Жестяная Луна

Тиана в таком случае сказала бы, что "за базар надо отвечать" - то есть, если уж ляпнула такое, то должна нести полную ответственность за свои слова. Но Роуз, определенно, была не готова - она не могла понять, как язык повернулся сказать то, в чем девушка была просто ни капли не уверена. И ей стало страшно. Ро не требовал никакой конкретики, ни разу даже не поднимал эту тему, но Вайт видела, что невольно дала ему надежду - Святейшество был совершенно очевидно счастлив: за эти сутки он, кажется, улыбался больше, чем за все их предыдущее знакомство, его глаза мерцали, один раз Рози даже услышала его смех (вот этого точно вообще никогда не было), да причем не тот каркающий, злобный смех черного мстительного призрака, а самый обычный, такой... такой человеческий. И Роуз от этого было страшно. Страшно представить, что он испытает, если эти слова окажутся неправдой! Ну и зачем она сказала, не зная наверняка? Зачем? А Его Святейшество, между тем, прекрасно видел, что Роуз теперь неловко, и все понимал. Но он ничего не мог сделать с собой, потому что всякий раз, закрывая глаза, слышал тоненький нежный голос: "Я люблю тебя!"... Всевышняя, "люблю"! Даже если эта фраза окажется бессмысленной, продиктованной лишь порывом, он все равно будет счастлив - лишь из-за того, что имел возможность услышать это. - Ро... - девушка все-таки нашла в себе сил заговорить об этом. Ей хотелось провалиться сквозь землю. - Я это сказала... слишком рано. Я еще не уверена. П-прости, пожалуйста. Мне очень стыдно! Вопреки ожиданиям, реакция оказалась не такой уж ужасной. Он, кажется, и не особенно-то расстроился, лишь головой покачал: "Все в порядке, Роуз. Я знаю, что это не стоит воспринимать слишком остро. Я не буду требовать у тебя каких-либо подтверждений того, в чем ты сама... не уверена. Великая, да одно лишь то, что ты допускаешь вероятность подобного, заставляет меня чувствовать счастье. Мог ли я мечтать хотя бы о симпатии? Любая мысль о том, что ты когда-нибудь будешь рядом, казалась совершенно безумной. Черт возьми, - девушка поняла, что даже обычный трагичный настрой не может овладеть им сейчас. - Ну, положим, что я просто был очень рад это слышать. Это же говорит о том, что ты... что ты допускаешь возможность... - она не стала указывать, что он несколько повторяется в своих высказываниях. - Что это может быть, ну, или хотя бы нечто похожее. " - Что "это"? - со смесью унылого любопытства и сочувствия уточнила Вайт. Она начинала потихоньку осознавать, что не такой уж Ро и всесильный, не так уж непредсказуемо его поведение. Она медленно подходила к понимаю, что, несмотря на то, что в неком подобии отношений между ними он, вроде бы, безусловно главный, несмотря на то, что девочка его слушается, у неё самой власти над ним даже больше. И это было... очень странно. Рози всегда считала себя слабой, да и вообще, придерживалась несколько романтичного мнения, что девушки - кроткие создания, которых должны защищать, которые всегда находятся в некотором добровольном подчинении. А сейчас разума медленно, но неуклонно достигала эта смутная, пока еще не оформившаяся достаточно четко мысль. И её пугала эта не до конца понятная власть над ним, над сердцем, чувствами и даже в некотором степени над поведением - власть женщины над мужчиной, который любит её. Ответ лишь только подтвердил невысказанные опасения. - Любовь, - он, кажется, несколько смутился. - Я всю жизнь хотел, чтобы меня любили, но это было такое абстрактное, такое нечеткое, - он замялся, подбирая слова. - Весьма далекое. Что-то вроде смутного призрака, про которого не знаешь, существует ли он вообще или это лишь грезы и ничего больше. Вайт в очередной раз ощутила укол стыда, смущения и тоски. Не одна она не умеет любить. Наверняка девушка не знала, но почему-то предположила с практически полной уверенностью, что в его жизни это тоже первые отношения. Ведь наверняка у Его Святейшества не было девушки... Поняв, о чем она размышляет, Роуз смутилась. Раньше она о таких вещах даже и не задумывалась. - Нет, это определенно не призрак, - то ли успокаивающе, то ли виновато забормотала студентка. - Я даже думаю, что я смогу... я буду... мне только нужно еще немножечко времени. Хотя, может, что и не немножечко, - со скорбью призналась она. - Но это не так нереально и невероятно, как ты считаешь. Он сглотнул и медленно втянул в себя воздух. Потом каким-то испуганным жестом положил руку на завязки маски. "Я понимаю, - растерянно донеслось в ответ. - Во всяком случае теперь точно понимаю, что тебе нужно время, что нам обоим нужно что-то менять в себе, в особенности - мне самому. Как ни взгляни, я не самая лучшая партия, - это он сегодня решил продемонстрировать способность к логическому мышлению. - Странно, раньше и в голову не приходило думать о своем поведении с такой стороны. Но, Роуз, теперь я стараюсь. Правда стараюсь," - Ро осекся было и заговорил вслух. - Не понимай это в качестве оскорбления и заранее извини, если это очередное проявление мнительности, но мне кажется, что теперь между нами нечто довольно серьезное. Куда глубже, чем раньше, - он нервно застучал свободной рукой по столу, однако продолжая говорить вполне спокойно. - И мне нужно знать... Ох, пожалуйста, только ответь честно. Обещаю, что буду держать себя в руках. "Роуз, все то, что ты попросила меня сказать вслух," - девушка увидела, как инстинктивно сжался кулак на его правой руке. -...это правда? Ты действительно так считаешь? Рози вопреки обыкновению даже не смутилась. Она внимательно, как-то совершенно спокойно, даже уверенно посмотрела на собеседника и медленно кивнула. - Да. Да, разумеется, Ро, я считаю именно так, - девушка вздрогнула, но причиной этого послужило воспоминание о том дне, когда Его Святейшество впервые показал ей свое лицо. "Монстр!". "Чудовище!". Сейчас это причиняло определенные страдания. Как она только могла бросить подобное, блин? - Я бы не стала пытаться убедить тебя в том, во что сама не верю. "Значит, ты, - можно было неплохо различить его сомнения и неуверенность, которые, вопреки обыкновению, не были окрашены болью или отчаяньем и вовсе не приняли истерический характер. Это действительно было лишь непонимание, совершенно спокойное, даже скептическое, с практически неощутимой примесью робости и надежды. - Ты, правда, считаешь, что я - как все люди? Ну, это "не монстр, не чудовище". Ты, получается, в самом деле считаешь, что я - обычный, нормальный, человек?" - Ага, - девочка даже улыбнулась этому детскому недоверию, облеченному во взрослое здравомыслие. Ро глубоко вздохнул. "Тогда я могу?.." - А? - Вайт моргнула, не сразу сообразив, о чем он спрашивает. Однако, когда её взгляд соскользнул на замершую на завязках руку, Рози все поняла и поспешно кивнула. - Да. Да, конечно! Я очень рада, что ты сам хочешь это сделать, - немного нелепо закончила она, тепло улыбнувшись. Он быстрыми резкими движениями развязал завязки, снял маску, коротко прикрыв глаза на несколько секунд. Роуз этим бессовестно воспользовалась, чтобы внимательно рассмотреть когда-то так напугавшее её уродство - раньше она боялась вот так пялиться, да и вообще, прекрасно знала, что не сможет сдержать проявления тех эмоций, которые запросто могли бы обидеть. Сейчас Его Святейшество не видел выражение собеседницы, и Рози могла разглядывать, не опасаясь. М-да. Что бы там ни говорили о том, что чувства делают людей прекрасными в чужих глазах, Ро, хоть убейте, красавцем ей сейчас не казался. Но, впрочем, монстром тоже. Между тем, Святейшество уже успел открыть глаза и все таким же резким быстрым действием дернуть к себе зеркало. Рози, сообразившая, что он так же бесцеремонно разглядывает сам себя, как девушка несколько секунд назад, стала с прискорбием готовиться к эмоциональному взрыву. Которого неожиданно не последовало. Его взгляд выражал некоторую досаду и - вот уж совсем удивительно! - что-то, напоминающее любопытство. "Я предпочитал не смотреть на "это", - несколько отстранено раздалось в голове у Роуз. - Даже если приходилось пользоваться зеркалом, "это" я стал бы разглядывать в последнюю очередь. Забавно, я думал, что все еще хуже. Но в действительности - неприятно. Ну... уродство же, в самом деле, Роуз," - он оторвался от зеркала и снова обернулся к девушке. Она была весьма поражена его спокойной досадой и даже рассудительностью, особенно в этом вопросе, весьма болезненном для Ро. Однако, сбросив с себя легкое оцепенение, Вайт поспешила подойти, просто чтобы была возможность дотрагиваться - что девушка и сделала, осторожно положив ладошку на его плечо. - Ну, я не умею врать, - она вздохнула. - Сперва мне действительно было... некомфортно. Но, знаешь, сейчас это уже и не кажется особенно важным, - это была правда. Это не так уж отталкивало, но все же, будем честны, Вайт предпочла бы не смотреть, если бы была возможность, и очень бы порадовалась, если бы его лицо выглядело... эм... нормально. Но Рози никогда бы не отказалась от него именно из-за внешности. - И тебе правда не бывает противно? - с недоверчивым скептицизмом уточнил Ро, все еще достаточно спокойно, хотя в глазах уже зажегся мерцающий судорожный огонек, знакомый Вайт. - Я не понимаю, зачем задаю этот вопрос. Черт возьми, да мне самому противно, а тебе вдруг не должно быть, пф! Но все же ответь. Бывает. Не то, чтобы прямо "противно", но неприятно - точно. Однако Рози понимала, что правда причинит ему боль и обидит - очень не хотелось отвечать, но неловкое молчание выдало бы все яснее ясного. Нужно срочно что-нибудь сделать, пока он не понял!.. Решение пришло в голову спонтанно, времени колебаться не было, и Роуз, испуганная и от этого решительная, как-то очень легко смогла свершить то, чего в жизни не могла бы представить. Она поцеловала его в губы - поцеловала сама, первой! Ро был явно поражен этим порывом, но, конечно же, возражать не стал. Он, несколько секунд находясь в ступоре, позволил ей действовать самостоятельно, по собственному усмотрению, податливо приоткрыв рот навстречу все еще немного неловким, но до безумия приятным ласкам. Это был первый раз, когда не он целовал Роуз вот так, а она целовала его... От этих новых ощущений Его Святейшество бросило в жар, и он до ужаса ярко ощутил импульсы удовольствия, расходящиеся по его нервам, которые вызывали короткий сдавленный полустон-полувыдох. Ро уже немного освоился с процессом и не до такой степени боялся сделать что-то не то, поэтому позволил себе чуть расслабиться и сосредоточиться на возникающем удовольствии. Он обнял девушку за талию, совсем чуть-чуть прижав к себе, и стал отвечать чуть менее неуверенно, чем раньше, но по-прежнему аккуратно - Мне считать это ответом?.. - хрипловато и совершенно негромко уточнил жрец, взгляд которого сделался каким-то блуждающим и немного рассеянным. Вайт смущенно улыбнулась, сделав попытку отступить, но обнаружила, что её все еще держат за талию, не особенно торопясь отпускать. Девушке стало как-то стыдно за то, что она вытворяет - но, с другой стороны, почему бы и нет? Мама часто целовала отца первой!.. Н-но ведь они женаты... Ладно, неважно! Никто ведь не видел, здесь нет никого, кроме её самой и Ро. Рози решила не вырываться (Его Святейшество ведь еще и неправильно понять может подобное) и с некоторой осторожностью опустила руки на его плечи - теперь это стало походить на настоящие объятия. - Я никогда не видела раньше, чтобы ты улыбался, - шепотом поделилась девушка. - Да уж, наверное, улыбка у меня выглядит просто очаровательно, - в ответ последовало фырканье, но совершено не ядовитое, скорее уж мягкое. - Роуз... - он беспомощно замолк, но все же договорил хриплым прерывистым голосом, сжав руки чуть сильнее и неуверенно упершись лбом в острое плечо девушки. - Я так люблю тебя... Ты - самое важное, самое лучшее, что было в моей жизни, понимаешь? Меня никто раньше не обнимал так, никогда! Сейчас я чувствую твое тепло, твои руки на своих плечах, на моих губах все еще играет блаженство от твоего поцелуя, и я не могу найти в себе силы верить своему счастью. Я люблю тебя, больше всего на свете! И если ты только... если ты уйдешь во второй раз, я не выдержу, я точно умру! - Ро, все хорошо, - поспешно забормотала несколько испуганная этой непоследовательной сбивчатой тирадой Роуз. - Я же не собираюсь бросать тебя, - она горько сглотнула. - Все в порядке. Ведь все уже лучше, правда? - девушка замолчала и решилась робко, с некоторым смущением спросить. - За что... за что же ты меня так любишь? Я же самая обычная! "Я не знаю, - рассеянно последовало в ответ. - Я люблю тебя не за что-то определенное, просто за то, что ты есть."

***

- Ой, Ро... - Роуз слегка смутилась и переступила с ноги на ногу. - Я тебя даже и не узнала. Она привыкла его видеть в бесформенных черных одеждах жреца либо же в чем-то таком потрепанном, несколько бандитского вида, поэтому не узнать было в самом деле немудрено. Его Святейшество в кои-то веки напоминал приличного человека - фрачный костюм, в самом-то деле (лишь галстук оказался таки выше его сил)! В этой одежде его обычно сгорбленная спина выглядела как-то более прямо, и Ро казался выше ростом. Помилуйте, он даже волосы соизволил расчесать и собрать... И маска была другая - черная, более дорогая и куда менее жуткая. Если не знать, что под ней, то... Роуз все-таки покраснела окончательно - что-то сошлось наконец с её давним детским идеалом. "Я чувствую себя изрядно глуповато, - несколько недовольно разнеслось в мыслях девушки. Впрочем, Ро явно смутился, насколько можно было судить. - А ты... ты такая красивая. Даже трудно верить, что мы пойдем вместе и тебя это не возмущает и не ужасает." - Что ты глупости говоришь! - возмутилась студентка. - Ты такой красивый сегодня... - Ро ощутимо дернулся. Рози почти тут же поняла, что именно сказала и кому, смутилась еще более сильно и поспешила перевести тему. - Правда красивое платье? Она чуть по-детски покружилась, из-за чего светло-голубой подол немного взвился ввысь. Платье было дорогое, с пышным подолом и корсетом, к нему прилагались перчатки, которые девушка не умела носить, и сложная прическа с массой шпилек, к которым Вайт не привыкла. Однако оно того стоило. - Да, - Ро сообразил, что ему лучше будет говорить вслух здесь. - Да, Роуз, ты просто... просто ангел, - повисло смущенное неловкое молчание, в ходе которого каждый старался как-нибудь понезаметнее разглядывать второго. - Пошли, мы же опоздаем, - наконец спохватился Его Святейшество.

***

Изабелла Ларель изволила лаконично охарактеризовать оперу: "это что-то на любовную тему" - она была вполне права. Такие вещи не становятся произведениями искусства и достояниями на века, но во время них никто не зевает и не затыкает уши, журналисты пишут благосклонно-нейтральные статьи, критики оценивают шестерками или семерками по десятибальной шкале. Говоря короче и проще, и с технической точки зрения, и с точки зрения сюжета опера была средненькая, не восхитительная и не плохая, типичное "что-то на любовную тему". Но Роуз смотрела на происходящее с открытым ртом, ибо ничего лучше она никогда не видела. И само здание, и его роскошь, и разряженная в пух и прах публика, и звучание настоящего оркестра - все это казалось маленькой провинциалке просто невероятным. На сцене, собственно, происходило следующее. Старый уродливый, но отчасти всезнающий колдун (Ро заерзал, но фыркать не стал) влюбился в молодую прекрасную девушку по имени Маргарита. Девушка была симпатичная, добрая, но несколько глуповатая. В начале первого акта колдун надрывно орал горестные пассажи про "огненный глас бессильной страсти", а объект его воздыханий козочкой скакал по сцене и в перерывах между стенаниями анонимного поклонника принимался радостно распевать, как солнышко красиво светит, цветут цветочки и "какую красотой земной наполнен мир". Определенно, в этом контрасте между двумя персонажами что-то было, если бы певице, исполняющей роль юной и невинной Маргариты, явно не было за двадцать пять. Вышла парочка каких-то левых персонажей и быстренько пропела, как они друг друга любят. Ушли. Маргарита, тоскливо глядя вслед, стала завывать, что в ней проснулся "свет чувств, неведомых доселе" и "как ж жить теперь, ведь он женатый" (Ро обеспокоенно покосился на Роуз и нахмурился, словно что-то прикидывая). - Ты чего? - шепотом уточнила Вайт, ощутив на себе тяжелый взгляд. "А что это она так резко влюбилась? - возмущенно последовало в ответ. - Едва увидела, и сразу "свет чувств", - Его Святейшество явно запамятовал, каким образом возникло его собственное чувство. - Это потому что у него рожа смазливая, что ли?" - Ну, я не знаю, - неловко замялась Роуз, которой как-то не приходило в голову взглянуть на сюжет с логической точки зрения. - Может, колдовство какое-нибудь... Или любовь с первого взгляда. Такое ведь бывает... Все, давай дальше слушать. Несчастный влюбленный тем временем, сообразив, что Маргарита воспылала чувствами к другому собрался самоубиваться. Минуты три ушло на его изливания касательно "смерти свежего глотка" и выразительные помахивания чашей с ядом. Однако самоубийство было отложено из-за появления какой-то новой личности, представляющей из себя фигуристую красотку в черных одеяниях, которая, красиво отбросив назад копну роскошных и невероятно длинных черных волос, стала чистейшим восхитительным сопрано предлагать несчастному сделку с Тьмой. Условия были обычные - душу в обмен на молодость и красоту. Едва эта "демонесса-искусительница" запела (она единственная из исполнителей, пожалуй, в совершенстве владела своим сильнейшим голосом), Ро явственно занервничал, принявшись машинально стучать пальцами по подлокотнику. "Мне кажется, я её знаю, эту певицу, - то ли взволновано, то ли раздраженно пронеслось в голове Вайт. - Очень надеюсь, что я ошибаюсь, но, черт... Я не разбираюсь, конечно, но этот голос!" Еще минут пять неудавшийся суицидник ломался, но все его сомнения разбивались о доводы роковой красоткой, которая между делом представилась злой ведьмой Зельдой. Такой голос в самом деле невозможно было спутать не с чем - он то взлетал к самым небесам, то издавал низкие, тягучие и какие-то томные звуки. В конце концов, барышня, активно сверкающая своими длинными ножками, красиво кривляющая и выводящая просто невероятные трели, таки уломала несчастного подписать контракт своей кровью. На этом закончился первый акт. Во время антракта в зале появилось некое оживление, повис мирный гул голосов, зашуршали платья. Роуз обернулась со сверкающими от восторга глазами. Она не видела недостатков, просто потому что ей не с чем было сравнить (в провинции такой огромной оперы с полноценным хором, оркестром и балетной труппой не было), все казалось невероятным и волшебным. - Правда же, здорово? - радостно вопросила она, собственно, не особенно и нуждаясь в ответе. - Я так благодарна Изабелле за то, что она уступила нам билеты... Ро, что такое? - оборвалась девушка, заметив некоторую нервозность жреца (закономерно возник легкий сквозняк, но никто, кажется, и не обратил внимания). - Все хорошо, - быстро отозвался Ро. - Тебе нравится? - Конечно! Я никогда ничего подобного и не слышала. Больше всего мне понравилось, как пела Зельда, хотя она, вроде бы, плохой персонаж... Просто у неё такой красивый голос! - поделилась своими впечатлениями Роуз, смущенно сжав пальцы в непривычных дамских перчатках. - Ты говорил, что знаешь эту певицу? "Я надеюсь, что мне показалось и что это не та, о ком я думаю, - Ро вздохнул. - Черт, как же здесь много людей... - он сменил тему, бросив недовольный обжигающий взгляд в зал. - Меня это нервирует. Скорее бы антракт закончился." Началом второго акта послужила помиральческая песня Маргариты, в которой она скорбно делилась, как искушает её "любви запретной и нечистой ярко-алый плод". Едва она закончила и уныло утащилась за кулисы, сцену оккупировала та самая Зельда. Ах, что это была за ария! Если и могло бы что-то из этой довольно средненькой оперы стать шедевром - то только она, только в исполнении этой певицы с её невероятным голосом. Мало того, что весьма изящно сложенная леди брала такие ноты, что иногда походила на звучание скрипки, так она еще и ухитрялась каким-то образом передавать выражение злобного торжества, коварства и ненависти, и плюсом двигаться по сцене, чувственно выгибаясь или взмахивая руками. Зельда пела о том, что когда-то она была невинна и чиста, как Маргарита, но любимый человек её предал - её сердце почернело, и она стала злой ведьмой, которая ненавидит и хочет заставить страдать всех, кто любит и любим. У Роуз дыхание перехватило, и, кажется, сердце остановилась, когда певица играла своим голосом, непринужденно переходя от горестного завывания и к игривому призыву, от низких нот к высоким... Из ложи было видно, что за все время исполнения с её губ практически не сходила улыбка, несущая, правда, совершенно разные эмоции. Когда Зельда допела, в зале на секунду потух свет. Потом на сцене обнаружился помолодевший и приосанившийся после сделки с темными силами колдун, который стал упорно подбивать клинья к не менее упорно отшивающей его Маргарите. В итоге, герой-любовник шлепнулся на колени и с претензией на драматизм заорал, что без неё ему не жить. По задумке, очевидно, девушке полагалось смущаться и ощущать некоторую вину, но не актерским мастерством, не голосом исполнительнице передать этого не удалось. Колдун свалил и стал горестно размышлять на тему: "Да что ж теперь-то не так?", а Маргарита на другом конце сцене декламировала: "В душе его живет неведомая тьма, и то меня пугает, а мой любимый - солнца утреннего луч". "Вот дурочка! - поражалась про себя Роуз, имея в виду Маргариту - Разве она не видит, как сильно он её любит? И чего только боится-то?.. Почему не может понять, кто нужен ей на самом деле?" "Вот идиот, - мрачно возмущался Его Святейшество, имея в виду главного мужского персонажа. - Что он к ней так бесцеремонно лезет со своими изливаниями? Напугает бедную девушку, да и только." Маргарита отправилась признаваться своему возлюбленному - получила от ворот поворот и заверения, что он честный человек и любит только свою жену. Девушка, что-то горестно плача и проклиная жену, которой "сердце он свое отдал" пошла топиться. Оказалась спасена этой самой женой. Послушала заверения, что все еще будет и мужика еще найдешь, передумала топиться, осознавая, что наверняка повесит груз вины на возлюбленного и его женщину. Решила уйти и помереть где-нибудь тихо-незаметно. Колдун тем временем стал предъявлять темным силам претензии, ибо что-то методы их несильно действуют - молодой, красивый, а Маргарите как по барабану было, так и теперь есть, так что путь душу обратно возвращают. Просьба была удовлетворена - красоту-молодость забрали, душу вернули. Этот тоже пошел помирать. Встретился с Маргаритой, которая уже было влезла в петлю, стал утешать и требовать не делать глупостей. Девушка поплакалась и из петли вылезла, не узнав своего воздыхателя в его истинном виде. Запели вместе какую-то абстрактную бредятину на тему всеобъемлющей любви - свет опять неожиданно погас, а когда вспыхнул, на месте уродливого старика оказался вполне презентабельного вида молодой человек. Песню допели. Второй акт закончился. - Я не поняла, - жалобно выдала Роуз, быстро заморгав. Пару раз она, будучи эмоционально чувствительной, даже чуть не расплакалась, но теперь была весьма растеряна. - Я не поняла... А чем все закончилось-то? - Я тоже не очень соображаю, - честно признался Ро. - Ну, наверное, так задумано было, - неуверенно пробормотала Роуз. Впрочем, почти тут же на лице снова появилась немного смущенная, но вполне счастливая улыбка. - Здорово, правда?