Жестяная Луна

Как это ни удивительно, на следующее утро первой проснулась как раз-таки Роуз. Едва ли осознав себя спросонья, девушка уже поняла, что ей тесно и немного жарковато - удивленная Вайт открыла глаза и сообразила, что во сне её стискивают не хуже, чем сама она когда-то своего игрушечного зайца. Следом пришли и остальные мысли и ощущения - не то, чтобы очень сильная, но все же боль между ног, непривычно обнаженная кожа, соприкасающаяся с чужой, тоже обнаженной, и ужасный, просто вытаптывающий все внутри стыд за вчерашнее. Вайт закрыла глаза обратно, "любуясь" на щедро предоставленные памятью фрагменты, демонстрирующие, что и как происходило, и испытала очень острое желание уснуть обратно. С одной стороны, нельзя сказать, чтобы она жалела или обвиняла в чем-то Ро, но с другой: как себя теперь вести совершенно не знала. Девушка, приложив некоторые усилия, перевернулась на другой бок и с какой-то непонятной смесью чувств посмотрела на мужчину, которому вчера отдала свою невинность. Его Святейшество спал, уткнувшись уродливой стороной лица в подушку и таким образом будто пытаясь спрятать её даже во сне. Роуз никогда раньше не видела его спящим... На неё по какой-то причине накатило чувство болезненной нежности и осознание собственной любви. И одновременно с этим возникло непосредственное любопытство и навязчивая неловкость из-за отсутствия одежды на себе. Вчера она практически не касалась его - была слишком смущена, напугана, поглощена собственными ощущениями, да и, говоря честно, мало представляла, что делают женщины в такие моменты. Рози вытянула руку, не без труда освободив её, и медленно дотронулась до чужой щеки. Этого легкого жеста хватило для того, чтобы Ро чуть дернулся и открыл глаза. Несколько секунд они лежали и смотрели друг на друга, со странной отстраненностью отмечая, как меняется выражение в чужих глазах. Роуз увидела сначала непонимание и неверие, потом испуг и опасение, потом робкую надежду и под конец что-то совершенно непередаваемое. "Я и в самом деле думал, что это был очень реалистичный сон, - потеряно донеслось до неё. - Порой мне... снились сны, которые было трудно отличить от действительности, но, открывая глаза с непонятной надежной, я неизменно просыпался один, - он замолчал на несколько секунд, а потом поспешно задал весьма насущный вопрос. - Как ты себя чувствуешь? Я ведь сделал тебе больно вчера." - А... нормально, - Вайт едва не померла от смущения, завозилась, отодвигаясь (жрец с какой-то послушной безнадежностью убрал руки) на край кровати. - Немного больно, не особенно сильно, - она замолкла и с неожиданным для себя коварством потянула одеяло в свою сторону. Ро не то, чтобы пожалел бы для своей любимой этот несчастный клочок материи, но осознание, что под одеялом, собственно, на нем нет одежды, заставило чуть ли не машинально вцепиться в свой край. Но и Роуз не собиралась сдаваться. - Что ты делаешь? - забывшись, пораженно вопросил он вслух. - Я просто хочу посмотреть на тебя! - она не была извращенкой и делала это не из-за какого-то порочного желания. Ей было просто-напросто любопытно! Тут уважаемые читательницы должны вспомнить о том, что благовоспитанная девушка, вроде Роуз, выросшая в мире без каких-либо информационных технологий, скорее всего не имела возможности знать, как выглядит обнаженное мужское тело. А Вайт была по природе своей любопытна, и в этом любопытстве в данную секунду не видела никакого двойного дна. - Но я же... - Вот именно! Ты видел меня вчера, а почему не могу я? Это же нечестно! - Роуз, это совсем другое! - если Его Святейшество не взбесился, то только по той простой причине, что не мог по-настоящему злиться на Роуз, особенно после случившегося вчера. Но его начинала нервировать сама ситуация, поэтому колдун потянул одеяло сильнее. То затрещало, но не порвалось. Силы были далеко не равны, но Вайт не собиралась отступать. - Ты, что, меня стесняешься? - Ни черта! - злобно рявкнул в действительности не то, что смущающийся, а просто дико смущающийся Ро. Он и так слишком часто бывал беспомощным перед ней, пора и честь знать! Он - главный жрец великой богини, его боится практически весь город, перед ним расступаются и склоняются в поклонах! А она... она предполагает, что он смущается! Нет, в смысле, он действительно стеснялся, причем сильно, но это не значило, что Роуз может предполагать нечто подобное. - Тогда в чем дело? - гнула свою линию упрямая с утра пораньше Вайт. - Почему "другое"-то? - Тогда было темно! - Но ты же видишь в темноте. А я вижу при свете - все честно! - Но ты... Роуз, ты же красивая! - Ты тоже красивый! Грозное и всесильное Святейшество от последней фразы девушки поразился так, что у него разжались обычно более чем крепко сжимающиеся (особенно на чужих шеях) пальцы. Роуз едва не дюзнулась с кровати, но все-таки смогла не только удержаться, но и добиться своей цели. Довольно улыбнувшись улыбкой победителя и завернувшись в отвоеванный лоскут ткани (собственная нагота смущала), Вайт с интересом уставилась на открывшийся ей вид. Ро побледнел, сохранив однако злобное выражение, и перекатился на живот, осознавая прекрасно, что поможет это не сильно. А Роуз просто-напросто его рассматривала - насколько бесцеремонно, настолько же и бесхитростно. Собственно говоря, даже если не брать в расчет общий вид лица и рассуждать только о телосложении, он не был особенно красивым и прекрасно это осознавал. По большому счету Его Святейшество представлял из себя скелет, плотно обтянутый мышцами и сухожилиями, но он совершенно не казался слабым, напротив, в длинных руках и ногах каким-то образом угадывалась физическая сила и цепкая хватка. Создавалось стойкое впечатление, что в его организме нет ни единого грамма жира или лишней мускульной массы, кое-где едва ощутимо выпирали кости. Рози заинтересованно провела пальчиком по позвоночнику, ощутив едва заметное искривление из-за манеры постоянно сутулиться, контур лопатки, выступающей так, словно раньше здесь было сейчас отрезанное крыло. Его тело носило на себе отпечатки человеческой ненависти - шрамы, кое-где не совсем правильно сросшиеся кости... Не то, чтобы очень много, но достаточно. Вайт вздохнула и, поддавшись порыву, быстро поцеловала его в плечо. Ро ощутимо напрягся, но не дернулся, хрипловатым шепотом уточнив: - Ну и что ты делаешь? - Да вот, только что поцеловала своего любимого мужчину, - девушка смущенно улыбнулась, потупив взгляд, но почти тут же грустно добавила, немного закусив губу. - Сейчас я могу видеть, как часто тебе бывало больно. Он долго выдохнул в ответ, сглотнув и поспешно спрятав взгляд. Сердце в груди колотилось сильно и теперь еще и учащенно - сказать, что от всех этих слов и действий было приятно, значит не сказать ничего. Конечно, чувствовать себя до такой степени беззащитным - не только без маски, но и, черт возьми, даже без одежды - Ро совершенно не нравилось, но ощущение того, как она нежно дотрагивается до него сейчас, было насколько новым, настолько же и невероятным. Разумеется, Роуз была первым человеком, который видел его вот так и дотрагивался подобным образом... Невзначай брошенные студенткой фразы его разум жадно подхватывал и раскаленным клеймом выжигал где-то в области сердца. - Если все и впрямь сон, то я хотел бы умереть, не просыпаясь, - едва слышно выдавил он, впрочем, почти тут же погромче недовольно возмутившись. - Все? Может, достаточно меня рассматривать? - Может, - с задумчивой покорностью отозвалась Рози. - Только не прячься от меня. Повернись лицом, - она собиралась было взять жреца за руку, но осеклась. Потом медленно посмотрела ему в глаза - не осуждающе, не с ужасом, не пораженно - очень печально. И задала только один-единственный, тихий и очень болезненный вопрос. - Зачем?.. Ро действительно повернулся, и сейчас левая половина его лица придавало облику скорее трагизма, чем отталкивающего уродства. Ровно как и многочисленные седые пряди в растрепанных каштановых волосах, как и кажущаяся в данный момент гротеской улыбка-шрам, как и мигом погрустневший взгляд неестественного цвета глаз, один из которых был передернут мутным бельмом. Его Святейшество криво ухмыльнулся - ухмылка смотрелась странно на его будто не совсем человеческом лице. - Мне было четырнадцать, Роуз, и я часто делал глупости. - Зачем? - эхом повторила девушка, наконец переплетая их пальцы. Ро, не ожидавшийся, что она сделает это теперь, растеряно замолчал на несколько секунд. - Почему?.. - совсем тихо договорила Вайт. - Ты и в самом деле можешь рассказать, если хочешь, - он нервно прикрыл глаза и быстро облизнул губы, ощутимо сжав руку Рози в ответ. "Мне просто было очень плохо. В то время я был в числе... как бы тебе объяснить?... ну, "младших помощников" в храме, и нельзя сказать, чтобы был сильно доволен своей жизнью. Главным образом из-за того, что приходилось контактировать с другими людьми, причем довольно часто... Пф, если у меня сейчас скверный характер, то попробуй представить переходный возраст. Естественно, черт возьми, у меня были конфликты - до хрена много конфликтов! Но все знали, что у меня есть духовная сила, и потому в открытую перепалку никто не вступал. Но меня ненавидели если не все, то большая часть, в то время как я ненавидел решительно всех. Я уже считал себя в праве зазнаваться, потому что понимал, кто станет следующим главным жрецом - этот титул подразумевал наличие силы, которая была только у меня... Ах, дьявол бы её побрал!" На несколько секунд в комнате повисло молчание. Роуз просто крепко держала чужую руку, а Ро явно справлялся с эмоциями. Когда он продолжил говорить, мысленный голос звучал мерно и даже спокойно: "Наверное, тот, кто не обладает силой, не сможет понять. Но этот дар не так уж прекрасен. Эта сила как... как что-то кипучее внутри, её ощущаешь, как, например, сердце. Но человеку трудно контролировать собственное сердцебиение, а контролировать силу даже сложнее. С ней бывает тяжело совладеть, она часто выплескивается неосознанно, а потом, в нужный момент, иногда либо прекращает подчиняться, либо... иссякает. Я и сейчас не могу сказать, что полностью держу под контролем собственную силу - ты же помнишь разбивающиеся окна и порывы ветра? И это сейчас, больше семи лет спустя! Тогда все было хуже, я вообще фактически не умел пользоваться этим даром... Человек, который меня учил, бывший главный жрец, не обладал таким внутренним резервом, его едва хватало, чтобы приводить в движения колокола. Разница в потенциале и, возможно, природе духовной силы закономерно влекла за собой разногласия. Он списывал плачевные (в прямом смысле, расколовшийся колокол - это очень плачевно для храма) результаты на мою непомерную гордость и темперамент, в то время как я искренне не понимал, чего от меня хотят, и оттого сильно бесился. Роуз, это правда... Я не чувствовал того, что по его словам должен был бы чувствовать, а когда - признаю, часто более чем нетактично - заявлял о своих истинных ощущениях, получал очередной выговор, потому что "такого не должно быть". Меня это дико нервировало, я терпеть не мог, когда меня отчитывали, в какой-то момент даже проклял эти чертовы колокола. Они, видимо, решили отомстить." Ро казался спокойным, даже продолжал ухмыляться, но Рози вдруг в полной мере поняла кое-что важное. А именно, что её Ро не всесилен. Он на самом деле жутко одинок и нуждается - причем нуждается невероятно сильно - в другом человеке, в поддержке другого человека, в понимании, в конце концов. Роуз сглотнула и медленно, осторожно легла рядом, снова придвинувшись и поделившись с таким трудом отвоеванным одеялом. Вскоре они оказались ровно в той же позе, в которой проснулись. - Говори дальше, - приободрила Вайт. "В общем, однажды этот старый хры... многоуважаемый наставник по болезни не смог выполнить свои прямые обязанности. Его болезни не были удивительными, ежедневная растрата сил плохо сказывается на здоровье, но в этот раз он решил отступить от общей схемы и приказал мне. На улице тогда была страшная гроза, я весь день мечтал только том, чтобы забиться в какой-нибудь темный угол, где никто не увидел бы упрямо подступающей истерики, а тут меня вдруг радуют - замени Его Святейшество! Твою мать, сказать, что мне было не до этого, значит промолчать... В то время мне требовалась вся своя сосредоточенность, чтобы использовать силу направлено - какая, к дьяволу, сосредоточенность, когда на улице грохочет так, что содрогаются стены? И самое интересное, что я не мог идти против прямого приказа, просто не имел права. Я промучился часа полтора - большая часть энергии уходила просто в никуда, а если я "цеплял" таки эту медную хреновину, то никак не мог раскачать её. В конечном итоге, что-то все-таки получилось, минут пять из положенных двадцати колокола позвонили, и я посчитал приказ выполненным. И тут долбануло, - он нервно фыркнул. - Первая отдача." Роуз перевела на него непонимающий взгляд, а Ро почему-то заколебался, впервые за время повествования немного занервничав. - Роуз, ты обещаешь, что никому не станешь пересказывать то, что я говорю? - Что?.. Ро! - искренне возмутилась Вайт, слабо пихнув возлюбленного в бок. - Разумеется! Само собой, что я обещаю. Я бы и так не стала ничего рассказывать, блин... "Прости. Просто скрывать эту информацию есть не столько психологические, сколько рациональные причины. У меня есть враги, Роуз, даже достаточно много, и они не преминули бы воспользоваться этим, - Его Святейшество недовольно закусил губу. - Когда я трачу слишком много силы, внутренний резерв заканчивается - это более чем отвратительные ощущения. Уходит чувство реальности, голова просто дико раскалывается, с ориентацией в пространстве проблемы, сердце болит, но самое скверное - утрачивается контроль над собственными эмоциями, они усиливаются во много раз, иногда доходя до абсурда. В тот день, когда мне пришлось самостоятельно справляться с колоколами, это случилось впервые. Я не понимал тогда, что со мной происходит и почему, но было очень плохо. Да еще эта хренова гроза!.. Судьба никогда не была милосердна ко мне, и даже в минуты такой слабости не проявила снисхождения - разумеется, кто-то из тех многочисленных людей, с которыми меня связывала взаимная ненависть, случился поблизости. Разве что слепой идиот не смог бы понять, что никакой опасности в этот вечер я из себя не представлял, но слепых идиотов среди них не нашлось. Я сполна расплатился за свое высокомерие и агрессию," - Ро фыркнул в ответ на непонимающий взгляд девушки и, поколебавшись несколько мгновений, убрал волосы со лба, продемонстрировав не слишком презентабельного вида шрам. Роуз сглотнула, хотела было дотронуться, но передумала. "Это с того дня. Об перила, наверное, судя по форме. Не то, чтобы очень серьезно, но кровищи было много. Я, если честно, плохо помню, что тогда было, потому что находился в не совсем адекватном состоянии, но избили довольно серьезно. И хуже того - увидели, что под маской. Об этом раньше никто не знал, полагали даже, что таким образом я пытаюсь выделиться, а не скрыть какое-то уродство. В храме, по правде говоря, не всегда глубоко религиозные люди - особенно в числе младших помощников. Там до черта бастардов, нежелательных детей и неугодных родственников. Моя маска вполне могла бы скрывать черты кого-то по-настоящему значительного, и эту версию было весьма удобно поддерживать. А теперь, когда правда открылась... Ладно, черт возьми, я бы пережил это и, придя в себя, через какое-то время сполна отомстил всем и каждому. Да почти наверняка, я был бы сильнее каждого из них по отдельности! - Роуз решила не возражать его самолюбию. - Но в тот момент их было много, и какому-то сукину ублюдку пришла в голову мысль сунуть меня головой в лохань и подержать под водой. Это было слишком!" - высказывание закончилось мысленным восклицанием, полным досадливой злости. Ро глубоко вздохнул. И продолжил. "Я никому никогда не объяснял, почему так напряженно отношусь к грозам. Ты будешь первой и, надеюсь, единственной. Просто когда-то давно, наверное, около четырнадцати лет назад, во время грозы моя мать была на меня очень зла - я не могу объяснить из-за чего, не помню... Она сказала, что позовет своего брата, что он-то знает, что делать. А... кхм... дядю, - Роуз даже передернулась от ненависти, вложенной в это слово. - Я тогда боялся до одури. И не без оснований. Он хотел меня убить. И в ту чертову грозу мать дала ему добро! Я не знал этого, но чувствовал, что случится что-то страшное, что он захочет сделать что-то... Убить ребенка несложно, правда, Роуз? Только стукнуть по голове с достаточной силой - и все, со мной было бы покончено! Но нет, черт побери, нет! Река, совсем мелкая, она была в саду за домом... Я помню, как сверкала молния, как грохотал гром... и дождь шел тогда очень сильный... Когда я собираю в едино эти рваные картины, не могу понять, к чему были такие сложности, даже если ему и вздумалось меня утопить. Связать руки и ноги и бросить - все, достаточно, я не умел плавать. Но снова нет, его милосердия не хватило даже на это. Я помню, и эти воспоминания даже сейчас, при свете утра, когда рядом ты, заставляют меня чувствовать себя отвратительно." Рози знала - из чужих уст - все то, о чем он сейчас рассказывал. Но она предположить не могла, что страх перед грозой таким странным образом связан с жуткими событиями из детства. Вайт даже предполагала, что он вовсе не помнит детали случившегося, как и свое настоящее имя, так что слышать теперь это с его собственных воспоминаний было весьма мучительно, даже нестерпимо. Но Его Святейшество уже, как говорила Тиана, конкретно несло - он говорил и говорил, даже не пытаясь останавливаться, выбирать выражения или сохранять самоконтроль. "Хочется кричать, нестерпимо хочется хотя бы втянуть в себя самую каплю воздуха, потому что легкие разрываются от боли - а вокруг только вода, он заползает внутрь, делает еще больнее! А когда ты думаешь, что больше уже просто не вынесешь, сейчас захлебнешься, потеряешь сознание - тебя выдергивают наверх, не давая прекратить собственные мучения! И желанный воздух не приносит облегчения, он только заставляет эту агонию продолжаться, потому что ни отдышаться, ни откашляться толком не дают - обратно в эту чертову воду, дышать снова нечем! А потом опять - несколько мгновений, один судорожный вздох, который тело делает вопреки желаниям разума, желающего лишь задохнуться окончательно, лишь бы это прекратилось. И опять, и опять в воду! И так целую вечность! Знаешь, что самое веселое? Ему, похоже, это нравилось! Другой причины так усложнять банальное убийство - хотя можно ли назвать убийством прекращение существование создания, которого никто не считал за человека? - я попросту не вижу! И вот, ровно семь лет спустя, все повторялось с хреновой точностью! Я снова не мог дышать, снова вода, лезущая в легкие, снова тем, кто это делает, нравится происходящее, снова чертова гроза за окном... И это было слишком, Роуз. Слишком для меня!" Он тяжело дышал то ли от злости, то ли от боли своих воспоминаний. Девушка вдруг - чуть не в первый раз в своей жизни - почувствовала, что вместе со страхом тоже начинает испытывать гнев, самый настоящий. Это было крайне странно, потому что Рози фактически не имела такой эмоции, как злость, в своем эмоциональном спектре - она возмущалась, смущалась, боялась, но никак не злилась по-настоящему. А сейчас... нет, ну это же в самом деле ненормально! Как можно было так поступить с ребенком?! Это же просто не по-человечески! Ладно эти подростки в храме, тогда Ро был уже старше и в какой-то мере даже сам нарвался - это было ужасно, но Роуз по крайней мере могла это осознать. Но взрослый человек! По отношению к ребенку?!.. Ну как это? Как... как мать могла "дать добро"? - Ужасно! - выпалила Вайт, оборвав Святейшество на полуслове. Тот замолк и перевел крайне удивленный взгляд на злую Роуз. Девушка была существом слабым и хрупким, её гнев смотрелся чуть ли не комично, но в том, что она впервые сильно разозлилась, сомнений не было. - Как так можно было?! Знаешь, Ро, это действительно просто ужасно! Тот человек и твоя мать - они ужасные! Я не могу понять, как кто-то мог позволить себе так поступать с ребенком, да еще и... и чтобы это нравилось! Они заслужили наказание за это, и надеюсь, что получили его! Бедный мой Ро... Дело закончилось объятиями, инициатором которых стала Роуз. Что касается колдуна, тот, кажется, никак не ожидал такой острой реакции со стороны девушки и был крайне озадачен и удивлен её пылкими словами и порывами. Если он начинал выплескивать свои вулканические эмоции, то вовсе не из-за желания вызывать жалость или сострадание к себе - это происходило чуть ли не машинально, потому что если уж он начинал, то тяжело останавливался. И сейчас, когда до него дошло, что добрая Рози вряд ли могла бы остаться равнодушной к таким обстоятельством, Его Святейшеству уж чуть ли не неловко стало. - Не переживай, Роуз, все это было давно, - растерянно забормотал жрец, на самом деле очень остро воспринявший её гнев на тех, кто причинил боль ему, и это сострадание. - Черт, правда, не расстраивайся из-за меня. - В-все в порядке, - пискнула Роуз, проморгавшись. - Ты можешь говорить дальше, если хочешь. Ты ведь так и не сказал, как это случилось... - она нашла его руку, бросив быстрый горький взгляд на глубокие шрамы на запястье, в происхождении которых сомневаться не приходилось. Ро немного дернулся, но говорить действительно продолжил - снова вполне спокойно. "Я не очень хорошо помню, что было дальше. Вероятнее всего, они ушли, когда посчитали, что сделали достаточно... И, проклятие, мне и в самом деле было достаточно - достаточно, чтобы желать сдохнуть. Определенно, прошло некоторое время, прежде чем осознание ко мне вернулось. И я не скажу, чтобы это возвращение было радостным - мне было так плохо, что дальше, кажется, просто некуда. Меня трясло от физической и психологической боли и бессильной злости, я проклинал свою беспомощность, свою судьбу, свою мать, всех людей, и в голове упрямо стучала мысль - ничего не изменилось. Все повторилось с пугающей точностью, а я снова не смог защититься. Мне действительно было очень-очень плохо, Роуз... достаточно плохо для того, чтобы попытаться покончить с собой." Девушка сама почему-то ощутила некоторую боль от этих слов. Ей надо было, наверное, попытаться сказать что-то утешающие, но вместо этого она глупейшим образом ляпнула: - Разве в твоей религии это не считается грехом? Ро кивнул с какой-то странной задумчивостью. "Да, причем непростительным. Собственно говоря, эта мысль и заставила меня опомниться. Но поводов для того, чтобы остаться в живых, на самом деле было достаточно. Жить нужно было хотя бы для того, чтобы отомстить. Глупо, правда?.. Сам вены порезал, сам же потом и кровь останавливал. Об этой совершенной мной глупости никто сейчас не знает, кроме тебя. За рукавами обычно не заметно. А те идиоты, - Ро как-то нехорошо ухмыльнулся, и девушке стало немного не по себе. Она даже и не сомневалась, что все участвующие сильно пожалели, и надеялась лишь, что они все хотя бы остались в живых, ибо, зная Святейшество, можно было предположить всякое. - Думаю, они очень раскаиваются теперь." Роуз медленно облизнула губы. И потом все-таки решилась выдавить из себя: - Ты совсем ничего не рассказал мисс Норт? "Еще чего не хватало. Мне тогда меньше всего хотелось слушать очередные нотации. А Платоник мы оба знаем - что она стала бы делать, если бы узнала?" - Читать нотации, - вынуждено признала студентка. - А что насчет второго раза? "Откуда ты знаешь про второй раз? - с мигом вспыхнувшей подозрительностью уточнил Ро, чуть приподнявшись на локтях. - Проклятие! Меня уже начинает это беспокоить." - Что? - искренне не поняла Вайт. "Моя слабость перед тобой! Посмотри со стороны, я веду себя с тобой, как... как преданная собака. Как робкий влюбленный идиот! - дорогие читатели, мы будем вежливы и не станем указывать ему, что последние сравнение абсолютно верно. - Я люблю тебя, Роуз, но я никогда не собирался вот так демонстрировать другому человеку свое сердце, всю душу, все воспоминания. Если ты захочешь, то легко сможешь, даже не применяя особенных усилий, совершенно меня уничтожить. Потому что знаешь все болевые точки и осознаешь, насколько я люблю тебя." - С чего вдруг я соберусь сделать больно тебе? - возмутилась Рози. - Я тоже тебя люблю. - Насколько приятно слышать, настолько же и нереально. - Александр-Робеспьер, немедленно прекрати думать такие глупости! Я в самом деле тебя очень люблю... О, я знаю! Ты просто сам не понимаешь, что не такой злой, каким себя считаешь, да? И тебя это беспокоит, потому что ты привык быть злым? Ро, человек не может плохим от макушки и до самого кончика пальцев, в каждом ведь наверняка найдется что-то хорошее. И в тебе хорошего больше, чем ты думаешь сам! И в отношении ко мне это заметно... Неужели ты и со мной хочешь быть таким же жестоким, как и с остальными людьми? "Нет, Роуз! Я уже пытался, когда ты только появилась в этой стране, - мы оба видели, чем это закончилось. Но ненависть для меня... привычнее и надежнее. Меня пугает всеобъемлющая сила собственного чувства к тебе. Я тебе уже говорил, что мне нравится ощущать себя сильнее и выше других, нравится чувствовать страх и трепет перед собой. А перед тобой, Роуз Вайт, я готов ползать на коленях - и такое в самом деле было! Рядом с тобой я плакал больше, чем за последние лет восемь, - ну да, два раза гораздо больше, чем ничего. - Я позволяю тебе в отношении себя такое, чего никогда бы даже и не подумал позволить Платоник. Милая Роуз, я уже давно не боюсь чужих насмешек - пусть меня боятся те, кто позволяет себе лишнее слово - но тебе... тебе сейчас достаточно сказать: "Ро, ты уродливое чудовище!" - и все, это меня уничтожит. Разумеется, подобное не может не тревожить. " - Не тревожься, - Вайт не нашла ничего умнее, чем просто развести руками и с немного виноватым смущением улыбнуться. - Я не желаю тебе ничего плохо и буду очень стараться не сделать тебе больно, - девушка, поколебавшись мгновение, быстро поцеловала его в изуродованную щеку. - Но, смотри, блин, уже светло совсем, вставать надо бы... Как-нибудь в другой раз дорасскажешь, хорошо? В ванную, как бы я тебя ни любила, я пойду первой!