Жестяная Луна

Роуз засыпала с трудом. На удивление, Ро сегодня не ушел, а остался в комнате с ней, правда, устроившись на полу - она не решилась звать его на кровать к себе. Девушка сквозь полусон долго слышала, как он ворочается, а потом - тяжело дышит, думала даже, что надо бы спросить, в чем дело... Когда студентка уже развернулась в твердом намерении это сделать, её от макушки до самых кончиков пальцев пронзило ощущение угрозы. Она почувствовала не страх, а самый настоящий ужас, причем исходило все это как раз-таки от Его Святейшества. Оказавшись запертой в одной клетке с голодным тигром нельзя было почувствовать то, что в тот момент ощутила Роуз Вайт. Её маленькое сердце едва не остановилось от страха, она оцепенела, как кролик перед удавом, и лежала, не шевелясь... "Чудовище!" - с какой-то загнанной беспомощностью мелькнуло в голове. Дверь приоткрылась, пропуская человека, и Роуз увидела, как Ро быстрым резким движением приподнимается. Это было очень странно, потому что никто не знал, где обитает главный жрец, не говоря уже о том, что Вайт лично поворачивала ключ в замке, прежде чем лечь спать. По телу электрическим током пробежал разряд нестерпимого страха - не этого человека, а за него. Роуз не была уверена, что Ро сейчас в адекватном состоянии, потому что от него так и растекалась звериная злость и желание убивать... Но то, что произошло дальше, перевернуло весь мир Роуз с ног на голову. Опять же, дорогие читатели, встречавшие в определенной литературе или почти наверняка видевшие по телевизору сцены жестокости, должны бы понимать, что наша главная героиня такой возможности просто не имела. Она жила в маленьком уютном мире провинции, где люди умирают очень редко и в большинстве своем по чисто естественным причинам, поэтому для девушки "боль" и "смерть" оставались чем-то нестерпимо ужасным, неестественным, жутким. Что уж там, она не видела даже того, чтобы один человек поднял руку на другого, чтобы ударить... Она слышала о ночных охотах Ро, но не знала подробностей, и для неё это был просто набор страшных слов. А сейчас она увидела. Со всей ясностью, во всех красках, с хрустом ломающихся костей, искаженным лицом жертвы, со сдавленным хрипом... Её разум просто-напросто отказывался это принимать, она не могла воспринять, что человек - небезразличный ей человек! - может творить такое с другим, причинять такую боль. Это ненормально! Ужасно! Такого не может быть! Наверное, потребовалось секунд пятнадцать, чтобы она наконец осознала - может. Может и, мало того, Ро уже делал это раньше, делал неоднократно... Не в силах вынести этого понимания, девушка закричала - её звонкий крик отразился от стен. Это... это невероятно... он не человек, если делает такое, это чудовище! Кровожадное чудовище! И, словно чтобы еще больше усилить её ужас, это самое чудовище повернулось к ней - и в свете как назло выглянувшей луны таким нестерпимо отвратительным вдруг показалось ей озлобленное, искаженное азартом и жестокостью получеловеческое лицо, которое еще несколько часов назад не внушало ей ничего, кроме сочувствия и любви. А взгляд! Этот абсолютно ненормальный, бешеный взгляд! Роуз не могла сложить два и два, не понимала, как могла целовать этого монстра, брать за руку, вообще находиться рядом... говорить, что любит его! Девушкой овладел первобытный всеобъемлющий ужас, и она, едва ли осознавая свои действия, вскочила и бросилась бежать. Бежать! Бежать как можно дальше! Её с силой рванули назад за запястье, и из глаз Роуз от страха и силы разочарования брызнули слезы. Она безнадежно попыталась вырваться - куда уж там! Вайт не желала оборачиваться, открывать глаза, снова видеть этот кошмар, этот взгляд, это лицо... Он и с ней хочет сделать то же самое, что и с тем человеком?! - Пусти! Отпусти меня! - не своим голосом заверещала Рози, не оставляя попыток освободить руку, будто сжатую в тисках. - Я не хочу!.. - Нет, - несколько невнятно последовало в ответ. Это очень мало походило на человеческую речь, скорее уж на отрывистое рычание, но слова возможно было различить. - Ты никогда не вернешься, если я.. отпущу... Все сознание, от края до края, заполнилось липкой мглой паники. Девушка истерически всхлипнула. - Ты... ты... ты убийца! Ты чудовище! - звонко крикнула она. - Немедленно отпусти м-меня, ты мне противен!.. Я боюсь тебя! Отпусти, пожалуйста, отпусти... Её попытки вырваться, истерические крики и слова его явно разозлили - Роуз зарыдала еще сильнее, поняв это. Она готова была сделать или сказать все что угодно, лишь бы оказаться подальше отсюда и никогда больше не видеть этот ненормальный, практически лишенный всего человеческого взгляд! - Ты маленькая двуличная лгунья! - её едва не оглушил этот хриплый крик. Ро не то, чтобы пришел в себя, об этом даже и речи не могло быть, но в его разуме хотя бы стали возникать мысли. Почти не связные, беспорядочные, неадекватные, но все же мысли. И первая же была такова - его обманули. - Ты говорила... Нервы Рози не выдержали. Её затрясло от накатившей истерики, она с трудом дышала, уже плохо понимая происходящее. - Я говорила, потому что не знала, что ты такое! А ты... ты... ты уродливое чудовище! Ты убийца! Монстр! Разумеется, сейчас им обоим было не до того, чтобы посмотреть на третьего человека, сыгравшего отвратительную роль объекта вымещения злости. А он, между делом, весьма спокойно поднялся и, как ни в чем ни бывало, принялся с хрустом вправлять себе суставы, не издавая ни звука, что было бы решительно невозможно для любого живого человека. Подумать только, а ведь несколько минут назад этот некто так натурально хрипел, задыхаясь, так натурально кричал, словно от нестерпимого страдания! А сейчас он будто ничего и не чувствовал. Но и Рози, и Ро были не в том состоянии, чтобы обращать на что-то внимание, и пока они выясняли отношения, нежданный ночной гость совершенно спокойно и достаточно быстро привел свои конечности в относительный порядок. Потом порылся в карманах, доставая склянку с каким-то шипучим порошком, и быстро рассыпал её. Сильно запахло горелой бумагой. "Ах вот как ты теперь заговорила, мерзкая лицемерка! Не ты ли недавно убеждала меня в обратном, признавалась в любви?.." - Я не понимаю, как я могла! Я не лицемерка! Я дура, потому что ничего не понимала, - Роуз хотелось только одного: чтобы её отпустили. Сбежать наконец, забыть все это, как страшный сон... Она пожалела о том, что решилась бросить взгляд на собеседника в какой-то тщетной подсознательной надежде, что её несчастный вид воззовет к его рассудку. Но при последних словах жуткое лицо на несколько секунд обезобразилось выражением такой звериной ярости, что девушка снова взвизгнула, рванувшись с новой силой. В одурманенном разуме Его Святейшества творилось черте что, мысли появлялись, но какие-то жалкие, обрубленные, неполноценные: мое, не отдам, не отпущу, она хочет меня бросить, меня все всегда бросают, не позволю... - Нет! Слишком поздно, - скатившись в какой-то зловейший хрип, выдал он. - Я не отпущу тебя, ты будешь со мной! Хочешь ты этого или нет... И в этот самый момент странный человек достал зажигалку и, с трудом орудуя непослушными пальцами, поднес к рассыпанному порошку: тот моментально вспыхнул, ярко и жарко, как небесный огонь, пламя мигом взвилось чуть ли не под потолок, перекинувшись на в изобилии разбросанные по комнате книги, загудело, дыхнуло нестерпимым жаром... Начался пожар. В жутком свете пламени Роуз Вайт увидела искаженное лицо чудовища, какого-то жуткого кровожадного демона, которого несколько часов назад называла своим любимым.

***

- Прикажите повторить, мисс? - участливо спросил почему-то постоянно дико смущающийся бармен, глядя куда-то в сторону, мимо посетительницы. "Какие прелестные голубые глазки, - отстранено отметила Кэрэби, машинально натянув на губы свою очаровательную соблазнительную улыбку глуповатой роковой шлюхи. - Девственник, наверное. А что, может, ради разнообразия?.." За тридцать минут в баре к ведьме клеилось уже пятеро индивидов мужского пола, и она не обделяла вниманием ни одного, хлопая глазками с длинными черными ресницами, раздавая мастерски замаскированные под комплименты издевательства и время от времени выдавая двусмысленные намеки. Несмотря на свое красивое молодое тело, она была очень-очень старой женщиной, даже старше, чем её считал Ро. За гигантский срок своей жизни она многое перепробовала, исполнила все свои человеческие мечты о том, чтобы стать певицей и писать оперы, научилась очень многому, и изредка ощущала уколы столь знакомой всем бессмертным безудержной скуки. Но эмоциональность и яркий темперамент мешали скатиться в бездну безразличия, и Кэрэби находила себе новые и новые увлечения. Лет двадцать назад, например, она обрела очень и очень необычное, особенно для женщины, хобби. Она стала делать живых кукол. Навыки хирурга у неё имелись, страха перед отрубленными конечностями уже давным-давно не осталось, а результат получался забавным. Убивать людей она, конечно, не убивала, но расчленять трупы - бесхозные или проданные родственниками погибшего - это было. Куски она сшивала между собой, вплетая с нитками очень замысловатые чары, и из кусков разных людей или иногда из цельного тела выходила кукла. Существо не обладало самосознанием, ничего не чувствовало, было способно выполнять лишь прямые приказы, но внешне в большинстве своем ничем не отличалось от человека. Её своеобразное искусство всегда было в цене, и на продаже готовых экземпляров колдунья часто получала целые состояния. Недавно в столице подвернулась сделка - заплатили ей хорошо, так что теперь Кэрэби транжирила свой гонорар. Но её не оставляло смутное предчувствие, что её куклу используют в не самых лучших целях - но ауры у этих человекоподобных игрушек не было, так что на полотне судьбы они даже не отображались. Да и, собственно, это не её проблемы. - Да, сладкий мой, повтори, - спохватившись, подтвердила Дельтворк, невзначай проведя пальчиком по губам. - У вас здесь такое игристое виски, просто прелесть... И такие симпатичные мальчики за стойкой, м-м-м. Едва она поднесла очередную рюмку к губам, как вдруг в баре началось шевеление. В открытую дверь вбежал какой-то растрепанный мужчина, свалившись за стол к уже давно обосновавшейся тут компании, и крикнул в полный голос: - У меня та-а-акие новости! Вы все сейчас просто попадаете, остолопы! Ему ответил взрыв смеха. Кэрэби заинтересованно обернулась. А "гонец" между тем, едва отдышавшись и задорно велев притащить ему виски, наконец выдал, сгорая от нетерпения: - В Храме пожар! Ведьма отвернулась обратно к стойке, пряча немного изменившееся выражение лица, и резко опрокинула в себя весь стакан, забыв о кокетстве. Перед её мысленным взором снова выросла выпадающая раз за разом карта Танатоса, сулящая кое-кому скорую смерть.

***

Роуз вырывалась уже чисто машинально. В её сознании не осталось места для чего-то, кроме страха, который заполнил собой каждую клеточку, все существо. Она была в пылающем Аду, её куда-то тащил внушающий ужас Демон, в котором не чувствовалось ничего человеческого. Однако она слышала тот бессвязный бред, что выдавал его передернутый мглой рассудок: "Всю жизнь!.. Так было всегда, но мне показалось, что я вижу свет, что у меня есть надежда, за которую можно ухватиться, но и она оказалась ложью! Все бессмысленно! Как я посмел предположить, что хоть кто-то наконец меня поймет... Нет, я снова "чудовище", а теперь заслуженно горю в своем собственном аду!" Пахло дымом, едким и разъедающим легкие, со всех сторон, казалось бы, шел нестерпимый, опаляющий до костей жар, потому что каменные стены быстро раскалялись, хотя сам огонь и остался далеко позади. Ро, даже в таком состоянии, чуть ли не машинально закрывал её собой при малейшей опасности и, тоже без непосредственного осознания, шел верной дорогой. Дым поднимается вверх - им надо вниз, к тому же там должен быть выход... Его разум не осознавал действий своего обладателя, но действовал он, надо заметить, практически правильно. Роуз уже не плакала и не кричала, послушной куклой следуя за волочащей вперед рукой. Запястье болело жутко, а сама девушка была в двух шагах от обморока. У неё туманилась голова. Запах дыма постепенно ослабевал, и еще спустя несколько минут они вдруг оказались на улице. Когда у студентки подкашивались ноги или же она вновь пыталась вырываться, Ро буквально тащил её - грубо, бесцеремонно, без всякого намека на бережность. Он делал ей больно, но Роуз, перепуганная насмерть, пережившая жуткое потрясение и, наверное, наглотавшаяся дыма, уже даже и не ощущала этого. Когда они оказались уже довольно далеко, её резко впечатали лопатками в стену, и перед её заплаканным лицом оказались пылающие гневом глаза. "Скажи мне почему?!" - Опусти меня, - устало прошелестела она, не понимая, что хотят услышать от неё. Ответа не последовало. Он вглядывался в её полные боли и страха глаза, наверное, на протяжение нескольких минут, и безудержный гнев медленно потух, сменяясь более-менее осмысленным выражением. Ро убрал руки, и Роуз, наверняка лишь только чудом не свалившаяся, моментально попятилась куда-то в темноту. - Ты не вернешься, - обожгло её хриплой безысходностью. - Никогда... Она предпочла не испытывать судьбу и бросилась бежать так быстро, как только позволяло её состояние, не смея останавливаться или оборачиваться.