Жестяная Луна

Удивился ли Ро подобным новостям? О, определенно, слово "удивился" будет слишком мягким в этом случае! Какого, спрашивается, черта?.. Мало того, что без его согласия, так даже и без его ведома, выдвигать такое серьезное обвинение - разумеется, это не могло быть случайностью, произошедшее надо понимать в качестве очередного хода против Его Святейшества. Проклятие, Роуз, наверное, тоже считает, что арестована из-за него, из-за попытки отомстить за отвергнутую любовь... Но Ро и в самом деле никогда не стал бы делать этого - в чем можно было бы обвинить Вайт? Да, ему плохо. Да, это чувство, бывшее раньше самым ярким и самым светлым в его жизни, теперь причиняло чудовищную боль. Но для колдуна до сих пор дика и совершенно невероятна сама мысль о том, чтобы причинить Рози вред. Только вряд ли сама девушка сможет осознать это теперь, после того, что она увидела в ту чертову ночь. - Ваше Святейшество, да подождите же! - вякнул едва поспевающий за быстрым шагом жреца Ян. - Что вы собираетесь делать?.. - поэт спохватился и опасливо приплел. - Если, конечно, мне дозволено спросить. - Выпустить Роуз и снять с неё обвинения, - коротко последовало в ответ. - Перебирай ногами, если уж увязался. Оба знали, что такое обвинение духовного комитета, что такое тюрьма, находящаяся в его ведении, и обоих - каждого по-своему - приводило в ужас понимание, что там оказалась беззащитная и пугливая девочка. О, Яну довелось как-то "гостить" там по подозрению в оскорблении божества - уж больно стишок вызывающий был, и, выйдя из мрачных сырых казематов, порядком поколоченный жизнью поэт еще дня три отпаивал себя-любимого винцом. Камеры находились в подвалах главного святилища, на втором уровне подземелий, вследствие чего там было до одури темно, довольно-таки холодно и в изобилии водились крысы с тараканами - о, злобный памятник средневековому варварству, эти подземелья! Городская тюрьма, куда творец прекрасного тоже время от времени "наведывался", в сравнении с местом заключения обвиняемых в религиозных преступлениях казалась просто курортом. И Ро тоже прекрасно знал об этих прелестях. По словам этого надоедливого тунеядца, Вайт не могла провести в "королевстве тьмы" больше двух суток, но он опасался, что для пугливой впечатлительной девушки и этого будет слишком много... Раньше он давно бы уже рвал и метал, грозясь смертью тем, по чьей вине это случилось, а сейчас не ощутил ничего, кроме очередного раската боли, вызванной осознанием, что все самое ужасное в жизни Роуз так или иначе оказалось связано с ним. Было нестерпимо думать о том, что ей сейчас плохо. Снова отсутствие положенных поклонов у охраны, молчание в ответ на один-единственный вопрос. Это переходило рамки. Ро кое-как наскреб в себе сил и злости для того, чтобы припугнуть этих идиотов. Ему просто нужно было узнать, где сейчас та, кого он любил больше великой Богини и ничуть не меньше любит сейчас. Сейчас просто по-другому. Трудно любить с мертвым сердцем. Но, так или иначе, информацию он получил - слишком легко. Нынешняя пассивная бесчувственность давала одно несомненное преимущество - оставляла разум холодным. Итак, это ловушка? Очевидно. Но Ро уже было все равно, честное слово. Он даже на по-прежнему семенящего рядом, нервно крутящего головой и находящегося не в своей тарелке Яна, благоразумного захватившего факел с собой, прекратил обращать внимание. Его Святейшество не видел Роуз немногим меньше месяца, но это время казалось ему вечностью. И сейчас... и сейчас внутри вдруг совершенно против его воли всколыхнулась какая-то слабая, беспомощная, обреченная надежда. Наверное, эта слабая, почти неосознанная надежда и была тем самым, что заставляло те жалкие обломки его сердца стучать в груди, что оставляло его разум в пределах реальности и удерживало от новой попытки покончить с жизнью. Роуз не лгунья, и когда-то она обещала принять его... Может быть, если он попытается объяснить, что был не в себе в ту ночь, еще не все потеряно? Появление главного жреца в подземельях было встречено выкриками, свистом и оскорбительными жестами - Ян легко мог понять людей, вынужденных день и ночь проводить в этом промозглом мраке, и теперь закономерно испытывающих лютую ненависть к тому человеку, кто обрек их на это (ну, если не он лично, то та система, во главе которой он стоял). Но Его Святейшество ничуть не сбавил шагу, не стал не то, чтобы заставлять заключенных заткнуться, а даже смотреть по сторонам - он, казалось бы, и вовсе не замечал ничего происходящего. Конечно, месяца два назад у особенно усердствующих затрещали бы кости и спертый воздух наполнился бы криками ужаса, но сейчас Ро и в самом деле было наплевать, кроме того его духовная сила ужасно упала. Ох, чертова надежда, чертова надежда... Что же она с ним делает? Яну казалось, что они идут уже целую вечность, а Ро и вовсе не замечал течения времени, но в конечном итоге они достигли нужного места. В первую минуту могло показаться, что по другую сторону никого нет... Его Святейшество судорожно вздохнул, и его обычно сгорбленная спина вдруг распрямилась, прибавив и без того не низкому жрецу еще роста. Поэт пожевал губу и с несчастным видом поднес факел к решетке. Наконец-то тусклый свет выхватил маленький силуэт - это и в самом деле была Роуз, её несложно было узнать по пышным волнистым волосам... Девушка сидела на полу, обнимая колени и сжимая ступни - это обычная поза мерзнущего человека - Роуз... - Вайт дернулась, как от удара, и испуганно обернулась. Её хорошенькое личико, освещенное темными оранжевыми бликами, немного осунулось, стало бледнее, а глаза, напротив, будто сделались бездонными. Правда, тотчас же эти самые глаза болезненно моргнули с выражением усталой обреченности. - Здесь очень холодно. И темно. Я хочу домой... - она замолчала и вдруг шарахнулась назад, хотя и без того сидела сравнительно далеко от решетки. - Что тебе еще от меня нужно? - горестно прошелестела Роуз, опуская взгляд. - Я лишь хочу помочь тебе, - потерянно донеслось до неё. Дорогие читатели должны бы суметь представить, как болезненно умирает последняя надежда приговоренного. - Роуз, ты... должна знать, что, даже если ты считаешь меня чудовищем теперь, я никогда бы не смел причинить тебе вред. Разве ты не помнишь? - конечно, с точки зрения логики было неправильно говорить это вслух. Но Ро не чувствовал в себе силы даже на то, чтобы внятно передавать свои мысли. - Я? Я все помню! - со смесью обиженной злости и боли последовало в ответ. И без того негромкий голос Роуз, кажется, стал еще тише и слабее. Но в её словах звенела беспомощная обида и злость. - И недоумеваю, почему была такой глупой, что поверила тебе... Ян, стоящий достаточно близко, увидел, как этот жуткий монстр в черном совершенно по-человечески дернулся - парень будто бы услышал даже тихий скрип крепко сжавшихся зубов. - Ты, должно быть, - хоть он и по-прежнему пытался говорить спокойно, хрипящих ноток стало больше. - Ты, должно быть, считаешь, что оказалась здесь по моему приказу... Поверь, это не так. Неужели ты могла предположить, - вот теперь и в его тоне зазвучала горечь. - Что я опустился бы до такого? - Ничего себе! - девушка даже поднялась со своего места. Её глаза сухо мерцали блеском злых слез и разочарования. - Да ты... ты... - она на секунду даже потеряла дар речи. - Это просто отвратительно! После того, что ты говорил вчера, сметь заявлять нечто подобное... Ты либо бессердечный монстр, либо абсолютно ненормальный! - Вчера? - с мигом проснувшейся подозрительностью переспросил Ян. А ведь его удивление выглядело натурально - поэт даже и не сомневался, что жрец и в самом деле не знал об аресте Рози ровно до тех пор, пока бесстрашный герой ему лично не поведал! - Я... - Ро, кажется, растерялся. - Я не мог говорить с тобой вчера, никак. Я только полчаса назад узнал о том, что ты здесь. - Великий! - кажется, еще чуть-чуть, и студентка окончательно расплачется. Она выглядела очень жалко, а подбородок уже начал подрагивать. - Как можно так издеваться?.. Я ведь и в самом деле считала, что люблю тебя... Мне страшно признаваться, но я скучала по тебе, скучала так сильно, что даже стала думать о том, чтобы попытаться принять это... - поэт разобрал какой-то сдавленный полувыдох-полустон, заглушенный безжизненной белой маской. - О том, чтобы вернуться! А тут это... чтобы ты так!.. - она закрыла лицо руками. - У тебя и в самом деле нет сердца! - Роуз! - Его Святейшество рванулся к разделяющей из решетке, наверное, как-то машинально с силой сжав руки на прутьях. Яна даже передернуло. Как можно вложить столько чувств в одно произнесенное имя? Такую боль, такую ярость, такую беспомощность? Такую горькую надежду, такую всеобъемлющую любовь?.. - Роуз, я тебе клянусь, я не понимаю, о чем ты говоришь! Меня не было здесь вчера и не могло быть, пусть твой Бог или моя Богиня станут свидетелями моих слов! Пойми, я не сумел бы оставить тебя здесь, если бы знал, - он замолчал. А потом убито закончил, мимолетно допустив предательскую дрожь в голосе. - Ты... Ты не веришь, - это прозвучало утвердительно. - Великая... Почему? - Д-достаточно, - жалобно вскрикнула Роуз, сжав слабые кулаки и снова шарахнувшись назад. - Достаточно, ты мне противен! Не было... Неужели есть кто-то второй, кто носит черный плащ, белую маску и умеет заставлять других слышать свои мысли? Нет, Ро, это слишком. Так нельзя... Нельзя так мучить! - она судорожно сглотнула. - Ты не должен ненавидеть меня за то, как я поступила. Ян был в полнейшей растерянности. Очень походило на то, что каждый из них искренне верит в то, что говорит - но говорят они абсолютно взаимоисключающие вещи. Быть может, Вайт увидела сон, который приняла за действительность? О, этот мрак, это ощущение нависающей над головой толщи, отвратительно действует на нервы даже самых сильных людей - а Рози всего лишь слабая девочка, её рассудок вполне мог пошатнуться. Или же Его Святейшество все-таки ведет с ней какую-то очень уж садистскую игру, чтобы отплатить за то, что был отвергнут? Ну, тогда он, оказывается, просто чертовски хороший актер! - Я? - едва слышно, уже с хорошо различимой беспомощностью уточнил жрец. - Ненавидеть тебя?.. Мучить? Всевышняя, как ты только могла предположить... - он замолчал, судорожно втянул в себя воздух и продолжил говорить. - Нет, Роуз. Нет. Я люблю тебя. Понимаешь? - жутковатый голос внезапно взлетел вверх, словно его измученный разум более не мог вынести этой пытки. - Я люблю тебя. Люблю! - Его Святейшество практически прокричал последнее слово. Ему было на все наплевать, его бедное сердце не могло молчать, всеобъемлюще отдавшись этому порыву. Ро тяжело задышал и с силой шибанул кулаком по прутьям. "Я люблю тебя!" - бешеной волной силы раздалось внутри головы. Едва замолкнув, он покачнулся и, наверное, вовсе не удержался бы на ногах, если бы не вцепился в решетку, по которой недавно колотил. На несколько секунд повисла пораженная тишина, замолчали даже остальные заключенные, которых наверняка тоже достиг отклик его мысленного крика, уже чем-то напоминающего вой. Это словно повисло в воздухе, играя волнами чужой безысходности в груди каждого человека, кто по случайности оказался поблизости. О, это был воистину предсмертный вопль его последней надежды, вывернувшаяся наизнанку душа, судорога окончательно погибающего сердца! Как судьба могла быть так жестока? Даровать призрачную надежду, дать почувствовать, что это такое счастье, а потом отобрать его в одночасье! - Я... - даже Роуз, настроенная крайне решительно, теперь не знала, как себя вести. - Я... ничего не сделала, чтобы ты меня любил... Я не говорила, что хочу быть любима тобой... Ро глубоко вздохнул и выпрямился, наконец встав более-менее твердо и сбросив капюшон. Ему уже просто нечего было терять. - О, я помню тот солнечный летний день несколько месяцев назад. Я возвращался из Геррека, толпа расступалась передо мной, опускала взгляды... Мне доставляло удовольствие видеть их склоненные головы, и я наслаждался страхом, который вызывал в людях. И тут, - в его голосе задрожала болезненная ненависть. - И тут в толпе я увидел ангела, два года назад явившегося мне снежной ночью в Эшнаре... Тебе никогда не понять, что я чувствовал, увидев эти зеленые глаза, чуть испуганно взиравшие на меня. Я не смог отвести взгляда, даже придержал лошадь, чтобы посмотреть на запутавшиеся в твоих волосах солнце, на эти приоткрывшиеся губы, на эти глаза, в которых была вся доброта и кротость этого мира! Неистовая дрожь прошла по моему телу, и сердце, которого, как считали многие, у меня вовсе не было, сжалось в моей груди под плащом жреца... Ах, Роуз, - это уже была мольба. Иступленная, беспомощная мольба. Он вытянул к ней руку, едва слышно шепча. - Умоляю, позволь мне дотронуться до тебя... еще раз. Коснуться твоих волос, твоей руки... Роуз, я умоляю тебя! Девушка отступила дальше и взглянула на него пустым взглядом. А потом медленно опустила ресницы, явно сдерживая подступающие слезы: - Да, ты очень красиво говоришь, Ро. Но, может быть, ты расскажешь и то, почему оказался три года назад в Эшнаре? Повторишь про свои подвиги на границе? - он замер. У Рози исказилось лицо. - Одиннадцать человек... Нет! - она резко вскрикнула, пытаясь отступить еще дальше. - Нет, я не желаю чувствовать, как до меня дотрагиваются пальцы, которыми ты убил одиннадцать человек! Ро безнадежно уронил руку, упираясь лбом в холодный ржавый металл. Некоторое время - наверное, около четырех минут - прошло без единого слова. Ян справлялся с шоком и пытался отделаться от ощущения, что непроизвольно подслушивает то, чего слышать не должен. - Двенадцать, - с каким-то мертвенным спокойствием наконец поправил Его Святейшество. - Впервые я убил, когда мне было десять. Это был тот человек, который держал меня в клетке и показывал за деньги другим. В ту ночь Платоник и Тристан пришли, чтобы забрать меня, а этот мерзавец проснулся... Я мог думать только о том, как не хочу снова оказаться в клетке, а он - ублюдок, которого я ненавидел - заставит вернуться. Я желал ему сдохнуть в тот момент - и вот, сила пробудилась впервые, обвила его шею. И я не сожалею о том, что сделал тогда, - на Роуз на секунду глянули ледяные прозрачные глаза настоящего убийцы. - Ни капли. - Ты - чудовище! - надломленно крикнула Вайт. - Как пожелаешь, - замок на двери щелкнул и глухо ударился об пол. - Но знай, что это чудовище любит тебя всеми силами своей отвратительной души, что оно готово достать свое мерзкое сердце из груди и отдать тебе без малейших колебаний... - железная дверь ударилась об стену, и Ро прошел к ней. Рози зажмурилась, вжимаясь лопатками в стенку. - Ах, ты в самом деле так меня боишься? Ты вся дрожишь... Великая, Роуз, перестань! Я ненавижу себя лишь за то, что посмел причинить тебе боль... а ты снова плачешь. Нет, любимая, нельзя так издеваться, такого даже монстр не вынесет. - Не подходи ко мне! - Роуз, - он снова болезненно зашептал. - Роуз, останься рядом со мной... Я... я не могу без тебя, я умираю... - Уйди, - дрожащим голосом выдавила Вайт. - О, если только ты прикажешь - сию секунду, я уйду и больше ты никогда меня не увидишь. Но, милая, такое серьезное преступление, как поджог храма, вполне потянет на смертную казнь... И если я уйду, то защищать тебя никто не станет, - девушка окаменела от страха и ярости. - Ты и в самом деле этого хочешь? - Ваше Святейшество! - возмутился Ян, наконец-то чуть приходя в себя. - Прекратите немедленно! - Ты... ты, что? - Рози будто не могла поверить в такое. - Ты, что, собираешь дать мне выбор между твоей кроватью и смертью?! Ро, это низко! Это ужасно! Я не могу поверить, что ты мог до такой степени низко пасть, - о, эта предательница-судьба! В тот самый миг, когда Вайт готова была смягчиться и проявить, по крайней мере, сострадание, пересилив отвращение и страх, колдун заговорил о подобном. Читателям не стоит принимать на веру тот выбор, что он поставил перед своей возлюбленной - вам следует бы понимать, что он в любом случае не бросил бы её на верную смерть, в любом случае помог бы выбраться и снял с неё все обвинения. Но теперь это была последняя попытка его измученного разума добиться её. - Почему ты думаешь обо мне так плохо? Нет, Роуз, я не собираюсь принуждать тебя делить со мной кровать, никогда. Я просто молю остаться рядом со мной, позволить дотронуться, обнять тебя... Это все, чего я хочу. Роуз, скажи, неужели это много? Или ты умрешь от страха и отвращения, если я позволю себе коснуться? Да, милая, монстры тоже могут мечтать о человеческом счастье! Совсем простом, обыкновенном счастье... Вот, ты снова плачешь. Ну почему когда я люблю кого-то, это заставляет плакать?.. Мама тоже постоянно плакала, ей тоже было противно, когда я хотел до неё дотронуться. Ангел мой, - он опустился перед ней на колени, приподняв ладони в жесте беззащитности. У Яна открылся рот. Его Святейшество, да в таком унизительном положении! - Посмотри, вот, я на коленях перед тобой. И если ты только дашь мне шанс, я клянусь тебе, я больше никогда не причиню боли другому человеку, не говоря уже том, чтобы убивать. О, Роуз, я так безумно люблю тебя! Я готов ради тебя на что угодно, тебе нужно лишь сказать, что ты согласна - и я сделаю все! Вайт несколько секунд смотрела на него невидящим взглядом, и ложью было бы сказать, что она ничего не чувствовала. Н-но после того, как он принудил её выбирать между своей любовью и смертью - если он способен на такое, разве он любит её? Личико студентки исказилось, и она отпрыгнула, когда он попытался обнять её колени. - У-убирайся... - едва слышно прошептала она, впрочем, почти тут же повысив голос. - Убирайся, теперь я не хочу тебя видеть! - видимо, за разворачивающейся сценой давно подслушивали все, кто имел возможность услышать, так что решение было принято звонкими аплодисментами остальных заключенных и криками одобрения. - Т-ты, - голос Ро упал. - Ты и в самом деле предпочла бы смерть тому, чтобы просто позволить мне любить себя? - Да, я предпочла бы смерть! - в сердцах крикнула девушка, уже не пытаясь сдерживать слез. Она совершенно не хотела умирать, ей было страшно - да и что почувствуют её родители? Но сейчас она не могла думать адекватно, не могла рассуждать, потому что это было слишком для неё! Слишком было и для Ро. Он жалко сгорбился, не поднимаясь с колен и с отстраненным безразличием слушая, как люди поддерживают сказанное Вайт, выражают восхищение. Роуз увидела, как затряслись его плечи. А потом воздух вдруг огласил его глухой крик - плач обиженного ребенка, вой побитой собаки, рык раненного тигра. Вместе с криком забушевала невероятной силы буря - поднялся жуткий вихрь, железные прутья покорежило, будто они были из бумаги и картона, их буквально вырывало с корнем и швыряло об стены. Факелы потухли, погружая все в темноту - она мельком увидела, как колдун поднял руки. В ответ на это замки камер стали слетать, двери распахнулись, выпуская узников. Те с воем кинулись бежать, не веря своему счастью, и их крики перемешивались с завываниями ветра и грохотом металла. Страшная буря бушевала сейчас! - Свободны! - отрывисто рявкнул Ро. - Все свободны, я всех оправдываю! - На каком основании? - попытался было вякнуть Ян, подцепивший за руку пораженную Роуз. Надо было смываться, так что он под шумок волок будто выпавшую из реальности девушку за собой. Но невольным вопросом от вызвал новый приступ ярости. - На основании того, что никакой Богини не существует! - прорычали в ответ из темноты. - Если бы она была, она не могла бы позволить страдать так!..

***

Он, наверное, целую вечность просидел в темноте, не двигаясь с места, не шевелясь. Уже не думая ни о чем, уже мало что понимая. А потом появился огонь газовой лампы, и кто-то довольно произнес, сопроводив свои слова свойским хлопку по плечу: - Вот и все, Ваше Святейшество. На каком основании, вы говорите, разнесли тут все к чертовой матери и позволили сбежать куче преступников? На основании того, что Богини нет? - Да... - А в суде вы готовы будете повторить свои слова и отречься от веры на глазах у народа? Он обернулся и посмотрел совершенно дурным взглядом обиженного ребенка, не понимая, что от него хотят услышать. Кто-то в темноте рассмеялся: - А ведь такая грозная репутация, весь город в страхе держали! А оказалось все проще простого: и уже не силы вам, все потрачено, и уже не амбиций вам, все убито... - человек успокоился и странно повторил. - Вот и все.