Жестяная Луна

Надо заметить, что "друг" Яна производил впечатление первосортного мерзавца. И выглядел соответствующим образом, и вел себя также. Прозывался вышеназванный негодяй Ханом, но Роуз так и не поняла, было ли это каким-то прозвищем или данным при рождении именем. Её пугал этот человек: вызывающим поведением, бандитской потрепанной одеждой, манерой речи и нескрываемым презрением ко всем окружающим. Поэтому, собственно говоря, Вайт фактически не вступала в переговоры, предоставив все Тиане и Яну - ей не хватало ни наглости, ни самоуверенности, чтобы беседовать с этим индивидом. Но что-то всё равно шло не так: в разговоре то и дело слышалась грубая брань и откровенное шипение "приятеля" Яна, в то время как сам рифмоплет строил из себя глубоко оскорбленного, пытаясь применять свое красноречие в качестве оружия отмщения и одновременно несильно нарываться. Рози же стояла в сторонке, то и дело воровато оглядываясь и втягивая голову в плечи, словно маленький нахохленный цыплёнок. Она всё ещё была не уверенна, что удастся уговорить этого человека помочь им в их нелёгком деле. От Тианы, откровенно говоря, тоже толку было мало. Таким макаром они скорее ругались, чем обсуждали. В итоге ситуация оказалась исчерпана благодаря... Изабелле Ларель. Да-да, той самой избалованной доченьке богатеньких родителей! Странно и фактически невероятно, но именно она расставила все точки. Её голос сделался стальным, а взгляд - непреклонным, и на секунду Вайт даже показалась, что она видит перед собой изрядно помолодевшую Платоник. Ну, как бы там ни было, компромисс нашли и до ужаса простой. Хана не интересовали причины, по которым компания подростков взялась освобождать бывшее Святейшество, его интересовал только размер платы за свои услуги. А деньги они, по совету Яна, собирали еще загодя, сколько могли. Условно говоря, Хан принял дело к рассмотрению. Дальше пошли чисто технические детали, в обсуждении которых Роуз не то, что не принимала участия из-за робости, она просто ничего не понимала. Но считала своим долгом присутствовать. Она слишком часто думала о Ро - фактически всегда, и эти мысли причиняли ей почти физически ощутимую боль. Как это часто случается, что мы осознаем всю ценность чего-либо, лишь лишившись этого! Как часто мы понимаем, что нам дорог человек, лишь потеряв его... Но, впрочем, еще не вечер. Она была готова попытаться все исправить - в очередной раз. - Эй, слышь, дегенерат!.. - пока Рози думала о своем, обсуждение технических деталей каким-то неведомым образом перешло к совершенно другим темам. Хан казался мечтательным, насколько это слово вообще может быть применимо к негодяю. - Как, говоришь, ту бабу-огонь звать? - Полегче на поворотах! - возмутился поэт. - Я не намерен терпеть оскорбления от человека, который не может даже отличить трехстопный ямб от хорея. И вообще, этот чернокрылый ангел не для ублюдков, вроде тебя, а для тонких ценителей женской красоты (пальцем показывать не будем, но я намекаю на себя). - Да больно нужна мне твоя стервища, - отмахнулся собеседник. - Не, светленькая такая. - Изабелла? - вполне искренне поразился Ян. - Эм... я, конечно, могу понять твою увлеченность: сам когда-то был околдован её чарами, но... но сильно много ты мечтаешь. Это птичка высокого полета, не для бадитских твоих ручищ. Вайт слышала в полуха и могла только поджать губы. Тиана как-то емко выразилась, что таким правильным девочкам, которые всю жизнь пытались быть хорошими, по определению нравятся плохие парни: этот конкретный по внешности был скорее "хорошо", чем "плохо", к тому же он обладал определенной харизмой. Рози понятия не имела, сколько лет Хану, но старше тот был в лучшем случае лет на пять-шесть. А Изабелла, во-первых, была влюблена и состояла в отношениях, во-вторых, никаким образом не определила бы объектом для романтических чувств индивида, у которого явно не лады с законом. Студентка тихо вздохнула и с безнадежно упавшей головой отошла к окну, почти болезненно стискивая в пальцах подол. Все разговоры разом смолкли, и присутствующие проводили хрупкую фигуру девочки несколько удивленными взглядами. Вайт, правда, этого не заметила. Она опять думала о Ро, которого не видела уже, кажется, целую вечность. Она смотрела на открывающийся вид невидящими глазами. Бледно-морозное небо, тускло мерцающее солнце, бесконечные ряды уходящих в некуда труб и крыш... "Как клетка. Это место - оно как гигантская клетка, - вдруг мелькнуло в её мыслях. - Оно совсем чужое мне, с этим бесконечным движением в никуда, с рядами крыш, с бесчисленными стенами. Я очень... очень хочу домой. И к Ро. Мне очень не хватает его тепла, ощущения его любви - его самого. Странно! Только я не понимаю, что более странно: скучать по жестокому убийце или не скучать по моему Ро? Всевышний! Я невероятно хочу его увидеть. Только... только вот..." "...птица, которую заперли в клетке - сможет ли она еще летать? А дети, которых сильно обидели - смогут ли они еще любить?"

***

Темное замкнутое пространство - самое жестокое наказание для существа, эмоциональная организация которого сходна с человеческой. О, вот она, пытка, которая рано или поздно сломит самого сильного духом - темнота, тишина, и совершенно ничего извне! Ни звука. Ни единого отблеска света, так что ты даже понятия не имеешь, день на улице или ночь, не можешь толком ориентироваться во времени, не можешь сосредоточиться на чем-то, потому что из внешнего мира к тебе не тянется ни одна ниточка... Как в вакууме. Ни один разум этого не вынесет, вопрос заключается лишь в сроке. Впрочем, Ро пока что держался. Возможно, потому что изредка к нему кто-то заявлялся - пусть выкручивали руки, пусть пытались до чего-то дознаться. Это неважно. Важно то, что они хоть ненадолго разрывали эту полнейшую отрешенность от внешних факторов, напоминали звуки человеческой речи, приносили с собой слепящие глаза факела - неважно, главное, что они выпускали его восприятие из клетки безмолвия и тьмы, неосознанно смягчая самую невыносимую часть пытки. Да, пока что, по прошествии полутора месяцев, Ро держался, и даже не сказать, чтобы плохо. Он слишком бесился, чтобы как следует осознать, насколько ужасно себя чувствует. Единственное что - он безумно скучал по Рози. Хотя какое уж там "скучал"?.. Его сердце обливалось кровавыми слезами, содрогалось от невыносимого чувства, принесшего больше страданий, чем все его прошлое, и столько счастья, сколько он не надеялся испытать за целую жизнь. Его сильно пугало то, насколько он любил Роуз, насколько болезненно переживал невозможность увидеть её, дотронуться или хотя бы узнать, в порядке ли она. Он ничуть не преувеличивал, когда говорил, что может достать свое сердце - поверьте, он бы действительно сделал это ради неё. Великая, а если... если его попытаются шантажировать ею?.. В этом трижды проклятом темном замкнутом пространстве Ро не оставалось ничего, кроме как беситься от собственного бессилия, безуспешно пытаться вернуть себе силу или размышлять. Сила не возвращалась - внутри было глухо и непривычно пусто. Снаружи было холодно и тоже пусто. Колдун даже не знал, сколько именно времени он провел здесь, и вечность замыкалась в дурной бесконечный круг. В клетку. А потом - уже совсем скоро - клетку снова прорежут звуки человеческих голосов, в глаза ударит свет факелов, и кто-то отрывисто выдаст полным какого-то скрытого ликования тоном: - Не желаешь по-хорошему, значит, уговорим, как умеем. "Птица, которой сломали крылья - сможет ли она еще летать? Дети с разбитыми сердцами - смогут ли они еще любить?.."

***

некоторое время назад

- Поверьте, Ваше Высокоблагородие, - Корнелия могла быть убедительной, несмотря на свой юный возраст. Она, как и Ро, как и все хищники, могла вызывать страх. - Это совершенно бессмысленно. Тот блок памяти, что интересовал Идверда, закрыт непроницаемой стеной и недоступен даже для самого объекта. Даже при всем желании невозможно рассказать то, о чем не помнишь, вы понимаете? Она не была сентиментальной барышней и вот уж точно не собиралась спасать Ро, рискуя своей шкурой. Не была намерена она и каким-то образом показывать свою осведомленность о целях Идверда - во-первых, сама бы попала под удар, во-вторых, все еще была заинтересована в том, чтобы секретарь получил права на графство, в-третьих, глупо было терять такого сильного союзника. Но все вышеперечисленное вовсе не означало, что Корнелия не могла попытаться предотвратить бессмысленную жестокость по отношению к колдуну. Она не испытывала к нему каких-либо острых отрицательных эмоций, и помочь в той мере, в какой это возможно, не попирая личных интересов, была готова. - Не пищи, егоза, черт драный, - проворчал тайный советник. Ему было немало лет, и достойный восхищения профессионализм все чаще ставился под сомнения, уступая место старческому упрямству и консервативности. Должно быть, потому королю и нужен был Идверд с его свежими взглядами и всегда ясной головой. Но свое мнение по этому вопросу девушка благоразумно оставила при себе. - Ты что предлагаешь? - Всего лишь не заставлять стены слушать крики и проклятия понапрасну, - она немного улыбнулась, из-за чего на щеках появились ямочки. Её единственный аргумент явно оказался недостаточно весомым. И, мало того, этот старикан легко может понять, что она союзница Идверда, стерегущая его добычу в отсутствии последнего и прикрывающая ему спину. Плохо - неоправданный риск. Корнелии не улыбалось тоже сидеть в казематах, хотя духовная сила и гарантировала какую-никакую защиту. - Ваше Благородие... Я была знакома с Ро. Мы фактически работали вместе на границе. И мысль о том, что вы напрасно хотите мучить человеческое существо, да еще и то, с которым меня кое-что связывает, немного неприятна для меня. Поверил?.. Нет?.. Да и сколько, в конце концов, лжи в её ответе? - Я не собираюсь отказываться от своего. Кое-кто может списать в утиль старую развалину, если этот пройдоха Идверд меня обыграет и провернет какую-то по-настоящему стоящую махинацию за моей спиной, - последовало в ответ. Ведет себя, как ворчливый старикашка - значит, злится. Нелли сложила два и два. - Ваше Высокоблагородие, - она нарочно повторяла этот титул так часто, как это было возможно. - Это вас ни к чему не приведет. Если вы наляжете на пытки, то просто-напросто сведете с ума ценного пленника. А в мыслях безумцев только мрак. И я говорю это не только лишь из чистого желания не заставлять своего знакомого страдать или каким-то образом обезопасить его, нет, - иначе её могут заподозрить в предательстве. - Поверьте, мне тоже... весьма хотелось бы узнать, что так интересует вашего секретаря. Глаза, окруженные сетью морщин, немного прищурились. - Продолжай, детка. - Ну, это наверняка что-то очень важное, - сымпровизировала жрица. - Идверд хотел использовать меня лишь как инструмент для добычи какой-то ценной информации. И ему почему-то не пришло в голову, что я тоже могу хотеть заполучить её. Поэтому, Ваше Благородие, я настоятельно вам рекомендую послушать меня: это в наших общих интересах. Если вы дадите мне немного времени, я сломаю стену в его сознании. И не придется никого пытать! Он задумался, постукивая тонкими сучковатыми пальцами по поверхности стола. Корнелия молча стояла, глядя в сторону и прекрасно понимая, что не добилась решительно ничего. Эх, была бы здесь Кэрэби с её потрясающей магией убеждения... - Нет, - да кто бы сомневался, настырная развалина. - Не с руки мне принимать в игру еще одного игрока, да еще и такого опасного. Никто не даст гарантии, что ты и меня, как Идверда, захочешь обойти... Так что будь хорошей девочкой, Нелли, не лезь больше в эту историю. Занимайся работой жреца. Иначе дедушка может расстроиться. Её Святейшеству оставалось лишь склониться в максимально почтительно поклоне, демонстрирующем готовность подчиниться. Черта с два! Черта с два она безрассудно полезет в какую-то не сулящую выгоды махинацию. Корнелия накинула капюшон, надела маску и растворилась в темноте, отчаянно скучая по тем временам, когда не существовало нравственных дилемм серьезнее "Есть булочку или оставить на завтра?". "А ведь эта Роуз Вайт, - с легкой и неожиданной для себя завистью подумала ведьма. - Она меня на два года старше. А душа мерцает, как у ребенка, такая чистенькая, невинная, добрая... Немудрено такой божий одуванчик полюбить. А вот хрена с два меня, такую-то, когда-нибудь полюбят. Хрена с два."

***

Было промозгло, очень страшно и неудобно. Основная система тоннелей производила более нормальное впечатление, Роуз даже не боялась почти, сосредоточив все свои мысли вокруг Ро, но вот теперь ей стало не по себе. Про крыс, тараканов и червей, в изобилии водящихся под землей, девушка пыталась не размышлять, хотя и внутренне содрогалась. Тоннели, по которым они уже прошли, были очень разными. Мокрыми и грязными, тесными и широкими, темными и оборудованными газовыми рожками. Иногда под ногами хлюпала вода, иногда чавкала глина, иногда чувствовалась хорошо утоптанная почва или даже некое подобие дороги. Как Хан здесь ориентируется?.. Много тоннелей, слишком. А этот конкретный - хотя назвать небольшой лаз было почти кощунственно - был совсем свежий, и в нем приходилось ползти на четвереньках, и Вайт вся измазюкалась. - Живая, девка? - саркастически донеслось сзади. Ширина позволяла ползти лишь по одному, друг за другом. - В порядке я... - пискнула Роуз, находящаяся в двух шагах от приступа клаустрофобии. Она уже давным-давно билась бы в истерике и рыдала от страха, если бы не твердо поставленная цель. - Мы точно туда двигаемся? - Определенно. Еще минут пятнадцать и будем на месте. Шевелись только, мелюзга, нам из графика выбиваться нельзя. Все было безумно сложно и до глупого просто одновременно. Порядочно помучив свои мозги, переругавшись так, что несколько раз дело чуть не дошло до драки, за срок чуть менее трех недель они таки сообразили что-то, имеющее более-менее высокие шансы на успех. Изабелла в своем личном экипаже под предлогом желания увидеть отца, который якобы должен был быть здесь, завозит на территорию Тиану и Яна. Экипаж остается там, Изабелла якобы ждет, отвлекая какими-нибудь глупыми разговорами внешний рубеж охраны у входа. Поэт вместе с его персональной музой забираются внутрь. Тиана под видом любовницы (ох и досталось кое-кому!) какого-то духовника, с которым она славно повеселилась и собралась уже уходить, да заблудилась и пригуляла нетуда, отвлекает второй рубеж охраны, у спуска в подземелья. Дальше - задачка для поэта, одна из самых сложных. Охранный пункт у перехода на четвертый уровень, соорудить проход на который оказалось технически невозможно. А Роуз и Хан (Великая, какой странный тендем!) выбираются на третьем уровне, минуют чертов охранный пункт, добираются до нужной двери. Забирают Ро и тихо уходят, Ян следует за ними спустя какое-то время. Тиана уходит через главный вход. Изабелла дожидается её и уезжает. Никто ничего не должен заметить. Они все рассчитали исходя из графика смены караулов и планировки здания, все должно получится... Плюсом было то, что даже если кто-то один попадется, остальных необязательно раскроют. Минусом - все шито белыми нитками. Слишком много зависит от Яна и Хана. А Роуз искренне считала первого слишком трусливым, а второго - беспринципным. Однако, после одной из самых бурных ссор, было решено, что все должны друг другу совершенно доверять. А иначе ведь ничего не выйдет. - А, что, она правда влюблена? - Ч-что? - Белла. Она, что, говорю, действительно в кого-то втрескалась по уши? - А... ну да, - крайне удивленно отозвалась Рози, усердно работая ногами. Ей было очень противно и страшно, но сейчас она могла думать только о Ро. - Да. У неё есть молодой человек. - Жаль. - Что? - Непруха, говорю! А ведь такая баба... огонь. Вскоре стало совсем не до разговоров: Роуз было страшно даже дышать. Она, как ей объясняли, аккуратно надавила на кладку, ломая себе ногти и отодвигая в сторону кирпич за кирпичом. Раствор тут уже давно соскребли, но иначе бы дыра в стене стала слишком заметной... Хотя вряд ли здесь инспектируют не занятые камеры. Девушка, ничего не соображая от страха, со стучащим в висах сердцем, внимательно огляделась - благо, глаза уже привыкли к полумраку. Из-за двери проникал слабый рассеянный свет. Никого рядом не было. Вайт выбралась наружу, пропуская Хана, и сняла с мягких сапог паруснину - следы за собой оставлять было нельзя. ...Она даже не помнила почти, как они добрались до двери - так частенько случается в моменты эмоциональной нестабильности. Однако, они были в двух шагах от цели. Хан, профессионально потрошащий замок, производил меньше шума, чем крадущийся на цыпочках таракан. Рози было трудно дышать - черт знает, почему. Секунды тянулись, как липкая патока. Щелк. Едва слышный, на самой границе, но Хан все же замер, чутко прислушиваясь. Все в порядке. Медленно, медленно... Страшно подумать, их план может загубить сильно заскрипевшая дверь! Но, к счастью, все обошлось. Внутри было темнее, чем в аду - ни единого луча света. Смутные далекие отблески неохотно пролезли в кромешную темноту, но не сумели охватить все пространство. Тихо - лишь охрана болтает о чем-то с Яном, профессионально развешивающим на уши лапшу. Ничего... Внутри - ничего. Никого. Пусто.