Жестяная Луна

       Существовал в огромном городе Локсия один совершенно особый храм, открытый всегда и для всех. Поверьте, у сего святилища не было отбоя от прихожан! На поклон туда шел каждый, кто имел несколько монет, чтобы оплатить причастие у прекрасных жриц любви, повелительниц человеческих желаний. Любовь во всем блеске, любые прихоти, - только знай платить за них! Чудный храм с распростертыми объятиями принимал всех своих паломников, и для них с вечера и до самого утра там горели свечи, звучала музыка и лилось вино. Всего лишь несколько монет для того, чтобы самозабвенно придаваться удовольствиям вместе с ночными Венерами. Приходите в священную обитель, и там вы обнаружите под бархатным покрывалом цветы счастья одной ночи!        Приблизительно так рассуждал юный поэт Ян о борделе, куда сейчас направлялся, чтобы познать рай объятий "жриц любви". А почему бы и нет? Он наконец-таки был при деньгах, а эти самые объятья легко доступны для каждого, кто имеет счастье заплатить. Некоторые люди фанатично молятся великой богине Гетхут, но храм любви подойдет для человека любой религии и любой национальности. Любовь - общечеловеческая ценность, самое возвышенное и прекрасное. Любви не стоит бояться! В чудном храме она предстанет перед вами во всем своем блеске. Конечно, любовь, существующая там, - лишь только мираж, но каждый будет рад обмануться, не правда ли? Но, подождите, что же это? Ян остановился и быстро оглянулся. Сглотнул. Уж не призрак ли это следует за ним по пятам неслышной черной тенью? Уж не беспокойный ли это дух, сотканный из ночной мглы? Чья сгорбленная темная фигура мелькает на самой границе света и всякий раз исчезает прежде, чем взгляд успевает её зацепить? - Кто вы? - чуть сорвавшимся голосом решил спросить парень. - Кто следует за мной?.. "Твоя совесть, - издевательски раздалось внутри головы. - И если ты не хочешь расплаты за свою порочность, то разворачивайся и уходи прочь от места, куда несут твои ноги."       Поэту стало страшно. Он четко ощутил, как по спине побежали холодные мурашки. Но, черт побери, струсить сейчас? Испугаться какой-то нечеткой тени и призрачных слов? Ян попытался принять вид, который ясно говорил бы о бесстрашие и самоуверенности (по правде, вид, принятый им, говорил только о том, что перед вами позер). Во всех легендах и балладах герою, направляющемуся к чему-то прекрасному, противостоит какая-то жуткая сила, таящаяся во мраке! Да и вообще, тут идти-то всего ничего осталось. Возможно, если бы впереди была более долгая дорога, поэт бы струховал и решил, что поборется с темными силами в следующий раз, но до чудесного храма любви оставались считанные метры.        Внутри было шумно, весело и пьяно. Окунитесь в вихрь лживого счастья! Забудьте обо всем, растворитесь в фейверках мимолетного обманчивого дурмана! Бросайтесь вперед навстречу бурным рекам вина и табачного дыма! Бейте кругом в барабаны, славьте великий храм любви! Посмотрите на гибкие тела жриц любви, которые будут вас любить, даже не любя вас, не ведая вашего имени, не обращая внимания на статус, возраст и личные качества. О, прекрасный храм любви, все мы твои паломники, все мы рады забыться в твоем мимолетном лживом тумане. Оглушительно звучала музыка, не прекращались танцы, а некоторые счастливчики, которым ночные Венеры дарили жаркие поцелуи и теплые объятия, уже готовились познать сладкий мед любви. - О, здравствуйте, повелительницы удовольствий, - с наслаждением протянул Ян. - Выслушайте же выступление поэта, который пришел к вам выплакать свои любовные страдания...       Игривая рыжая девушка тотчас откликнулась на призыв. Уже через несколько минут она сидела на его коленях, лишь только улыбаясь и хихикая в ответ на не совсем невинные прикосновения к своему телу. Воистину, небесные создания! Не задают никаких лишних вопросов, не требуют ни пустой нежности, ни красивых слов, ни верности - лишь только несколько монет, вот и все, что им нужно, чтобы подарить мужчине или же женщине счастье любить и быть любимым. На протяжении всей истории человечества были и будут существовать сии приюты любви, открытые для всех желающих, и в любые времена у святилища останутся верные прихожане.        Беззаботный мир рухнул в одно мгновение, погрузившись во мрак. Все зажженные свечи и лампы потухли, стекла на окнах полопались, и вместо музыки и смеха зазвучали испуганные возгласы. Холодный, почти ледяной ветер ворвался вовнутрь. Вместе с ветром в обитель разврата ворвался какой-то странный трепет и страх, сковывающий мысли и лишающий воли. Ночные Венеры принялись что-то испуганно щебетать, а порядком подвыпившие прихожане храма разразились выкриками, вроде: "Какого черта?", "Иди сюда, разберемся по-мужски!". Новый порыв ветра принес с собой волну ледяной жути, заставившей замолчать даже самые развязные языки. Яну показалось, что его внутренности сжались до размера спичечного коробка. Он узнал это странное ощущение испуганной беспомощности... - Ну и что же, порочные дети? - голос. Хриплый, чем-то напоминающий крик хищной птицы, но вместе с тем полный презрения и жестокости. - Вы готовы предстать перед судом великой Гетхут?

***

- ...лютует, значит, говоришь? - донесся до слуха Рози разговор парней, собравшихся рядом с окном. Девочка остановилась и почему-то стала против воли прислушиваться, испуганно сглотнув. - Да что там "лютует"! - раздался ответ, полный праведного негодования. - Он вообще словно с цепи сорвался, блин. Даже наш великий, гениальный и непонятый миром под раздачу попал! - Серьезно? Ян? - кажется, услышав эту новость, один из собеседников забеспокоился. - Вот во что опять вляпался этот придурок? Сильно ему достанется? - Уже досталось, - мрачно подтвердил первый. - За "содействие процветанию разврата". Пф, наверное, опять поперся принимать причастие у жриц богини любви, да попал в неподходящее время. Теперь как миленькому пяток разок плетью всыпали на главной площади, ровно как и двум десяткам других людей. Ничего, Яна не убудет, отлежится. Может быть, даже мозгов немного прибавится. - Мы говорим об одном и том же Яне? - якобы удивленно переспросили в ответ. - И мне при этом показалось, будто бы ты сказал слово "мозги"...       Раздался смех. Рози сглотнула, конечно, не особенно понимая суть разговора, но все же в который раз испытывая дискомфорт от осознания, что в Локсии физические наказания очень даже входу. В Столице же ничего подобного никогда не было, совершенно точно! Вообще система законов, действующих в Энтамауте, представляла собой какое-то причудливое переплетение религии и не-религии. Были предусмотрены наказания за оскорбление великой богини, за непочтительное отношение к ней, но были и такие, которые никаким образом не касались веры: убийства, кражи, участие в драках, распространение разврата... Вера и политика сливались странным образом, но одно было бесспорно: Его Святейшество, главный жрец великой богини, обладает властью для того, чтобы выдвигать обвинения и оглашать приговоры (в согласии с законами, конечно). И этой власти боялись все. - Нет, серьезно, - отсмеявшись, выдал один из молодых людей. - Это уже третий раз за две несчастные недели, когда он заваливается в самые тепленькие и укромные местечки преступного мира, а на следующий день приговоры сыпятся, как дождь! - С Его Святейшеством нам никакой полиции не надо, - с какой-то кислой иронией заметили в ответ. - Ага, а еще правительства и парламента, - так же мрачно пошутил собеседник. - Его Святейшеству волю дай, он и до суда тянуть не будет, а сам же и повыносит приговоров. На месте. Без суда и следствия, - последовало неловкое молчание. - Проклятие, не хотелось бы мне попасться этому субъекту под горячую руку! - Никому бы не хотелось, причем не только под горячую, но и под холодную тоже. Жуткий он типус, Жак! И власти у него прорва. Титул главного жреца - ни хухры-мухры. Эх, - с губ парня сорвался вздох. - Хорошо же мы при прежнем Святейшестве жили, а? Спокойный был, не лез ни во что... да и вообще из храма раз в сто лет выходил, предоставив преступников - полиции, а власть - Его Величеству и политикам. А этот! В любой бочке затычка. Злее цепной собаки, блин. Нет, чтобы просто в свои колокола трезвонить и успокоиться на этом...        Рози вздохнула и продолжила свой путь дальше по коридору Академии. За те две недели, что девушка провела здесь, в Локсии, она уже множество раз слышала подобные разговоры. "Его Святейшество то", "Его Святейшество се"! Много же о нем болтают. А как его зовут-то вообще? Сколько ему лет? Как выглядит его лицо? Черт знает. "Его Святейшество" - вот и весь разговор. Девушке по-прежнему почему-то казалось, что этот мрачный призрак в черных одеяниях и человек, с которым она случайно встретилась три года назад, - одно и то же лицо. Хотя какие могут быть основания, если она даже не видела этого самого лица? Ну, тот колдун был как раз из Энтамаута... вот и все, что могло бы подтвердить странное предположение. Хотя даже если и так, то какая вообще разница? Все равно с тем человеком её ничего не связывает, кроме того, что давняя зимняя ночь до сих пор посещает сновидения. Кроме того, что иногда, закрывая глаза, она снова видит белую пелену вьюги, цепочку босоногих следов и немного сгорбленный силуэт, тающий во мраке. "Закрой глаза. Не шевелись. Если ты сделаешь так, как я говорю, то с тобой ничего не случится. Просто сиди здесь с закрытыми глазами и не открывай их, несмотря не на что. Не открывай глаза. Ты меня поняла? Не открывай глаза, девчонка!" - Не спи, красоточка, - кто-то довольно бесцеремонно щелкнул пальцами у Вайт прямо перед глазами. - Вернись на землю. - Привет, Ана, - смущенно улыбнулась Роуз. - Прости, я немного задумалась. - Ровно как и всегда, - хмыкнула сожительница.       Эта смуглая и иногда не в меру наглая девушка уже стала важным человеком для Рози просто потому, что Тиана "приглядывала за ней". Вообще, робкая и скромная Вайт чувствовала себя как-то спокойнее в компании своей соседки, которая всегда знала, что делать и как себя вести, и при этом никогда и ничего не смущалась. Несколько дней назад Рози все-таки поступила в знаменитую Академию, но они с Аной, к сожалению, оказались в разных группах. А вообще жизнь в этом городе оказалась не такой уж и страшной, как представилось девушке сначала. Она привыкла к Тиане, если и ходила куда-то, то только вместе с ней, иногда делилась с ней своими мыслями. Несмотря на то, что приятельницы были одного возраста, они отчасти походили на старшую и младшую сестру, а иногда и вовсе на мать и ребенка. Ана, острая на язык, самоуверенная, практичная и немного стервозная, относилась к доброй и вечно рассеянной сожительнице со снисходительной заботой и дружелюбием. В общем и целом, пока все шло довольно-таки неплохо. - Я хотела сказать, что сегодня задержусь. Сможешь одна до дома дотопать или подыскать тебе почетное сопровождение, а? - Тиана вопросительно прищурила глаза, упирая руки в бока. - Чертов зачет. Если не подготовлюсь лучше, то точно завалю, вот и пришлось на дополнительные согласиться. - Я... я доберусь сама, конечно, - с некоторым смущением согласилась Рози. Ей даже стало стыдно немного за то, что подруга её так опекает. В конце концов, Вайт семнадцать, а не семь! Но с другой стороны... действительно, без Аны она практически никуда не ходила. - Я же не до такой степени беспомощная, правда?

***

      Когда она шла по улице, взгляд сам, как-то против воли, соскальзывал на мрачную громаду храма. Как можно считать святыней настолько жуткое место? Рози просто не понимала. Как можно верить, что существо, в честь которого возводилась такая мрачная постройка, заслуживает любви, веры и поклонения? Странно как-то. Как и многие энарцы, сама Вайт верила в существование лесного бога и именно ему привыкла молиться, хотя вообще ей довольно редко приходило в голову заняться таким делом. А здесь?.. Для коренного населения Локсии эта, как её... Гетхут... нечто, что имеет неоспоримую власть над всем.       Иногда, если Рози просыпалась совсем рано, её слуха достигал смутный перезвон колоколов, каждое утро поющих во славу идола, - и в душу снова против воли закрадывался бессильный трепет. Она размышляла о том человеке, который приводит их в движение. Подумать только! Он у всех вызывает такой религиозный страх, чуть ли не ужас, его все боятся, считают чуть ли не всесильным... А Роуз Вайт однажды совершенно случайно видела его беспомощным и связанным по рукам и ногам. Хотя, опять же, какие могут быть аргументы в пользу того, что это - один и тот же человек? Стоп.        Девушка остановилась и в полной озадаченности покрутила головой. Ну и где она вообще? Неужели все-таки умудрилась заблудиться, слишком увлекшись своими мыслями и перестав следить за дорогой? Ну, просто замечательно! Где она хоть вообще? Рози осмотрелась во второй раз, на этот раз куда более внимательно. Дома, дома, дома... какие-то совершенно незнакомые дома! Или, быть может, она видела их прежде, но просто не запомнила? Рози почувствовала, как внутри все медленно, но верно заполняется причудливым переплетением испуга, стыда и досады. И надо же было оказаться в такой совершенно нелепой ситуации! Ладно, быть может, она просто спросит дорогу у кого-нибудь. Вот ведь позор какой. Несмотря на не слишком радостное положение, Роуз от всей души понадеялась, что язвительная Ана не узнает об этом маленьком приключении (злоключении, блин) своей приятельницы. Фух, так, все, спокойно, без паники. Сейчас отыщем кого-нибудь из прохожих... - Так тебе уже и в самом деле нужно еще? - Рози обрадовалась, услышав женский голос, и поспешила на него. Девочка завернула за угол и оказалась рядом с калиткой, ведущей во двор. У входа стояла красивая леди в строгом длинном темно-зеленом платье и русыми волосами, которые были заколоты назад. Кажется, эта леди была сердита и кого-то отчитывала: она узнала интонации, с которыми говорила мама, если хотела донести до неё что-то важное и при этом была весьма недовольна. Её собеседником явно был кто-то мужского пола, порядком повыше, пошире в плечах, но тот человек не собирался выходить из тени. Рози в нерешительности замерла. Наверное, сейчас не лучший момент для того, чтобы спросить дорогу. - Хватит, я сказала, - раздраженно повторила женщина, поджимая тонкие губы. - Говори со мной вслух, а то ведь совсем разучишься, - последовала пауза. - Словами, Ро, словами, и человеческим голосом. - Какая тебе разница, как я говорю? - хрипло и впрямь с видимым усилием последовало в ответ. Человек злился. - Дай, что я прошу, и успокойся. Черт побери, вообще не смей говорить со мной в таком тоне, для начала... Леди фыркнула. - Не надо думать, - очень отчетливо отчеканила она, сузив глаза. - Не надо думать, что раз ты получил титул, то стал наместником Богини на земле и можешь творить, что хочешь. Не надо думать, что теперь я буду воспринимать тебя по-другому и вести себя по-другому. - Ты совсем потеряла страх, старая карга! - Скажу больше, я его даже не находила. С чего бы мне тебя боятся? Внезапно по улице пронесся порыв ветра, взметнувший вверх тучу пыли. Рози охнула, придерживая подол платья и зажмурив глаза - женщине тоже пришлось придержать свою развевающуюся юбку. Девушка вдруг почувствовала холод, пробежавший по телу до самых кончиков пальцев, и буквально кожей ощутила бессильную злость, повисшую в воздухе и звонко завибрировавшую. На леди же происходящее, кажется, не произвело ни капли впечатления, и тон её остался таким же твердым: слова били, как пощечины: - Бесишься, да? Злишься? Разумеется, злишься. Потому что тебе плохо. Но, знаешь, ты сам в этом виноват. Нечего швыряться силой направо и налево! Должен бы был уже запомнить, к чему это приводит. Ничего, - припечатала женщина, разворачиваясь и очевидно собравшись направиться домой. - Ничего ты от меня не получишь. И в свой дом я тебе больше не пущу, пока не придешь в более-менее человеческий вид. Говорить уже разучился, рычишь только... Мои дети тебя боятся, если хочешь знать. - Чертова женщина, - последовало шипение. - Если ты не хочешь сдохнуть... - Да ничего ты мне не сделаешь, Ро, - внезапно ухмыльнулась леди, быстро обернувшись. - Ничего. Приходи, когда возьмешь себя в руки, тогда, быть может, еще поговорим. М-да... спросила дорогу, ничего не скажешь!