Жестяная Луна

Наверное, с точки зрения общечеловеческих взглядов на справедливость, это было немного нечестно. Но у судьбы есть забавное свойство, которое часто называют правилом бумеранга - каждому по заслугам. Однако в этот раз судьба, даже если и пыталась действовать по обычному принципу, немного прогадала. Может быть, Ро болью или страданием должно было воздаться за кучу сломанных костей и совершенные убийства. Но он был не в состоянии страдать. Не в состоянии думать. Или осознавать себя в полной мере. Кэрэби, будь она здесь, должно быть, сказала бы, что ему слишком много стоил тот бешеный, повлекший за собой кучу разрушений всплеск ярости, на которую у него уже вовсе не было энергии - ни душевной, ни магической. А еще ведьма при этом заметила бы, что "змееныш" себя исчерпал, затронув те резервы, что затрагивать магам никогда нельзя. А люди, не имеющие отношения к духовной силе, вроде нас с вами, скорее всего пришли бы к выводу, что его измученный рассудок просто пошатнулся, не выдержав этого нового удара. Я, честно признаться, не могу сказать, что с ним было в действительности. Но зато я знаю, как он вел себя во время судебного процесса. А вел он себя, надо заметить, весьма смирно. Он не задавал вопросов, не вырывался, не возмущался, не шипел - он вообще не понимал, что происходит, и хотел только оказаться подальше от людей, подальше от фокуса всеобщего интереса. - Вы готовы отречься от религии? - Отпустите меня, - с каким-то упрямым равнодушием последовало в ответ. Он отвечал так на любой вопрос, не вызывающий в его голове каких-то смутных воспоминаний или реакций. Маску ему оставили, чтобы не пугать присяжных раньше времени, но из-за прорезей смотрели абсолютно дурные, полные какой-то капризной детской обиды глаза. Какое уж там "внятно защищаться", сейчас Его Святейшество затруднился бы назвать свое собственное имя! И ложью было бы сказать, что таким его состоянием не воспользовались - ведь на это, в конце концов, и был весь расчет, к этому вели все запланированные заранее события... Он отрекся от своей веры на глазах огромного количества народа. Они признался во всем, в чем только теоретически можно признаться, едва ли понимая, что от него требуют сказать. Вердикт духовного суда был однозначен - связь с Дьяволом! Ах, как же хитер Лукавый, как умело может втереться в доверие, как мастерски его пособники скрывают свою темную природу! Но Великая Богиня все видит и все знает. Колокола отказывались подчиняться его силе и потому время от времени переставали звонить, пожар в Храме был знаком, посланным Всесильной, дабы люди могли прозреть наконец. И люди прозрели! И как бы ни были хитры нечистые, карающая десница их настигнет, уродство искривит их черты - теперь пришло время сбросить все маски и взглянуть прямо в отвратительное лицо чудовища, сумевшего обмануть верующих своей дьявольской силой... Пожалуй, уродство весьма удачно сыграло на руку обвинению. Да и вообще, все было представлено в выгодном свете, не оставляя никакой лазейки, формируя правдоподобную, логичную и одновременно пугающую картину. Ро было наплевать, что с ним происходит. Он не понимал, почему ему не позволяют закрывать лицо. И едва ли его сильно расстроил смертный приговор, который должен был быть исполнен через два месяца.

***

- Итак, - начальство было довольно. Его Высокоблагородие никогда не улыбался, когда бывал довольным, напротив, его сухонькое лицо принимало несколько скучающее официальное выражение. Если он улыбался, вел себя непосредственно и отпускал шуточки дурного вкуса, то это было бы знаком нависшего домоклова меча, но сейчас у тайного советника Его Высочества был весьма унылый вид. - Все прошло идеально. Теперь на посту жреца будет угодный нам человек... Идверд знал, кто будет на посту и почему этот самый "угодный" человек легко согласилась участвовать в их интриге. Секретарь не был верующим, и его не смущал пол того, кто будет именоваться ЕгоСвятейшеством - он понимал, что Корнелия достаточно умна, чтобы скрыть свой самый главный недостаток как жреца. Она вообще очень умная девочка, да при этом еще и сговорчивая - ценный союзник. Но сейчас Идверда интересовало другое, а конкретнее говоря то, когда речь пойдет о награде - как ни как, планировал большей частью он. Не будь в этом деле его личной выгоды, все и не было бы так идеально. - Ты хорошо поработал. Чего будешь требовать? - О, мне не нужно многого, Ваше Высокоблагородие, - он достаточно хорошо владел собой, чтобы легко скрыть ликование. - Мне нужно только, чтобы вы разрешили мне взять экс-жреца в свое личное распоряжение вплоть до его казни. На него глянули проницательные сухие глаза, лишенные всего человеческого. Даже такой опытный игрок, как Идверд, испытывал неловкость, когда начальник смотрел так - он оценивал. Пришлось немного пояснить. - У меня к нему есть некоторые личные счеты. - Ты что-то задумал, - бескомпромиссно констатировал тайный советник. - Но мне, однако, не с руки терять такое мощное оружие, так что твоя просьба будет удовлетворена, тем более этот уродец меня уже не интересует. Он твой. Это все? Идверд лишь поклонился, пряча ухмылку.

***

Роуз чувствовала себя отвратительнее некуда. В тот день - уже около месяца назад - в этих темных подземельях случилось нечто очень странное! Разумеется, зная Рози Вайт, мы должны понимать, что говорить такие жестокие слова без всякого на то основания они никогда бы не стала. Ро казался... таким искренним, когда кричал о своих чувствах. Искренним настолько, что бедная девушка совершенно запуталась в том, где правда и ложь, а теперь барахталась в своих предположениях, сомнениях, страхах и чувстве вины, как в ледяном океане. Он говорил, что не знал о том, что она была арестована. Но это не могло быть правдой! Не могло быть правдой по той простой причине, что за несколько часов до того памятного визита она уже разговаривала с Ро. Девушка, при всей своей наивности, понимала, что плащ с капюшоном и маску мог надеть другой человек, выдающий себя за Его Святейшество. Но передавать свои мысли другому - она никогда не встречала в жизни еще хотя бы одного человека, кроме Ро, кто мог бы осуществлять подобное! А тогда... Его Святейшество или же тот, кто выдавал себя за него, говорил именно мысленно. И... и еще как говорил. Рози на самом деле ни капли сомневалась в том, что горячо любима. И если бы тогда она услышала какие-нибудь жуткие обидные вещи, вроде того, что ею воспользовались, то она еще могла бы найти в себе мужества, чтобы не поверить происходящему, чтобы крикнуть: "Нет, он никогда не сказал бы подобного!". Но этот человек... или все же Ро... все было вполне в его манере, даже с его стилем речи! Тогда он не сделал ничего такого, чего от него было бы просто невозможно ожидать. Агрессия, мнительность и болезненное отношение к Роуз были неотъемлемыми чертами его характера. Но, как бы там ни было, он жутко напугал её тогда - это было неудивительно, Ро и раньше пугал её, он и раньше пытался обращать свою любовь ненавистью. А ведь она... до своего ареста она была уже почти готова смириться, почти готова осознать его ужасные недостатки и эту новую жуткую подробность о его прошлом - Ро достаточно было бы принять Рози обратно с прежней пылкой любовью, дать несколько обещаний, чтобы она попыталась снова быть с ним, попыталась продолжать любить. Но тот момент в темнице с ужасающей четкостью воскресил в памяти его перекошенное ненавистью уродливое лицо, хруст ломающихся костей и дикое рычание: "Лгунья! Двуличная лгунья!", перед её мысленным взором снова выросло кровожадное чудовище с его извращенной темной любовью, похожей на одержимость. Это чудовище скрыло образ того несчастного человека, которого она готова была продолжать любить, несмотря ни на что. Роуз снова боялась его до дрожи и могла только презирать. И буквально спустя несколько часов... он снова заявляется, на этот раз уже в сопровождении Яна, и делает вид, будто до этого не разговаривал с ней! В тот момент перепуганная и психологически истощенная своим страхом и пребыванием в мрачном месте Рози видела происходящее весьма однобоко. Теперь у неё было время хорошенько подумать - ни капли облегчения это не несло. Вайт даже предполагала, что кто-то намерено мог попытаться настроить её против Ро, чтобы она обидела его, но от этого предположения ей становилось еще хуже и жутко хотелось плакать. В первый раз она не видела лица того, с кем говорит, не слышала его настоящего голоса - только мысленный. Но манера поведения, слова, чувства - это все было более чем натурально, Рози даже ни капли не сомневалась, что это он. Хотя даже если бы это действительно был Ро - в любом случае, он безумно её любит. Она поступила очень плохо, когда назвала его чудовищем и оставила в таком состоянии. Да, быть может, в первый миг она даже решила, что колдун издевается над ней такой резкой переменой в поведении и отрицанием предыдущей встречи, но теперь разум, совесть и эмоции издевались над бедной студенткой куда сильнее. Великий, а если её действительно обманули?.. Тогда выходит, что она... хотя она в любом случае поступила скверно. Бедный Ро! Он ведь клялся, что не понимает, о чем она говорит, что разговаривает с ней впервые после пожара. Или он одумался и так пытался оправдать свое поведение за день до этого, сделав вид, что не знает, о чем речь? Или это в самом деле был такой ужасный способ поиздеваться? Хотя с чего бы он вдруг стал мучить любимую девушку таким странным способом? Роуз ничего не знала и не понимала - это буквально выматывало её, доброе сердце не прекращало мучить Роуз ощущением вины перед жрецом, хотя она не могла перестать думать о нем не только как о несчастном мужчине, но и как о жестоком монстре, двенадцать раз обрывавшем чужие жизни. Дни шли. Вайт медленно осознавала, как сильно скучает по нему. Сначала она не могла представить, не могла бы допустить, что хочет снова ощущать его зачастую крепкие и судорожные объятия, разговаривать, держать за руку... Ужасные, жестокие, омерзительные черты его морального облика медленно скрывались, и в скором времени она уже снова видела в глубине своей души того, кто стоял на коленях перед ней, - того, чья любовь была невероятно всеобъемлющей и пылкой, кто много страдал и кого она почти наверняка заставила страдать еще больше. Сначала она не искала с ним встречи просто потому что не хотела. А потом поняла, что уже и не имеет такой возможности. Весть о суде и смертном приговоре потрясла Роуз до глубины души, а потом привела в самый настоящий ужас. Она вовсе не желала Ро смерти, в любом случае. И вообще... если это случится из-за неё, то как после возможно будет жить? Кошмар, кошмар, кошмар! Это было сравни той истерике, что случилась с ней утром после пожара. Ро... она же его...

***

Он проснулся от ощущения, что кто-то гладит его по голове - насколько приятно, настолько же и нереально. Наверное, впервые спустя столько времени Ро более-менее осознавал себя, наконец находясь в здравом уме и твердой памяти, но в нем тотчас же вспыхнуло непонимание. Воспоминания о том, что было после разговора с Роуз, остались в виде расплывчатых темных картин. Он не знал, где находится и вот уж точно понятия не имел, кому принадлежат прикосновения, но было до ужаса приятно. Не хотелось открывать глаза и смотреть, кто это делает, хотелось просить продолжать. Но неведомый кто-то спустя какое-то время остановился и, поколебавшись, осторожно тронул его за плечо. Рука была женская - теплая, но немного грубоватая. Ро распахнул глаза - перед ним возвышался туманный женский силуэт, очень напоминающий Роуз, но намного старше, чем та была. - Рози? - глупейшим образом выдал он, невесть на что надеясь. В голове мелькнуло смутное понимание, что засыпал он в очень темном месте, а здесь откуда-то лился приглушенный свет. Сон? Должно быть. Это объясняло не только то, почему вокруг все такое до ужаса расплывчатое, но и факт, что его гладили по волосам. - Нет, милый, не Рози... - тихим ручьем зажурчал негромкий женский голос, звучащий, словно сквозь перину. Знакомый и незнакомый одновременно. - Мина. Ты не помнишь меня, да? Я - Мина. - Мина... - эхом повторил Ро. Имя было знакомое и незнакомое одновременно - казалось, что он где-то слышал это имя, что оно было чертовски важным, но сейчас в попытке найти ответ, где именно, его сознание натыкалось на какую-то мягкую толстую преграду. Мина. Как лунный свет в темноте, как огонь в камине, как солнце на закате... Мина. - Я сплю? - Да, милый, слишком долго. Я пришла тебя разбудить, - его коробило это ласковое, полное тепла обращение от незнакомой женщины. И одновременно казалось до ужаса, до слабой дрожи во всем теле правильным и естественным. Это было странно. - Тебе нужно просыпаться. - Зачем? - несколько растерянно, уж чуть ли непонимающе откликнулся он. - Потому что... живому человеку нельзя так спать. Когда ты столько спишь, но твое тело живо и дышит, могут произойти ужасные вещи. Тебе нужно просыпаться. Мне жаль, мне очень-очень жаль, что твоя судьба сложилась таким образом. Ах, видит Всевышний, я желала бы другого. Но, увы... увы. Просыпайся, пожалуйста! Ро уже практически не слышал голоса, он становился все слабее и тише, доносился до него с огромным трудом, в то время как тело наполнилось какой-то горячей негой. Становилось все светлее и ярче, словно где-то за затянутым туманом окном стремительно поднималось жаркое летнее солнце. Ему стало казаться, словно бы он падает куда-то, быстро и одновременно невоспринимаемо... И на секунду, на безмерно краткий миг, прежде чем упасть окончательно, Ро увидел лицо склонившейся над ним Мины - он увидел, словно в каком-то магическом зеркале, лицо Роуз Вайт, какой она могла бы стать через несколько десятилетий. Эти тонкие бледные губы, пышные русые кудряшки, большие добрые каре-зеленые глаза. "Мама!" - горячее раскаленного клейма взорвалось в сознании. Он вскрикнул от вспыхнувших внутри чувств, потянулся к ней, всем своим существом... ...и проснулся, на этот раз уже по-настоящему. Было чертовски холодно, сыро и темно, даже его тело, не нуждающееся ни в каком комфорте, ощущало ужасный дискомфорт. Коленка болела, причем до одури. Пол, на котором он лежал, казался ледяным, но несколько секунд Ро все равно не находил в себе сил, чтобы подняться, ему нужно было справиться с собой. Его сердце бешено колотилось от внезапно свалившихся воспоминаний о далеком прошлом, и настоящее ненадолго отступило на второй план. Он и в самом деле думал, что объятия Роуз были первыми в его жизни. Но оказалось, что с ним уже было такое - кто-то уже обнимал его, с нежностью целовал уродливое лицо, гладил по голове! Это была та женщина, которую он называл своей настоящей мамой - Мина. Он едва не застонал от смеси какой-то глухой боли и иступленного счастья, когда собственный разум подкинул ему до одури четкое ощущение теплых рук, сжимающих плечи, и завозился на полу, подтягивая ноги к груди в тщетной попытке сохранить это тепло подольше. Был все-таки человек, который любил его искренне и всей душой, несмотря ни на что, вопреки всему, не за что-то конкретное, а просто потому что он дышал и жил... Мина. Мама. Восхитительно было вновь пережить недолгие мгновения всеобъемлющего счастья, но совершенно невыносимо осознать, что он не знает, что с ней стало. Но, как бы там ни было, Мина действительно его "разбудила". Колдун поднялся, не без удивления понимая, до какой степени он на самом деле замерз. Вокруг было не просто темно - это был такой жуткий мрак, что даже его обычно видящие во мгле глаза не могли различить совершенно нечего. Поднять веки или опустить - нет никакой разницы. Ро попытался сообразить, где он и каким образом здесь оказался, в ответ на что в голове мелькнули бессвязные картинки о суде, смертном приговоре и навязчивое ощущение, что в этой промозглой темноте он уже довольно давно. Мысль о Роуз причинила практически физическую острую боль в груди, но, по крайней мере, не вышвырнула из действительности снова, продолжая ощущаться холодными осколками в остановившемся было сердце. Но он был жив сейчас - и лишь поэтому не мог не начать волноваться за девушку. Он даже не убедился, что с ней все в порядке тогда... Сняли ли с неё обвинения в поджоге, в конце концов? Этот страх и воспоминания о Мине подстегнули его к действию, не говоря о снова поднявшем голову темпераменте. Он принялся на ощупь шарить вокруг, негромко матерясь от боли в коленке и злости на тех, кто воспользовался его беспомощностью, чтобы запихнуть сюда. В собственную тюрьму, черт возьми! И, судя по температуре и полнейшему отсутствию света, куда-то на четвертый уровень. Да как они посмели позволить себе подобное? Обращаться так с главным жрецом!.. А, нет, титула его уже наверняка лишили - иначе с чего смертная казнь? Тем более наглость! Что он там наговорил хотя бы, в суде?.. Тьфу, ну ясно, что мало хорошего для себя. Ничего, это еще не значит, его можно списать со счетов. Ро не был намерен умереть, пока не убедится, что с Роуз все в порядке, и не узнает, что случилось с Миной, кроме того колдун жутко разозлился. Когда руки наконец нащупали толстенную деревянную дверь, окованную железом, на уродливом лице расцвела нехорошая кровожадная ухмылка, не предвещающая тем, кто за этой дверью, ничего хорошего. Крепкая, зараза, тяжеленная. Но ему ничто не помешает снести эту хренову дверь с петель духовной силой. Но когда Ро попытался это сделать, его внезапно пришибло простой мыслью - он не чувствовал в себе ни капли силы. Ни капли. Разумеется, по мановению его воли не произошло ровным счетом ничего - дверь не то, что не отлетела, она даже не пошатнулась. Такого предательства Ро не ожидал - он уже давно привык полагаться на свою силу в случае чего. Такое стечение обстоятельств было сродни ножу в спину. Ро закономерно взбесился от собственной беспомощности. На несчастную дверь градом посыпались удары и пинки, но она стояла недвижимая и монолитная. На самом деле бывшее Святейшество вовсе никак нельзя было назвать физически слабым, но человеческих сил явно было недостаточно, чтобы выбраться отсюда. Спустя минут тридцать злобных криков в пустоту, ругательств, проклятий и угроз, ударов и пинков по дереву и железу, оставивших в качестве сувениров нехилые синяки, и бесплодных попыток призвать на помощь магию до него наконец в полной мере дошел смысл ситуации. Он ничем не отличался от человека сейчас, причем человека совершенно беспомощного, вынужденного дожидаться собственной казни в сводящей с ума тишине, холоде и беспроглядной темноте. Ро, наконец замолчав, осел обратно на ледяной пол и вцепился в волосы. Пророчество ведьмы загрохотало в его ушах. Но уходить вот так... не узнав самого главного - в порядке ли Рози и что стало с Миной... Да он просто не мог позволить себе подобного!