Жестяная Луна

Платоник частенько говорила, что Ро упрямый, как баран. Возможно, женщина несколько утрировала, но суть была совершенно верна. Ро действительно был упрямым. А сейчас он чертовски бесился, и собственная ярость не давала снова скатиться в усталое равнодушие. Когда колдун был на взводе, то, как и говорил Роуз, практически переставал ощущать боль, так что сбитые костяшки его не остановили - Ро уже чуть ли не рычал, кидаясь на запертую дверь. Наверное, это можно понять: для него, как и для любого хищника, было тяжело быть запертым в замкнутом пространстве, столь напоминающем ненавистную клетку, и еще тяжелее ощущать себя до такой степени беспомощным. Все мысли и чувства сменились глухой иступленной ненавистью и злостью, погружая его приблизительно в то же состояние, как после употребления гашиша, с той только разницей, что осознание ситуации оставалось кристально-ясным. Когда эта самая дверь открылась, Ро едва удержало несколько человек. Он вовсе не был слаб физически; он, хоть не так давно и привык полагаться на свою магию, мог быть опасным и без неё... но сейчас дело решило главным образом то, что за спинами вошедших стояли два человека с факелами в руках - этот свет после продолжительного времени во мраке ударил в глаза просто нестерпимо, так что бывший жрец почти потерял способность что-либо видеть. Но даже когда его скрутили, Ро не прекращал брыкаться, ругаться и шипеть. Он был слишком зол, и злость, ровно как и задетая гордыня, придавала ему сил. О, если бы только к нему вернулась магия!.. Да тут через пять минут уже и живых бы не осталось никого! Но магия не вернулась. Прошло минут десять, прежде чем Ро сумел в полной мере это осознать и принять свое обездвиженное положение, прекратив, наконец, брыкаться. Он сделал вид, что смирился - обычно в таких случаях противник теряет бдительность и неосознанно дает возможность вырваться. Но хватка не ослабла - на этот раз фокус не прошел. - Тихо, тихо, - примирительно сказал кто-то, благоразумно переждавший бурю за дверным проходом. - Прояви благоразумие... как там Роуз тебя называет? Ро? Так вот, Ро, прояви благоразумие. Ты нужен мне живым. Во всяком случае, пока. Он слышал этот красивый мужской голос прежде и почти моментально вспомнил, где именно. Идверд. Секретарь его Преосвященства. - "Ваше Святейшество", сукин сын, - его собственный голос едва ли походил на человеческий сейчас. - Что эти ублюдки себе позволяют? Немедленно прикажи меня отпустить, грязная тварь!.. Собеседник прошел внутрь, бросив вокруг взгляд, полный едва заметной брезгливости - можно было даже почувствовать сопровождающий его легкий шлейф мужского парфюма. Все еще мало различающий из-за чертова света Ро безуспешно пытался проморгаться, не говоря уже о том, что его до трясучки бесило подобное положение. Не из-за боли в вывернутых руках, нет, он её сейчас почти и не ощущал: бесило, что его могут видеть, а он - нет. Да, горделивый колдун ненавидел чувствовать себя слабым, а эта ситуация вообще доводила его до белого каления. Но, черт побери, крепко держат... И один, хоть ты тресни, он ничего не сделает. Проклятие! - Нет, я не позволю себе так богохульствовать, - ухмыльнулся собеседник. Ро на интуитивном уровне ощутил, что его рассматривают, и взбесился еще больше. Он ведь даже лицо не мог закрыть! - Ты больше не жрец, так что обращаться таким образом к тебе будет крайней степенью неуважения к Великой. Выпустить - тем более. Учитывая твои садистские наклонности и агрессию, это было бы более чем неблагоразумно. Но, впрочем, в сторону лирику. Ты, наверное, гадаешь, зачем я здесь? - Я не гадаю. Я жалею о том, что не имею возможности придушить тебя, гадина, - он наконец начал различать хоть что-то в размытой мгле. Ро уже понял, что его не выпустят не при каких обстоятельствах, и смирную овечку строить из себя не намеревался. - Чего тебе надо? - У меня к тебе один-единственный вопрос. Когда я получу ответ, то мы сможем избавиться от общества друг друга, - он даже сделал паузу, будто давая получше осознать свои слова. - Где перстень? - Какой, к чертовой матери, перстень?! - как же он проклинал сейчас свое бессилие! - Темное золото, три изумруда, четыре рубина. Мужской перстень-печатка, весьма объемный, на вес около четырехсот грамм, - угодливо последовало в ответ. - Хм... вижу, ты и в самом деле не понимаешь, о чем речь. Что ж, неудивительно - частичная или полная амнезия весьма заурядная реакция детского разума на стресс. Я был почти уверен, что придется столкнуться с такими проблемами, но, видишь ли, сейчас кроме тебя ни одна живая душа не имеет понятия о том, где же интересующая меня вещь. Попытаюсь несколько освежить твою память. Помнишь ли ты женщину по имени Мина? Ро поразился так, что на несколько секунд просто-напросто обвис в чужих руках. Уже без каких-либо намерений, его банально ноги не удержали. - Откуда ты?.. - Помнишь, - удовлетворенно улыбнулся Идверд, продолжающий с тем же немного брезгливым выражением следить за изменением лица собеседника. Бывший жрец, привыкший к маске, никогда не считал нужным контролировать свою мимику, так что даже и менее проницательный психолог не посчитал бы за труд определить его реакцию. - А что с ней стало? Колдун промолчал, скрипя зубами. Он понятия не имел, откуда этот ублюдок знает столько о его прошлом, во многом остающимся тайной и для самого Ро. Что стало с Миной - ему и самому чертовски хотелось бы знать. - Не помнишь, - раздраженно сделал вывод секретарь, чуть ослабляя галстук. Его внимательные глаза смотрели колюче и сухо. - Факт в том, что она украла нечто важное у моего отца. Этот самый перстень, с весьма замысловатой печаткой, которую пока не сумел повторить ни один мастер. У меня есть все основания полагать, что тебе эта чертова дура... - со стороны Ро донесся короткий отрывистый рык, и его снова пришлось удерживать. - Я хочу сказать, эта женщина должна была сказать, куда его спрятала. - Не неси ерунду, Мина не могла ничего украсть! В проницательном взгляде появилась насмешливость, играющая на грани презрения и раздраженности: - В принципе, да. Слишком равнодушная, слишком трусливая. Но для тебя - могла. Повторяю, у меня есть все основания утверждать...

***

"Так зачем, говоришь, тебе этот перстень-то нужен?" Идверду нравилась Корнелия. Не, чтобы очень сильно, не то, чтобы он собирался иметь с ней какие-либо отношения - она просто ему нравилась и он понимал, что нравится ей. Красивая умная девочка - уже очень редкое сочетание. А она при этом еще и весьма неконфликтная, сговорчивая. Секретарь, недавно вновь вернувшийся к Его Высокоблагородию, цокнул языком, не видя никаких причин для того, чтобы изворачиваться и лгать. В конце концов, если у нового Святейшества получится заглянуть в разум экс-жреца, как Идверд рассчитывал, то она все прекрасно поймет сама, ровно как и тот факт, что от неё скрыли половину информации. - Просто у меня были очень глупые родственники, милая - что многоуважаемый папа, что тетушка Тереза. Эти двое повели себя более чем глупо и, как итог, проворонили огромное графство. Понимаешь (видимо, в качестве исключения), у них была очень умная мать, которая ну вот очень уж хотела, чтобы судьба её внука сложилась неплохо, несмотря на его врожденное уродство... "Не понимаю," - эхом отозвалась Корнелия. - Сейчас все поймешь. Тетушка Тереза - тогда еще виконтесса - родила урода. А натура у неё была впечатлительная и психологически нестабильная, от ребенка ей сильно хотелось избавиться, в чем её всячески поддерживал братец, мой достопочтенный отец. Их мать же, старая графиня, напротив, не хотела, чтобы её внуку свернули шею сразу после рожденья, так что она пошла в ва-банк - сделала его наследником всего своего состояния, да и графства в придачу. А тетушка с папаней нет, чтобы мозгами пошевелить и думать о том, чтобы обеспечить себе безбедное будущее... Первая только и знала, что реветь и закатывать истерики, а второму - только вино и игральные кости подавай. Не могу понять таких людей. Могли ведь попытаться исправить ситуацию, грамотно себя повести - черта с два. Да, разумеется, посадить на цепь в кладовке - самый лучший способ завоевать доверие формального обладателя огромного состояния! И, разумеется, мы лучше будем пытаться его убить, оставив себя без копейки, чем самую малость пошевелим мозгами... - Странно как-то, - они уже спустились на четвертый уровень подземелий, так что Корнелия могла говорить вслух, не опасаясь, что кто-то услышит её женский голос. Она уже привыкла говорить мысленно, чтобы скрывать свой пол, раньше бывший главной преградой к титлу главного жреца. - Раз бабаня такая добрая была, то что же она второго-то внука - тебя, то есть - совершенно обделила? - А она обо мне даже и не знала, - Идверд криво ухмыльнулся, вслушиваясь в тихое шуршание великоватого собеседнице традиционного черного плаща. - Я бастард. Папаня, понимаешь, очень любил три вещи: пить, драться и трахаться, не особенно запоминая, с кем именно он это делает. Он и сам обо мне не знал, до определенного момента. Корнелия понимающее фыркнула. Потом, подумав, скинула капюшон и сняла белую маску - удобно было все-таки, что облачение жреца оставляет возможность прятать нежелательные элементы внешности. Раньше за маской было чудовищное, лишь на половину напоминающее человеческое лицо, а теперь белый фарфор прятал от чужих глаз изящные женские черты. - И кто придумал эту тупость, что жрецами могут быть только мужчины? - насмешливо пожаловалась Святейшество, поймав его взгляд и чуть ухмыльнувшись. - Я таким макаром вслух говорить разучусь... Ну, ладно, сама хотела. Вещай дальше. Я все еще не понимаю, причем тут перстень и с какого черта тебе нужен уродец. - Просто, как дважды два. Что сейчас является самым главным подтверждением принадлежности к знатному роду и одновременно правом этого самого рода на существование и свои владения? - Печать, - с прорезающимся понимаем отозвалась первая в истории "жрица". - Магическая гербовая печать. Идверд вздохнул. - Да, верно. Теперь ты понимаешь, что это за перстень, да? В руках того, в ком нет крови соответствующего рода, это просто дорогая побрякушка. Но бастард ты или нет, магической печати более чем наплевать. Проблема только в том, что мой недалекий родитель ухитрился позволить умыкнуть у себя эту столь нужную вещичку, да даже и не профессиональному вору, а одной глупой женщине по имени Мина. Она куда-то его спрятала... - Откуда ты знаешь, что Ро известно - куда? - Иначе это было бы бессмысленно. Она наверняка сделала лишь для того, чтобы перстень, подтверждающий право владеть графством, был у него. Другое дело, что сейчас Его Светлость, - эти титул прозвучал издевательски. - Понятия не имеет не только о местонахождении магической печати и её предназначении, он даже своего настоящего имени не помнит. И вот уж точно не понимает, что происходит из древнего знатного рода и теоретически имеет право претендовать на целое состояние. Да и к чему это все приговоренному к смерти, правильно? А вот если перстень попадет в руки ко мне - уж я-то сумею найти ему правильное применение. - Ты же у нас мастер бюрократии! - девушка даже негромко засмеялась. Смех у неё был практически детский. - У меня высшее юридическое образование, милая, достопочтенную бабушку с её завещанием я как-нибудь уж, да обойду. Но без этого перстня даже я ничего не сумею сделать, а соорудить подделку магической печати нереально в принципе. - Поняли мы, поняли, - девушка мило улыбнулась, встряхнув короткими каштановыми волосами. Не так давно они у неё были длинными, но сейчас она нашла целесообразным подстричься почти под мальчика. - Даже если он сам ничего не помнит... Заглянув в разум человека можно найти много интересной информации, недоступной даже для самого человека, - жрица сверкнула белозубой улыбкой. - Ты только если вдруг графом станешь, Идверд, Его... Её Святейшество не забывай, ладно? - Можешь не сомневаться, дорогая, - он ухмыльнулся. Даже почти не наигранно.

***

- Вайт, ты будешь должна мне по гроб жизни! - сходу не совсем интеллигентно заявила Изабелла, скидывая туфли. За без малого два месяца в компании Тианы и постоянно вертящегося поблизости Яна примерная доченька богатеньких родителей понабралась много просторечных выражений. Надо сказать, что эта компания вообще странным образом влияла на неё. По крайней мере, больше глаза девушки не казались такими прозрачными от страданий. Ларель никогда не говорила вслух, как для неё необычно и приятно наличие настоящих друзей, с которыми просто разговаривать, шутить и быть собой. Она показывала все действиями. - Я не знаю, что со мной будет, если папа узнает. Все присутствующие в составе Тианы, Яна и, собственно, Роуз мигом сосредоточили свое внимание на светловолосой красавице. Та многозначительно ухмыльнулась и перевернула школьную сумку, которая под завязку оказалась набита бумажками, не имеющими никакого отношения к учебе. Вайт порывисто обняла Изабеллу и благодарно улыбнулась. - Спасибо! Ты настоящий друг. - Спасибо в карман не положишь, - моментально вякнула Тиана. Её красивая бровь насмешливо изогнулась. - Слов нет, очень круто. А карты кто-нибудь читать умеет, а?