подобное действие со стороны девушки не могло его не волновать. Его Святейшество в опере и ей подобных местах никогда не был никогда, и для него было несколько поразительно понимание, что Вайт не ужасает факт, что она будет вместе с ним, что их будут видеть вместе - его собственная мать всякий раз бросалась в слезы даже при одном упоминании, что между ней и Ро есть хоть какая-то связь, а уж перспектива, что кто-то может увидеть его, вообще приводила эту женщину в истерику... да и Платоник, надо признать, вывести в свет его ни разу не пыталась, невольно укореняя застарелое убеждение, что его просто-напросто стыдятся. Даже говоря с полной объективностью, автор смело может заявить, что вот сейчас как раз-таки оснований для того, чтобы стыдиться отношений с Александром-Робеспьером, было предостаточно. И Ро, изредка проявляющий способность к логическому мышлению, с прискорбием сделал тот же вывод, пересилив себя и заглянув в зеркало. Он до крайности редко делал это, не желая еще раз видеть напоминание о своем уродстве, и на всей остальной внешности это сказалось неутешительно: отражающая поверхность с холодной объективностью показывала нечто такое темное, сгорбленное и хромающее. Откинул капюшон - еще более неприятное открытые. Наполовину поседевшие, некогда каштановые волосы, безбожно отросшие и расчесываемые в случае самой крайней необходимости смотрелись как-то...диковато. Фыркнул, попытался выпрямить спину - со стороны выглядело нелепее некуда. Он сдвинул маску сторону, не желая открывать левую сторону, и мрачно уставился на себя. И, черт, именно здесь - очередное неприятное открытие - все было не так уж ужасно. Если бы не этот злобный взгляд и шрам в уголках губ, правая сторона его лица была совсем не уродлива. А, впрочем, какая разница?.. Именно в таком нелепом положении всесильное Святейшество оказался застукан Роуз Вайт. Девушка, ненадолго выскользнувшая из комнаты, чтобы принять притащенные ей лакричные палочки, была в прекрасном настроении - у неё совсем скоро день рожденья, родители приедут, они с Изабеллой и Тианой выбрали платье, послезавтра с Ро в оперу пойдут! Разве это не здорово? Короче говоря, жизнь казалась прекрасной. Однако, заметив жреца, разглядывающего себя в зеркале (о, она помнила о его антипатии к этому жизненно необходимому Рози предмету интерьера), Вайт сразу же насторожилась. - Ро, - окликнула его девушка, застыв в довольно интересной позе с лакричной палочкой в зубах и несколькими в руке. - Что-то не так? - наконец, спросила она, посмотрев на его напряжённую спину. Вышеупомянутый опомнился, надел маску нормально и развернулся. Роуз попыталась себя морально подготовить к тому, что сейчас чего-то - истерика или крики - последует, Святейшество в свою очередь пытался подобных ожиданий не оправдать, напоминая, что собирался стать сдержаннее. Буря, кажется, прошла мимо, так и не разразившись: Ро долго выдохнул и мысленно отозвался вполне себе спокойно, даже практически без горечи: "Все в порядке. Я просто... слабо могу представить себя как человека среди людей. Я привык к своей мантии и к тому, что меня боятся и воспринимают исключительно как жреца, несущего Её волю." - Ро, это нормально - чувствовать себя немного некомфортно без всей этой обычной мишуры. Но ведь там никто не узнает, что ты - это ты. Только мы оба будем знать правду. Тем более тебе бы тоже не помешало немного развлечься, - после минутной паузы заметила девушка, потянув на себя лакричную палочку. - Я тоже немного волнуюсь. Но все же почти уверена, что все будет в порядке! Святейшество решил спешно сменить тему, пока он не вылил на Рози весь поток своих переживаний и сомнений - для этого подходила Платоник с её железными нервами и всегда холодной головой, а не милая и без того смущенная девочка. Впрочем, к Платоник теперь... опять не то. О "мисс Норт" тоже лучше уж не думать сейчас, еще хреновее становится - маловероятно, что теперь та будет сильно рада видеть жреца и уж тем более чего-то выслушивать. Другая тема, срочно, другая тема... "Ты говорила, что у тебя скоро день рожденья?" - Ага, - Роуз тщетно попыталась улыбаться не так широко и не так нелепо. - Мама и папа наконец-то приедут! - она не хотела говорить об этом много, но, будучи сильно взбудораженной и воодушевленной ожиданием, молчать просто не могла. - Может, они привезут мне какие-нибудь подарки... Да даже наверняка привезут. Ух, здорово. Я сказала Тиане, Яну и Изабалле тоже, может, и они мне что-нибудь подарят? Люблю день рожденья за подарки! - Вайт смущенно кашлянула, понимая, что трещит без умолку. Это не слишком-то красиво с её стороны. - Я, правда, жду этот день. "А как обычно проходит этот день? Что в нём... что в нём такого особенного? Ты говоришь о подарках. Расскажи, что тебе дарят, пожалуйста," - попросил Ро, а его глаза за белой маской немного сузились, глядя на смущённую и вместе с тем взбудораженную таким событием девушку, что более не могла скрывать своих внутренних волнений из-за предстоящего торжества. Роуз немного удивилась. Она честно считала, что жрецу вот уж точно будет неинтересно слушать её щебетания на эту тему. Ну, раз уж он сам просит... - Ну, в Столице, как только я просыпалась, то, сколько себя помню, сразу бежала на кухню. Там стоял такой большой вкусный торт со свечами... Моя мама так вкусно готовит, особенно всякие сладости, а торты - это вообще самое вкусное. Потом я надевала какое-нибудь красивое платье, к нам приходили в гости соседи, тетя с мужем, две мои бабушки, дедушка и парочка моих друзей и подруг. Они приносили подарки! Хм... разные подарки на самом деле, я уже и не помню все, - Рози немного смутилась. Не говорить же, что из всех подарков она больше всего запомнила огромный красный мяч (пять лет) и невероятно красивую фарфоровую куклу, которая умела закрывать глаза (восемь лет)? - Я люблю всякие милые вещи. И вообще, почему ты спрашиваешь об этом? - немного насмешливо уточнила Вайт, широко улыбнувшись. "Я просто думал, что это, наверное, замечательно, когда у тебя есть свой собственный день. И ещё я тут подумал, что хотел бы что-нибудь тебе подарить. Ведь так можно? То есть... любой же может подарить этот самый подарок?" - как-то несколько нелепо спросил Его Святейшество, видно, слегка замявшись от подобных слов с своей стороны. - Ну да! - кажется, Рози обрадовалась еще больше. Ей было бы приятно получить подарок от Ро. Девочка даже захихикала, прикрывая рот руками, немного испачкавшимися в лакрице. - Я буду рада получить подарок от тебя, - и тут девушка осеклась и все так же непосредственно, но уже с некоторой озадаченностью отметила. - Ты об этом так странно говоришь, Ро! Если бы у тебя был день рожденья, я бы не стала спрашивать, чтобы подарить что-то... Кстати, а когда у тебя? Чтобы мне заранее знать. "Не знаю, точнее не помню, но Платоник точно выбирала день, чтобы он был моем днем рожденья. Но я не считаю его чем-то особенным. Так что тебе лучше спросить у неё, наверное," - заметил Ро, пожав плечами и садясь на табурет, перед этим прикрыв зеркало чёрной плотной тканью. Роуз стало как-то неловко. Естественно, откуда же ему знать точную дату своего появления на свет? Но все равно, блин, странно как-то: "Платоник выбрала день". Странно и... немного грустно, пожалуй. Вайт почувствовала, как её весьма чувствительно кольнула горькая жалость - и от этого смутилась еще больше. Ро заметил легкое смущение собеседницы, ровно как и её озадаченность, но предпочел ничего не говорить, пока сама Рози, не сдержавшись, не пробормотала: - Это довольно странно... что ты так безразлично относишься к этому дню. "Когда Платоник в первый раз объяснила мне суть праздника, я не испытал никакого желания отмечать его - с моей стороны неправильно радоваться тому, что я был рожден. Напротив, я об этом регулярно жалел. А сейчас... сейчас уже как-то глуповато. Торт мне, как ни крути, не светит, - Вайт запоздало вспомнила, что ему нельзя есть сладкое. - Во-первых. Во-вторых, черт знает, сколько бы туда нужно было бы ставить свечей. Я считаю, что мне двадцать один, но это... ориентировочно. А подарки меня смущают, Роуз. Я не умею за них благодарить." Иногда девушке представлялось очень глупым, когда она начинала с ним сюсюкаться, проявляя свое расположение, потому что Роуз по-прежнему считала жреца "взрослым и сильным", несмотря на иногда совершенную нелогичность его поступков. В её понимании человек, имеющий власть и умеющий вызывать страх, не мог быть слабым. Даже те моменты, когда Ро уж чуть ли не на коленях перед ней ползал и нес всякий бред, когда однажды в грозу, рассказывая о своей матери, плакал, нелепо пытаясь зажать себе рот, не могли вытеснить из памяти других - толпу, в страхе и благоговении расступающуюся перед фигурой в черном, крики дхан-корских солдат в ту снежную ночь... Да, с одной стороны было безумно глупо непосредственно вести себя с ним. Но с другой, она уже имела счастье лицезреть, к чему приводит напуганное безразличие и безучастие! Вайт ведь больно ему делает, когда остается безразличной. Девушка грустно вздохнула и с какой-то молчаливой нежностью и по возможности крепко обняла эту самую "жуткую фигуру в черном" со спины. Он замер и как-то весь напрягся. - Тебе же нравится, когда я тебя обнимаю? "А человеку нужно дышать?" - растерянно донеслось в ответ. - Конечно, - немного непонимающе пробомортала Рози, испытав легкий укол смущения. Иногда она чувствовала себя распущенной, когда выкидывала что-нибудь такое. "Вот и незачем... спрашивать такие очевидные вещи." - Ну-у, я хочу, чтобы ты сказал, - в конец смущенно пробормотала Роуз. Она сама не понимала, что творит. Но ей так хотелось - очень сильно хотелось, и, кажется, ничего ужасного она не делала, хотя мотивов своих не понимала совершенно. "Что?" - он сейчас, наверное, что угодно был готов сказать, лишь бы девушка не отстранялась. - Что тебе нравится. "Я часто это говорю, Роуз. И порой весьма... и даже слишком многословно. Я не в силах верить тому, что могу испытывать нечто, приятное до такой степени, мой разум этого просто не принимает. И я тебе... говорю. Иногда "немного" непоследовательно и эмоционально." - А я хочу вслух. Твоим настоящим голосом. "Я ведь могу развернуться и обнять тебя в ответ? - получив быстрое и несколько непонимающее (зачем спрашивать-то было?) согласие, Ро вздохнул. - Мой настоящий голос, кажется, мало подходит для того, чтобы говорить слова любви." - Но я хочу! Нормальный у тебя голос, самый обычный, - ну да, она перевирала и даже не немного. Она помнила, что раньше испытывала волну какого-то животного страха, слыша эти резкие, зачастую отрывистые и хриплые звуки, напоминающие то крик хищной птицы, то змеиное шипение, то рык, а никак не человеческую речь. - Ро, ну пожалуйста. Скажи вслух. Он сглотнул с какой-то болезненной неуверенностью, однако не решившись пойти против просьбы. Рози немного отстранилась, чтобы требовательно смотреть сквозь прорези в маске, однако продолжая держать руки на его плечах. Её каре-зеленые глаза сверкали тем же бледным сухим огнем, который мы до этого имели счастье видеть лишь в глазах Святейшества. - Что именно? - наконец едва слышным шепотом выдал Ро. - Что ты хочешь услышать?.. Роуз обняла его крепче, на секунду прижавшись щекой к чужой груди - почему-то девушку неожиданно тронула эта готовность выполнять её просьбы. Даже такие... не совсем логичные и глупые, которые сама Вайт даже толком-то не понимает. - Скажи, что тебе нравится, когда я тебе обнимаю. - Мне... - он отчего-то нервничал, тоже находясь в некоторой озадаченности и смятенности от происходящего. Ро тоже ощущал нечто такое, что плохо понимал. - Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. - Скажи, что ты любишь меня. - Я очень... очень люблю тебя, Роуз. Девочка довольно улыбнулась - в этой улыбке промелькнуло нечто, напоминающее счастье. Но почти тут же она отстранилась и на редкость серьезно, уже даже без смущения, взглянула на Ро. Она сняла с него маску. Не просто сдвинула в сторону - совершенно сняла. Жрец дернулся было, попытался закрывать лицо руками, но хрупкая Вайт с неожиданной силой вцепилась в его руки, глядя прямо в глаза твердым немигающим взглядом. - А теперь скажи, что ты не чудовище. Не монстр. Не урод. - Роуз... - вот уже точно на человеческий голос мало походило. На хрип какой-то скорее, в котором весьма трудно было различить конкретную палитру эмоций. Его взгляд нервно заметался, объятия разжались, но Рози по-прежнему крепко сжимала пальцы. - Ну? Ро, ну давай, скажи. Пожалуйста. Я прошу. Я очень прошу. Скажи. Когда ты скажешь, ты поймешь, что в это не так уж трудно верить, правда? Давай. Он чаще задышал чаще и глубже - это было лишь признаком яркости эмоций, сильного волнения и какого-то неопределяемого страха. - Ну пожалуйста! Скажи мне. Скажи, что ты не чудовище. "Моя мать... - несколько невнятно донеслось до неё. - Моя мать не разрешала мне говорить вслух о том, что я чувствую к ней что-то. Ей, кажется, была отвратительна сама мысль о том, что я... что это существо её безумно любит и плачет, потому что не может обнимать её и целовать. Она запрещала называть её "мамой" вслух," - Роуз и сама не понимала, какую застаревшую муть она сейчас неосознанно вытащила на свет со дна его грязной души. Она сама не понимала, как правильно себя вела, не осознавая собственных действий. Судьба опомнилась и пришла в ужас, увидев, что сотворила с ним? И потому решила немного поуправлять искренне желавшей помочь девушкой в попытке исправить, очистить? Тогда судьба действовала правильно. Психологические раны, даже застаревшие, надо обрабатывать, иначе они никогда не заживут - только психологическая гангрена начнется. - И она говорила, что ты - чудовище? - Она очень много... обидного говорила. И плакала. Роуз, тебя ведь не заставляет плакать то, что я тебя люблю, да? - Не заставляет. Ни в коем случае. А твоя мать просто глупая женщина, я тебе уже говорила! Мерзкая глупая женщина, которая несла всякий бред. Ох, и зачем ты ей веришь? Не надо ей верить. Так что, давай, говори, - Рози немного испуганно осеклась и договорила. - Александр-Робеспьер. Он едва ли был в том состоянии, чтобы задавать какие-то вопросы. - Я... - девушка снова сжала объятия. - Я не... не... - у него, кажется, отчаянно заплетался язык, и голос то и дело срывался. - Давай же, - с нежностью и некоторым испугом поторопила Вайт. - Давай... - Я не чудовище, - выпалил он наконец. Потом сглотнул, испуганно втянул голову в плечи, словно опасаясь чего-то, и быстро продолжил шептать. - Я не чудовище. Не... не монстр. Я не урод... - Молодец! - с непонятной радостью вскрикнула Рози, приподнявшись на носочках и быстро поцеловав его в изуродованную щеку. Она даже почти не ощущала отвращения. - Ты же хороший, правда. Ты как все люди, честное слово, ничуть не хуже. Они просто глупые все, - девочка с трудом сглотнула, ощущая, как сердце сильно стучит о грудную клетку. - Я тоже глупая, до меня все долго доходит... Ты ведь сам решаешь, быть тебе человеком или чудовищем. А то, как выглядит твое лицо, не делает тебя... не человеком. Ро? Ты слушаешь? "Глупое зеркало! - смутным эхом донеслось до девушки. - Глупое..." - Глупое, - покорно согласилась Вайт. - Поэтому ему незачем верить. И людям. Они вечно говорят всякую ерунду, потому что сами злые жестокие чудовища. А мне! - Рози, кажется, сама была в не совсем здравом разуме сейчас. Это было как раз то эмоциональное состояние, в котором Ро частенько принимался нести бред, теряя нить того, что сам же говорит. Сейчас подобное было с Роуз. - А мне нет дела до зеркала. Никакого! Я знаю, что ты обычный человек. И я... я люблю тебя, Ро!