Жестяная Луна

Её Святейшество зашла в камеру для допросов с совершенно невозмутимым и непроницаемым видом выполняющего свою работу профессионала. Она умела совершенно отключать свои эмоции, делать так, чтобы в нужный момент в ней умирала не только женщина, но и человек вообще. В отличие от предыдущего жреца, в качестве защиты Корнелия предпочитала не агрессию, а расчетливость или, в совсем уж стрессовых ситуациях, полнейшую бездушность. Наверное, иногда про неё возможно было справедливо сказать "каменное сердце". И в эти моменты из этих ярких голубых глаз на мир взирала сама Смерть... Девушка внимательно, но спокойно огляделась, прикидывая, стоит ли снимать маску. Решила не рисковать, отметив двух человек из охраны. А потом взгляд - непроницаемый, но одновременно гибкий, как хирургический щуп - нашел цель, заданную на сегодня. Надо заметить, что при таких обстоятельствах никакой необходимости в охране не было - бывшее Святейшество находился в весьма незавидном положении. Говоря конкретнее, он был намертво прикован к некому подобию пыточного кресла - ему даже головой крутить возможным не представлялось. Корнелия знала Ро с его бешеным темпераментом, самолюбием, не маленькой духовной и физической силой и вечной агрессией (предосторожности с ним не излишни). И потому не могла не ухмыльнутся мысли о том, каких потерь стоило приковать его. По голове шибанули, наверное, или, что гуманнее, снотворным воспользовались. "Вы можете идти, в вашем присутствии нет никакой необходимости," - мысленно приказала жрица охране. Те послушались. Еще бы. Ведь Корнелия теперь "Его Святейшество". Едва топот смолк, она закрыла дверь и сбросила маску и капюшон - просто потому что так работать удобнее. - А я все думал, - хрипло раздалось в тишине. - Кого же поставят на мое место, - рычащих и шипящих ноток было слишком много для того, чтобы возможно четко определить интонацию. - И тут... малышка Нелли. Какой сюрприз. - Куда мне еще со своей искалеченной психикой и воспитанными инстинктами податься? - риторически задала вопрос она, немного ухмыльнувшись. Одними губами. Из её глаз смотрела Смерть. - Разве что в наемницы. Но так все легально и даже, вроде как, на пользу отечеству. Якобы пленник фыркнул. Знал ли он её? Разумеется, знал. В составе того самого особого подразделения, сформированного у границы, было четыре человека, обладающих духовной силой: сам Ро, которому было шестнадцать, Аранат из Арант-Тараана и Кэрэби из Дельтворка, каждый из которых пересек границу бессмертия и настоящего возраста не называл, и малышка Нелли. Которой было тогда девять-одиннадцать. И, черт возьми, даже хитрющая изворотливая Кэрэби, даже непрошибаемый вояка Арант, даже Ро с его жуткой мизантропией - все жалели малышку Нелли, которая была точно такой же боевой единицей, как и взрослые. Колдун невесело ухмыльнулся, на краткую секунду почувствовав, что в нем слишком мало злости: - В принципе, что из тебя вырастит нечто подобное, я не сомневался. - Ну, знаешь, - она почти виновато развела руками. - Девочки в одиннадцать должны играть в куклы, а не усваивать сложные планы операций, чтобы потом грамотно ломать кости и шеи. Я думала, что, когда все кончится, я забуду про те два года на границе, как про страшный сон. Какая глупая ошибка... Ты, наверное, понимаешь. Ро поднял глаза, прищурившись совсем по-кошачьи. Корнелия пару раз видела его лицо, но чувство страха или отвращения давно разучилась испытывать. Раньше - да, очень неприятно было. Но то было раньше. Жрица ухмыльнулась и коротким мысленным усилием пододвинула к себе огроменный ящик, устроившись на нем. Все-таки в лицо бывшего Святейшества нынешнее предпочитала не вглядываться, потому что выглядело в самом деле довольно уродливо. - Потребность в новой охоте, - коротко, в четыре слова, общая беда для тех, кому пришлось побывать в роли хищника. - Возникающая снова и снова. Еще бы я не понимал этого. Но, будем честны, не понимаю я другое: ты со мной поболтать, что ли, пришла? Шестнадцатилетняя колдунья ухмыльнулась, взлохматив пятерней коротко остриженные каштановые волосы. Изначально намерением Корнелии было просто побыстрее узнать интересующую Идверда информацию и вернуться к выполнению своих обязанностей, но, в общем-то, почему бы и нет? Ничего важного не запланировано на сегодня, во времени ограничений не было. - И это тоже, - насмешливо отозвалась она, повернувшись к собеседнику наконец. - Вряд ли кто-то может понять друг друга лучше, чем два чудовища. Кроме того, я давно не видела никого из наших. А жаль немного. Я к вам... несколько привязалась. Но, знаешь, стоило приехать в Локсию, как я сразу же поняла, кто является главным жрецом. Да и меня, думаю, будет трудно не узнать. - Положим, - многие, наверное, замечали, что иногда Ро мог становиться чертовски страшным. Чаще всего это происходило из-за его собственного желания вызывать страх, но сейчас это случилось абсолютно неосознанно. Да и Корнелия не боялась. В классическом смысле этого слова, она вообще ничего не боялась. - Я даже осуждать тебя не сумею, малышка Нелли. - Это как наркотик, - хрипловато выдала она, на мгновение прикрыв веки. - Кэрэби и Арант могли убивать, не опасаясь за свой рассудок, а мы - нет. Слишком рано... слишком. И очень даже хорошо, что гетлат запрещает убийства. Иначе мы бы, в конце концов, стали убивать. Не строй оскорбленного выражения, я знаю, что это было бы так. Да ты и сам понимаешь... Я даже опасаюсь, что в конце концов именно к этому и приду. Ну да ладно, - она поболтали ногами и ухмыльнулась. - Всегда можно перерезать себе вены, если ощущаешь, что до заветной границы слишком близко. - Я так и сделал лет в семнадцать, - Корнелия об этом знала. За попытку суицида его по голове не погладили... - И до сих пор сильно сомневаюсь, стоило ли кое-кому меня спасать и напоминать про гетлат, запрещающий самоубийство. - А я не верю в Богиню. - Я теперь тоже. - Я поняла. Иначе ты давно бы пытался вырваться, чтобы придушить меня за святотатство, - девушка имела в виду, во-первых, свой атеизм, во-вторых, свой пол. И то, и то слабо сочеталось с высоким постом жреца. Корнелия ухмыльнулась, и на секунду Смерть покинула её голубые глаза. И, вроде, не было кровожадного расчетливого чудовища с постоянной потребностью в чужом страхе перед собой и причинении боли, и, вроде, сидела на огроменном ящике совсем еще девчонка, мало чем отличающаяся от девочки, которая пять лет назад верещала: "Ландыши! Ничего себе, я их нашла!..". Но створки захлопнулись. - Слушай, Ро, давай без фокусов. Я быстро посмотрю, что мне нужно, и мы разойдемся почти не как враги. - Черта с два! - бывший жрец тоже вернулся к своей обычной линии поведения. - Я не намерен позволять безнаказанно копаться в своих мозгах, если ты пришла за этим. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Корнелия пришла по приказу или просьбе этого мерзкого типа, Идверда. Этому холеному бюрократишки, которого Ро готов был ненавидеть уже за чуть ли не идеальную внешность, что-то было нужно от него. Причем даже не от Его Святейшества, каким колдун был раньше, именно от него самого - этот перстень, про который заикнулся секретарь, явно был ключом к чему-то важному... Даже без магической силы у Ро оставались инстинкты, развитые весьма недурно, и мозги, наконец-то пришедшие в рабочее состояние. Инстинкты говорили: Идверд чертовски опасный тип, причем Ро не оставляло еще и навязчивое ощущение, что все предыдущие события не были чередой случайностей. Его разум, наконец оправившийся от дикой боли, с холодной беспристрастностью палача проанализировал сложившую ситуацию, чтобы сделать один-единственный вывод - это была ловушка. План. Он находил всего несколько не слишком весомых аргументов для того, чтобы утверждать, что за всем этим стоит Идверд, что именно синеглазый красавец смастерил такой хитрый капкан для него. Но Ро ощущал это, опять же, на уровне чистого инстинкта - и этого вполне хватало для того, чтобы дико возненавидеть смазливого слизняка. Хрен ему, а не информация - колдун, даже оказавшись в таком положении, не собирался давать возможности пользоваться собой. Корнелия вздохнула. А потом проникновенно спросила: - Оно тебе надо? Ты же знаешь, не будешь по-хорошему, я ведь своего добьюсь и по-плохому. Другое дело, что не очень хочется делать это. - Не надо меня недооценивать, - моментально взбесился колдун. У него шея затекла до чертиков, ровно как и большая часть мышц, а коленка вообще болела дико - это не добавляло уверенности в своих силах, а мысли о слабости его нервировали. - Еще далеко не факт, что ты меня так легко расколешь. - Сейчас у тебя нет способностей, - с мигом поскучневшим лицом протянула жрица. - И ты не сможешь закрыться от меня. Предлагаю в последний раз: давай не будем?.. Ро понимал, что это чистая правда. Но, в конце концов, он знал механизм телепатии не хуже Корнелии, и сдаваться был не намерен. Просто из своего упрямства, гордыни и ненависти к Идверду. Пусть попробует, пусть... Сопротивляться он будет в любом случае. Инстинктивно Ро чувствовал, что узнать хотят что-то чертовски важнее - и это добавляло ему решительности. Подавитесь вы все, ничего не узнаете! Корнелия сдула прядь волос со лба, всем своим видом демонстрируя, что не так уж сильно жаждет лезть в его разум. Но отступать колдунья не собиралась - Ро ведь ей даже и не друг, так что отказываться из-за каких-то там сантиментов от выгодной сделки Святейшество не видела резона. Кроме того: против воли, неосознанно, но она восприняла его строптивое поведение как вызов своим способностям. В том, что малышка Нелли была горделива не меньше прежнего жреца, читатели могут не сомневаться, просто эта гордыня носила несколько иной характер. Итак, началось... Ро почувствовал - даже в нынешнем состоянии - сгущающуюся вокруг силу. О, она была очень сильна - но ведь не сильнее его, в конце концов! Проклятие, тогда почему?.. Неужели вот так ощущает себя обычный человек всякий раз, оказавшись рядом с магом? Это было весьма отвратно, не говоря уже о том, что полностью обездвиженное положение лишь пыталось усилить ощущение беспомощности перед лицом Тьмы. Ро впервые осознал, до какой степени она темная - энергия, дающая им силу. Это ощущение, будто внутрь восприятия пытается проникнуть огромная ледяная змея, распространяющая вокруг себя липкую мглу. "Образ, - он очень больно укусил себя за губу. - Создать в сознании яркий образ, блокирующий все мысли, и она ничего не поймет." Корнелия ухмыльнулась: она слышала его мысли так же ясно, как если бы Ро произнес их вслух. Сейчас она - эта шестнадцатилетняя девочка - была самым настоящим палачом. Он до ужаса четко ощущал, как её черная, чужеродная сила, проходит сквозь его тело, скапливаясь в голове, отзывающейся нестерпимой ломкой болью в висках. Будто внутри начала шарить невидимая рука. Ро попытался вытолкать её - куда уж там! Добился только того, что боль стала более нестерпимой. Корнелия перебила его воспоминания, небрежно отбрасывая все то, что казалось неважным: бешеный водоворот картин из прошлого закружился перед глазами Ро, и за сотые доли секунды он успевал пережить их заново. Здравомыслия это - особенно вкупе с болью - не добавляло совершенно. Проклятие, что она ищет?.. - Не сопротивляйся, - то ли констатировала совершенно очевидный факт, то ли попросила. - Дальше ведь хуже будет. Он сбился, машинально пытаясь закрыться собственной силой, которой не было. Да что же это такое с его магией, черт возьми?! Корнелия лезла глубже, его сопротивление откликалось хорошо ощутимым возрастающим напряжением сосудов внутри головы. Бац! - его тело машинально выгнулось, но сковывающие движения железяки не дали пошевелиться. Бац-бац! - уже начинает тошнить от боли. Там... там что-то есть в его сознании, как стена, плотная и невероятно твердая. Корнелия пару раз ударила по ней, но потом отступила, видимо, заметив, насколько это болезненно, или же решив сначала перелопатить все доступные воспоминания. "Образ, очень яркий мысленный образ..." Ответ пришел моментально: неприятный, но единственно верный. Клетка. То, чего он так боялся и ненавидел больше всего на свете; то, что было олицетворением его самых страшных кошмаров. Сейчас Ро вцепился в это отвратительное воспоминание, заключая себя вместе с Корнелией в наиболее мерзких минутах своей жизни. Я ненавижу каждое улыбающееся лицо в этом мире. Ненавижу каждого, кто смотрит на меня с другой стороны решетки. Не зная ни имени, ни возраста, я ненавижу лишь только за то, что он смотрит на меня, лишь только за то, что он может находиться там, за ржавыми прутьями. Убирайтесь отсюда. Перестаньте на меня смотреть. Сдохните вы все наконец-то! Ненавижу ваши чертовы улыбки! Ненавижу ваш чертов мир. Ненавижу все в этом мире. Каждого, кто живет и дышит. Ненавижу двух людей, которые породили меня на свет, а после стыдились того, что сделали. Ненавижу свое слабое тело и свое лицо. Замерзающие пальцы, ноющие синяки, кровоточащие царапины и остановившееся время. Слова, слетающие с чужих губ... "Чудовище", "монстр", "урод". Улыбки, смех и пальцы, указывающие на меня. Ненавижу... - Ты что делаешь?.. - Корнелия рванулась, пытаясь "перелистнуть" все глубже затягивающую картинку. Опасность телепатии заключается в том, что, внедряясь в чужой разум слишком глубоко, ты можешь начать терять границы между собой и тем, кого считываешь. Надо признать, ощущения были не из приятных. Ро заскрипел зубами - ему тоже не слишком нравилось заново переживать это. Ну, ничего, пусть самоуверенная девчонка помучается вместе с ним... Пусть каждая улыбка, каждое оскорбление булавочным уколом вонзается в её сердце, пусть она во всей красе ощутит холод и жуткую боль от побоев, пусть почувствует себя уродцем, пусть в глухом отчаянии иступленной ненависти трясет до омерзения слабыми руками ледяные прутья, осознавая, что это бесполезно. О, это был своего рода Ад. Его личный маленький Ад. И Ро щедро им делился, удерживая воспоминание у себя в голове, не давая перейти к другим, менее болезненным... - Сукин сын, - скрипнула зубами колдунья. Её черная сила судорожно трясла прутья его клетки, пытаясь выбраться из этого воспоминания, но Ро не пускал. Сам. - А я говорил, что не нужно меня недооценивать, - скорее прохрипел, чем сказал колдун. Он прокусил себе губу, и во рту было солено от крови. Корнелия разозлилась по-настоящему. Она рванулась - сильно, сметая все заслоны, все мысли в его голове. Клетка треснула, давая доступ к другим воспоминаниям, а Ро ожидаемо взбесился. Так, ладно, это не сработало, получится с другим... И тут в груди закололо так сильно, что создалось впечатление, будто сердцу стало там тесновато и оно решило вылезти наружу. Он понял - добралась до того, что он пытался спрятать более всего. До Роуз. Ледяная змея обвила его разум сильнее, не давая брыкаться, и с интересом уставилась на самое-самое дорогое для него: заплаканное полудетское лицо, окруженное пышным ореолом русых волос; мягко мерцающие каре-зеленые глаза, смотрящие на него со смесью страха и любопытства... Ро попытался рвануться еще раз, но кольца чужой силы были не менее крепкими чем те, что удерживали его тело в одном положении. - М-м-м, - неопределенно выдала жрица. Её воля немного смягчилась, и больше Святейшество не лезла ни к чему, что было связано с Роуз. Её интересовало что-то про его детство. Ро почувствовал укол злорадства, потому что если там и были какие-то картины, то по большей части до неразличимости замазанные черной тушью забвения. Бац! - дыхание выбивает от боли. Она опять... за эту стену... Проклятие. Проклятие, проклятие, проклятие! - Ну что там, черт возьми? - пробурчала Корнелия, напряженно потирая виски. Видно было, что ей уже самой тяжело давалось продолжение сеанса, но, почти как и все темные, она была очень упряма. - Что?..

***

Из комнаты девушка скорее вывались, чем вышла. Идверд уже ждал её. - Мне... - несколько неопределенно булькнула Её Святейшество. - Срочно, кофе и шоколада. Ты же не хочешь, чтобы я драматично сдохла у тебя на руках? - Конечно, - несколько растерянно отозвался тот, подхватывая её под локоть. - Сейчас все будет. Уже когда они сидели в кабинете, где Корнелия могла без опаски снять маску, она совершенно пришла в себя. Выпив две чашки кофе и в одиночку умяв две плитки отборного черного шоколада, жрица была, казалось, целиком и полностью в порядке, хотя пряди челки немного слиплись от испарины. Секретарь ни о чем не спрашивал, просто лениво потягивал вино и скашивал внимательный взгляд на девушку, развалившуюся в кресле и обмахивающуюся маской, как веером. Черт возьми, она и впрямь была чертовски симпатичной... Особенно с таким сосредоточенно-задумчивым выражением на лице. Это начинало вызывать беспокойство. - Я не узнала главного, - наконец со спокойной рассудительностью опытного игрока заговорила колдунья. - И я приношу извинения. - Не говори ерунды, - он казался рассеянным. У него была маска угодливости и подобострастия, которую он не считал нужным снимать... вообще никогда. - Я и в самом деле не хочу, чтобы ты драматично сдохла у меня на руках, - он встряхнулся, возвращаясь к модели поведения, более приближенной к его обыкновению. - Слушаю. - Там какая-то фигня, - было тяжело объяснять такое тому, кто не обладает силой. - В его разуме. С ранним детством, которое тебя интересует. Я могу работать с амнезией, так что разгребла почти все - даже то, что он сам никогда не помнил. Но там... как стена. С того момента как Мина говорит: "Я сегодня заберу тебя" и до того, как он очнулся уже в клетке - сильнейший заслон! Только один-единственный эпизод вырывается: рыдающая мать идет "звать брата", он ждет её и боится, грохочет гроза, потом его пытаются утопить, - Корнелия выдохнула и негромко добавила, чуть ощутимо скривившись. - Не самые у меня приятные ощущения были. Много боли, много страха, да еще и детские - а эмоции детей во много раз мощнее взрослых. - Мину повесили в тот день, - вдруг выдал Идверд. Его взгляд сделался не читаемым, а пальцы стали ловко вертеть чайную ложку. - То ли из-за перстня, то ли из-за неадекватности моей тетушки, так и не удалось выяснить со сто процентной точностью. А он её любит, Нелли. Чертовски сильно. Возможно, - он прикусил кончик ложки. - Возможно, из-за этого и появился такой... мощный заслон. - Может, - девушка кивнула. - Это вполне вероятно. Разум прячет от своего обладателя то, что ему знать нельзя, - колдунья прикрыла глаза буквально на несколько секунд. - Существует, конечно, и вероятность того, что воспоминания кто-то заблокировал нарочно. Но я больше склоняюсь к первому варианту. Но дело не в этом. Дело в том, что, если я начну ломать эту стену - еще не факт, что у меня хватит сил - боюсь, он просто свихнется. Во-первых, это крайне болезненный и скверно влияющий на психику процесс. Во-вторых, неспроста же там этот заслон. А в мыслях безумцев только мрак, и там нереально что-либо прочитать или узнать. У секретаря Его Высокоблагородия было все совершенно в порядке с самоконтролем. Он только кивнул, вежливо и спокойно: - Я тебя понял, Нелли. - Идверд, - девушка не то, чтобы забеспокоилась, нет. Она чуть встревожилась. - Я надеюсь, ты не станешь его пытать. Это ни к чему не приведет, потому что даже под пытками человек не может рассказать то, о чем он не помнит. Он покосился на собеседницу с немного оскорбленным видом: - Я прекрасно это понимаю, милая. И еще, представь себе, я не садист и не изверг - логичная в соответствующих обстоятельствах жестокость и жестокость беспочвенная очень разные вещи. Это я говорю не к тому, что жалею урода, просто потому что я вообще против пыток. Это отвратительный пережиток средневековья, - он замолчал и потер подбородок. - Этот заслон влез в мои планы неожиданно и неприятно. Ничего, милая, я что-нибудь придумаю. Корнелия криво ухмыльнулась: - В этом я не сомневаюсь.