Жестяная Луна

       Опять-таки, с событий, описанных в предыдущей главе, прошло некоторое время. Рози боялась даже самой мимолетной мыслью вспомнить о том, что увидела в тот день, однако вскоре её бесконтрольный страх и шок немного улеглись. Она поняла, что тогда перед ней было лицо человека, а не исчадия ада, и почти в тот же миг ощутила раскат жуткого стыда. Рози была доброй девочкой, она никогда в жизни никого не обзывала и не обижала... Она попыталась мысленно повторить слова, которые слышала в тот день, и её смущение стало еще более нестерпимым. Страх чуть отступил, но все же он не исчез, ледяной змеей свернувшись в глубине сердца. Всякий раз, когда мысли девушки касались мрачной персоны в черном, эта змея начинала шевелиться и быстро проползала по позвоночнику.        Колокола снова стали звонить. Роуз всякий раз, вечером и утром, вслушивалась в эти перезвоны, лежа на своем диване и обнимая коленки. Эти звуки заставляли стыдливость снова шевелиться в её сердце. "Чудовище!", "Монстр!"... Вот ведь блин, пришла поблагодарить, а в итоге только хуже сделала! Самым обидным в этой ситуации ей казалось то, что Его Святейшество, похоже, ожидал подобной реакции на свой облик, а она невольно подтвердила его самые худшие ожидания на этот счет. Однако страх не позволял даже и думать о возможности новой встречи. Она боялась его. Да, без всяких сомнений, боялась, но все-таки... "Ненавижу... а ты даже сейчас пришла, чтобы поблагодарить. Только я знаю, что вся твоя доброта испарится, стоит тебе только взглянуть на мое лицо. Я знаю, что все люди одинаковые! И ты не будешь особенной, ты поведешь себя так же, как и все остальные, но я все равно... все равно не могу воспринимать тебя так, как всех." - Красотка, тебя грызет что-то, али чего? - как-то скептически подняла бровь Ана. - Чего какая потерянная ходишь? - Я? Да я ничего... - непонятно почему, но Роуз дико смутилась и попыталась придумать отговорку, которая прозвучала несколько нелепо. - По родителям просто скучаю, наверное, вот...        Мрачная тень Его Святейшества падала на подавляющее большинство её мыслей. Она то содрогалась от смеси ужаса и отвращения, то ей становилось стыдно до боли в закушенной губе, то она приходила к "твердому и однозначному" решению больше никогда и ни за что не пересекаться с этим существом. Но она не могла так. В конечном итоге, девушка решила снова зайти к Платоник, но, разумеется, уже даже помышлять не смея о новом разговоре с Его Святейшеством. Рози просто хотела спросить у этой женщины, кажется, неплохо знающей этого жуткого человека, как сильно его могли задеть её слова, вот и все. Если мисс Норт скажет что-то, вроде: "Да ему от этого не горячо, не холодно" (подсознательно Вайт очень надеялась на такой поворот событий), то можно будет жить дальше со спокойной душой и никогда больше не думать о нем. - Что-то ты зачастила сюда, мисс Вайт, - пошутила Платоник, легко пропуская девочку в дом. - Я как-то привыкла больше, что Ро интересуются подозрительные личности, по хвостам которых он привольно гуляет уже несколько лет, а не милые юные девочки. - Н-ну, обычно все заканчивается тем, что мне кажется, будто я поседела от страха, - неловко отозвалась Роуз, выдавив улыбку. Мисс Норт вздохнула и странным, немного виноватым тоном выдала, дернув плечом: - Что поделать... У него действительно очень тяжелый характер.        Рози была склонна назвать эту фразу огромным преуменьшением. У него не "скверный характер", он просто-напросто жуткий! И еще ведет себя как-то непонятно, во всяком случае девушка не могла обнаружить в поступках Его Святейшества хоть какую-нибудь логику. Сначала говорит, что ненавидит, потом заступается в суде, потом говорит что-то о том, какая она милая и добрая, потом снова, что ненавидит, потом пугает чуть ли не до сердечного приступа. Она его совершенно точно не понимала, да и вообще воспоминания о том жутком лице явно относились к разряду того, чего ей точно никогда не хотелось бы увидеть снова. Девушка вздохнула и посмотрела на Платоник. На её аристократичное и красивое, но уже чуть испорченное временем лицо, на длинные темные волосы, убранные в прическу, на спину, которую леди держала очень прямо без всякого корсета. Интересно, что её связывает с этим колдуном? - Но его действительно можно понять, Рози. Кроме тяжелого характера у этого человека очень непростая судьба, - ровным тоном договорила леди. - Мисс Норт, а вы ведь его совершенно не боитесь, - жалобно выдала девушка. Она вспомнила, как эта дама строго отчитывала Его Святейшество, когда Рози увидела её в первый раз. - Я просто знаю, что он никогда ничего не сделает мне, - ухмыльнулась Норт, сложив руки на груди. - Очень хорошо знаю. - Вы хорошо знакомы с ним, да? - слабо улыбнулась Вайт, скинув туфли. - Неплохо, - леди снова выдала свою ухмылку, выдающую уверенность в себе и легкую насмешливость. - Скоро будет двенадцать лет, как мы... хм... знакомы, если так можно выразиться.        Роуз попыталась прикинуть возраст жреца - ей казалось, что ему что-то, около девятнадцати, может быть, чуть больше или меньше. Выходит, что познакомились они, когда последний был еще совсем ребенком. Но, однако, теперь можно было не сомневаться, что мисс Норт ему никакая не сестра и, тем более, не мать. Но а кто тогда? Рози посмотрела на женщину со смесью любопытства и робости во взгляде. Почему леди вообще так уверена, что он никогда ничего не сделает ей? По мнению Вайт, от этого жутковатого человека можно было ожидать чего угодно, но, видимо, Платоник так не считала. - Хочешь послушать эту сказочку, да? - дружелюбно осведомилась она, заметив взгляд девушки и проходя вглубь дома. - Если да, то тебе придется слушать долго. - Я никуда не тороплюсь, мисс Норт, - пискнула Рози. - Вы можете рассказать мне больше об этом человеке?... - Хах, нет, ну это все-таки действительно очень странно! - леди провела гостью на кухню и поставила чайник. - С чего такое любопытство, Роуз? Не обращай внимание, это просто моя природная подозрительность.       Девушка, коротко выдохнув, в двух словах поведала обо всем. Совершенно обо всем, включая незабытую никем из них встречу три года назад... Рассказала она и о своих мыслях, про которые не могла бы поведать насмешливой Тиане, о том, как часто видела сон на протяжении этих трех лет, а потом сразу же перешла на ту странную выходку Его Святейшества в суде и чувства и эмоции, вызванные ей. Потом, совсем уж смутившись и опустив голову, об итогах их последней встречи, о странных словах, сказанных им, и жутких словах, сказанных ей. Потом о том, как теперь стыдно, неловко, да и вообще, она не понимает, чем он руководствуется в своем поведении. Платоник налила чай и слушала её молча, очень серьезно глядя на Вайт. Этот серьезный проницательный взгляд лишь только еще больше сбивал с толку и без того несколько смущенную Роуз. - М-да, - наконец насмешливо бросила леди, когда девочка замолкла. - Действительно чертовски странно. Хорошо, Рози, - она чуть улыбнулась. - Я расскажу тебе эту сказочку. Только слушать и впрямь придется долго. Ведь все началось...

***

      Все началось одиннадцать лет назад, когда Платоник Норт была еще Платоник Ларель. Тогда она была всего лишь на два года старше, чем Рози Вайт на момент описываемых ранее событий. Итак, ей было девятнадцать, она была молода, очень красива и полна неукротимой энергии. Она происходила из знатной семьи, а Академия в то время считалась заведением только для бедноты и приезжих - Платоник Ларель была воспитанницей элитной женской гимназии, в здании которой юные девушки входили в возрасте четырнадцати и поселялись там вплоть до того момента, когда им исполнится двадцать, проводя дни в занятиях, вышивании и общением со своими товарками. Класс состоял из двенадцати девочек одного возраста. Изредка их монотонные дни скрашивало посещение каких-либо развлекательных мероприятий, вроде оперы, балета или театра. Началом знакомства Платоник и Ро стало как раз-таки одно из этих самых немногочисленных "развлекательных мероприятий".       В то время было очень популярно одно развлечение, ныне уже совершенно вышедшее из моды - это называлось "цирк уродов". Людей веселило созерцания уродства, и многие могли на этом неплохо заработать. Была распространена даже такая практика, что совершенно здоровых людей калечили, ломали конечности, чтобы они срастались неправильно... Но бывало и так, что многие добровольно накладывали на себя какой-то уродливый грим и корчились на потеху толпе - опять же, все было ради денег. Весело, весело! Зайдите, господа и дамы, вы не пожалейте! Вы увидите невиданные чудеса, вы увидите уродство... смейтесь же, это так весело! Тогда в этом и впрямь не видели ничего аморального.       Одиннадцать девочек из класса смотрели на эти "чудеса" с открытым ртом, а после их удивление и впрямь сменилось весельем. Платоник Ларель с хладнокровным раздражение отмечала следы грима на лицах кривляющихся людей, да и вообще все происходящее безумно её раздражало. Ни одного настоящего "урода" здесь не было - грим, какие-то бесхитростные механизмы, скверная актерская игра, вот и все. Лучше бы в театр сходили... И тут её внимание привлекло одно существо, непонятно за что оказавшееся в клетке. Это был ребенок. Худой, грязный, но совершенно обычный ребенок, лет этак девяти. Он закрывал рукой левую сторону лица. Девушка, впервые ощутившая легкое любопытство, подошла ближе и принялась разглядывать его. Он тоже на неё посмотрел единственным незакрытым глазом - и Платоник, которая вовсе не была впечатлительной леди, едва не шарахнулась назад. Она даже представить себе не могла, чтобы в чужом взгляде могло быть столько ненависти...        Так они и пялились друг на друга с разных сторон решетки. Девушка - с любопытством, ребенок - с ненавистью. Но вскоре остальная группа, закончившая рассматривать человека-сороконожку, тоже подошла к этой клетке. На владельца сего заведения, который и показывал юным воспитанницам гимназии своих "артистов," со всех сторон посыпались вопросы по поводу того, что здесь делает обычный ребенок. Тот лишь загадочно ухмыльнулся: - Сейчас вы сами все поймете, дорогие леди! - он посмотрел на продолжающее прожигать всех злобным взглядом маленькое создание и повелительно потребовал. - Показывай.       Он и не подумал убрать руку от своего лица. Великая богиня, столько ненависти в одном крошечном человеке! Приказ последовал снова, но снова был проигнорирован. Девушки лишь только раззадорились, начали подхихикивать и пихать друг друга локтями в ожидании чего-то невероятного. Владельцу пришлось открыть клетку - ребенок шарахнулся в сторону, но руку не убрал. Это попытались сделать насильно, но даже взрослый и довольно увесистый мужчина не смог отодрать слабую на вид ладонь от лица. Ничто не могло заставить это существо убрать руку - даже то обстоятельство, что на него посыпались удары и пинки. Лишь спустя какое-то количество времени владелец цирка все же добился своего и, подняв мальчика за шкирку, как котенка, продемонстрировал всем до этого невидимую часть лица.       Девушки сначала испугались, но уже спустя несколько секунд помещение огласил их дружный звонкий смех. Посмеявшись, они пошли дальше, но Платоник Ларель осталась стоять на своем месте. Если кривляющиеся загримированный артисты не вызывали в ней ничего, кроме презрения, то сейчас она столкнулась с чем-то совершенно другим. С тем, что кому-то причиняют боль и страдания, заставляя показывать то, что он совершенно не хочет демонстрировать. Кроме того, эти побои... В общем, Платоник испытала острый укол жалости, несмотря на легкий страх и брезгливость перед уродливым лицом. Спустя некоторое время ребенок зашевелился - он и не думал плакать или причитать. Гимназистка подошла ближе и присела на корточки по другую сторону решетки. Он смотрел на неё с неутихающей ненавистью и подозрением. Преодолев внутренний дискомфорт, Платоник Ларель сказала: - Я хочу помочь тебе.

***

На этом моменте леди прервалась, прочистила горло и отхлебнула из чашки уже начавший остывать чай. Некоторое время прошло в молчании. Рози даже не знала, как ей вообще реагировать, она чувствовала себя еще более пристыженной, но в то же время, будучи человеком жалостливым и никогда прежде не сталкивавшимся с подобными развлечениями, чувствовала ужас от этого рассказа. - Сколько, вы говорите, лет ему было тогда? - шепотом решилась уточнить девочка. - Не знаю точно. Около десяти, может быть, меньше, - дернула плечом мисс Норт. И снова молчание. Наконец Платоник заговорила, криво ухмыльнувшись: - Он не больно-то мне и поверил тогда. Это существо напоминало мне маленького волчонка, и я ни разу не видела в его взгляде хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее благодарность или другие теплые чувства...

***

...она никогда не видела в его взгляде хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее благодарность или другие теплые чувства. Она часто приходила в то место, сбегая с занятий, передавала через прутья решетки воду или еду. Он все съедал, но это жуткое недоверие никуда не делось. Платоник думалось, что ему уже пора бы привыкнуть к ней - ничего подобного! Мальчишка всякий раз смотрел на неё с диким недоверием. По началу он даже ничего не брал из её рук (девушке приходилось ставить на пол и отходить), а потом начал просто выхватывать, тотчас отскакивая в сторону. Это напоминало приручение дикого зверька. Процесс "дрессировки" длился несколько месяцев, но, благо, мисс Ларель была не обделена упорством. Во всяком случае, она "дрессировала" не только его, но и себя, сначала чтобы явственно не демонстрировать дискомфорт перед уродством, а потом чтобы вообще не обращать на это внимание. - Эй. Меня зовут Платоник. Я хочу помочь помочь тебе... ты вообще меня понимаешь, а? Ты умеешь разговаривать? Он смотрел на неё, подозрительно склонив голову набок. Потом открыл рот, будто пытаясь ответить, но вместо этого лишь только закашлялся. Девушка терпеливо ждала. За второй попыткой последовала третья. Потом еще одна. - Я... да, - наконец несколько невнятно последовало в ответ. Он явно умел разговаривать, но время, проведенное в клетке, отучило его от этого совершенно простого занятия. - Хорошо, - пожала плечами девушка. Она уже давно уяснила, что на открытые проявления доброты он реагирует лишь злостью и увеличением подозрительности. - Хорошо. У тебя есть имя? Кажется, что такой простой вопрос заставил его задуматься - во всяком случае мальчишка замер на некоторое время, не шевелясь и не делая никаких попыток ответить. Потом все-таки посмотрел на гимназистку и медленно кивнул. - И как тебя зовут? Это потребовало огромных усилий. Он явно пытался ответить, но все равно голос срывался, и звуки, срывающиеся с разбитых губ, никак не желали складываться в слова или хотя бы слоги. В конечном итоге, Платоник смогла различить только: - Ро... ро.. - как он ни старался, выговорить имя до конца так и не вышло. - Хорошо, - девушка позволила себе улыбку. - Хорошо, значит, будешь Ро. Это был тот самый случай, после которого ненависть в его глазах перестала быть такой обжигающей.

***

- Так вот, значит, откуда появилось это имя, - некстати отметила Рози Вайт. Платоник дернула плечом. - После того случая я стала пытаться с ним разговаривать, - леди поджала губы. - Спустя какое-то время он уже мог вполне нормально отвечать, но либо уже забыл о своем имени, либо приспособился к "Ро". Мне начало казаться, будто бы он привык ко мне, когда это произошло...

***

      Ей начало казаться, будто бы он привык к ней, когда это произошло. В тот день она увидела кровь на полу - внутри тотчас же зашевелилось нехорошее предчувствие. Ро оказался на своем обычном месте, но на этот раз он никак не прореагировал на её появление. Платоник позвала его - никакого эффекта. Девушке стало совсем нехорошо. Она и раньше видела на его теле следы побоев, несколько раз даже имела несчастье наблюдать, но все же теперь все выглядело намного серьезнее. Столько крови никогда раньше не было. Однако Ларель не могла понять, что именно с ним не так, потому что мальчик забился в угол, подтянул к себе ноги и не желал шевелиться. - Черт возьми, - тихо ругнулась Платоник, попытавшись обойти с другой стороны. - Что с тобой такое? Что-то с лицом?... Покажи мне, чтоб тебя, иначе я помочь не могу!       Он шарахался в сторону, стоило ей только подойти, отворачивался и снова прятал голову в коленках. На счастье гимназистки, в этот день не было никакого недостатка в посетителях, иначе она обязательно привлекла бы к себе внимание, силясь изловчиться, протянув руку через решетку, схватить его за что-нибудь и притянуть поближе к себе, но, опять же, это ничуть не помогало. Пришлось изменить стратегию и начать уговаривать его. Терпение девушки было на исходе, потому что она волновалось и беспокоилась, и ей в самую последнюю очередь хотелось читать лекцию на тему: "Я хочу тебе помочь". Однако терпение вознаградили - он к ней все же подошел. Платоник, из последних сил сдерживая проявления нервозности, убрала его ладони от окровавленного лица.

***

- Вот тогда я твердо решила забрать его оттуда, - хмуро продолжала леди, не глядя на Роуз. - Я и раньше подумывала об этом, конечно, но не представляла, как это можно сделать и куда его девать после. Но в тот день твердо решила, - она сделала паузу. Потом на сухих губах появилась какая-то странная улыбка, и Платоник продолжила совершенно другим тоном. - Недалеко от женской гимназии находилась мужская. Там учился мой... жених на тот момент, Тристан Норт. Мы иногда перебрасывались письмами через определенных людей. В общем, я все ему рассказала про Ро, и он пообещал помочь. Не буду утомлять тебя слишком долгим описанием, ибо и так отняла достаточно твоего времени, но ценой некоторых усилий мы добились того, что хотели. Однако в тот день... ну, ночь, точнее, случилось то, чего не ожидал никто из нас. Эта сила, которая сейчас приводит многих людей в ужас, впервые пробудилась в нем. В ту самую ночь. Я поняла, что... что Ро может быть куда опаснее, чем казался раньше.

Я желал убраться из этого отвратительного места, убраться оттуда раз и навсегда... Этот человек, которого я так ненавижу, даже сейчас встал пути... Его судьба в тот момент была... ...ре-ше-на. Ровно как и моя собственная.