Жестяная Луна

      Местом, где они решили его оставить, был дом, купленный семьей Тристана для будущих молодоженов. Ну, как сказать, дом... пустая коробка без всякого внутреннего содержания, но все же это получше, чем клетка метр на метр. Все то, чего Платоник добивалась в течение нескольких месяцев, оказалось разрушенным - он снова утратил всякое доверие к людям, даже к ней. Девушка уже начинала злиться. Согласитесь, когда прилагаешь такие усилия, проявляя участие к какому-то существу, которому ты ничем не обязан, хотелось бы видеть хоть какой-то отклик. Куда уж там! Он на глаза-то им попадаться не желал, не говоря о том, чтобы, например, поблагодарить. Он забирал все, что они давали, но всякий раз, когда они приходили, жался по темным углам.       Платоник, помимо того, что начинала злиться, так еще и все больше волновалась. Она не видела, заживают ли раны, и беспокойство заставляло её раздражаться еще больше. Вот ведь вредный мальчишка, только себе же хуже делает! К тому же, у мисс Ларель было куда меньше свободного времени, чем хотелось бы последней - заключительный год гимназии и, понимаете ли, экзамены. Ро ведь не единственная забота, существующая у неё! Ну, в общем, когда у неё выдался целый свободный день, она решилась взяться за это посерьезнее и поговорить наконец-то с этим ребенком: - Ро, выходи сейчас же! Я же знаю, что ты здесь. Выходи, я тебе говорю! - она попыталась говорить максимально спокойным тоном. - Сейчас же. Иди сюда. "Проклятие, да что ей надо от меня?!..." Девушка сглотнула. Конечно, произошедшее в ту ночь не оставляло никаких сомнений в том, что этот ребенок - не человек, но все же то обстоятельство, что он может передавать свои мысли другому, оказалось немного шокирующим. Однако гимназистка заставила себя не теряться и не отступать от своей начальной цели. - Я же сказала, надо, чтобы ты подошел ко мне! - сердито отчеканила она. "Что?.. Я же не говорил ничего вслух..." - Ты заставляешь меня слышать свои мысли, - пояснила девушка, тем временем обшаривая комнату в поисках маленького упрямца. - Я слышала о подобных колдовских штучках, но в живую ни разу не видела. Впрочем, - она одернула себя, чтобы не начать испытывать страха. - Впрочем, это ничуть не относится к делу. С чего это ты вдруг начал жаться по темным углам? Разве мы не помогли тебе, а?       Дальше она "слышала" только удивление и непонимание по поводу этой своей новой способности. Последние полученные увечья снова лишили его возможности говорить, наверное, ему было больно, поэтому голоса Ро гимназистка уже давно не слышала. Даже та самая маленькая капля доверия, обретенного с таким трудом, исчезла в океане ненависти - он вел себя так, будто бы и не она вовсе таскала ему еду и воду на протяжении стольких месяцев, будто бы и не она помогла сбежать, будто бы и не она теперь беспокоилась. Его ненависть распространялась на всех людей в равной мере, не исключая даже Платоник. Похоже, он был готов к тому, что она попытается причинить боль - во всяком случае не удивился бы ничуть. "Да, конечно! - в мысленных фразах не было интонации, но было что-то, заменяющее. Во всяком случае Платоник очень ясно представила, с каким злобным недоверием он мог бы произнести нечто подобное вслух. - Я все еще не знаю, зачем вы это сделали и что вам от меня надо. Все люди одинаковые, и я их всех ненавижу, понятно?! Я не собираюсь делать из тебя что-то особенное." - Ах, вот, значит, как! - девушка наконец-таки не выдержала. Даже её железный самоконтроль дал трещину. - Ты не собираешься делать для нас исключения! Так вот, изволь знать, что люди тоже бывают разные. Не хотелось бы тыкать в себя пальцами, но я тебе ничего плохого не хочу, иначе не тратила бы деньги и силы на содержание твоей драгоценной персоны! - она наконец-таки обнаружила своего "собеседника". Тот злобно уставился на неё снизу вверх, постаравшись покрепче вжаться лопатками в стену. - Как мне еще сказать фразу: "Я хочу помочь", чтобы она наконец-то достигла твоего понимания, а?! Да, мне очень тебя жалко, я понимаю, что непросто доверять людям после того, что тебе пришлось пережить. Но, извини, всему должен быть какой-то предел!...

***

- В общем, - обобщила леди, чуть ухмыльнувшись и почему-то опустив взгляд в чашку. - Это была шикарнейшая восьмиминутная проповедь на тему: "Я желаю тебе добра, поэтому не веди себя как маленькая зараза". Я даже поорала немного, в целях наиболее подробного и понятного раскрытия всех своих мотивов. - Он вам поверил? - жалко пискнула Рози, между тем осознавая, что вряд ли бы у неё хватило упорства повторить подвиг этой женщины. - Надо понимать, что да, - Платоник не переставала ухмыляться. - Знаешь, Рози... он расплакался. Я видела, каким стало выражение его лица за секунду до того, как он отвернулся. Потом у него задрожали плечи, и я поняла, что он плачет. Это... вогнало меня в некоторый ступор. Я больше ни разу в жизни, ни до, ни после, не видела, чтобы Ро плакал. Даже тогда, когда его били, смеялись и показывали пальцам, в его глазах была только ненависть, но никогда не было слез. Тогда до меня внезапно дошло, что, несмотря на эту жуткую злость, направленную против всего мира, несмотря на жутковатый внешний облик, несмотря на еще не до конца понятные тогда способности, передо мной все-таки ребенок. Он позволил себе продемонстрировать это только один раз, но мне вполне хватило.

***

      Всю следующую ночь Рози провела практически без сна, ворочаясь с боку на бок и тщетно стараясь отделать от навязчиво гудящих внутри мыслей. Её терзала вина, сомнения и неуверенность. "Я должна извиниться за то, что сказала!" - "Но сомневаюсь, что он воспримет мои извинения". "Нельзя же оставлять все так, как есть!" - "Но вполне возможно, что после очередного разговора все станет только хуже". А страх! Куда она денет свой страх? Перед его ненавистью, перед уродливым лицом? Она ведь не Платоник с её железными нервами и твердой уверенностью, что "Ро" ей никогда ничего не сделает! Быть может, Рози только усугубит все со своим чертовом страхом! Н-но в прошлый раз... до того, как снять маску... те странные вещи, которые он говорил.. "Я никогда... никогда не встречал такого доброго, чистого и сострадательного существа. Никогда в своей грязной мерзкой жизни, которую приходиться проводить, прячась в темноте. Когда ты тогда тронула меня за плечо, когда я в первый раз увидел твое лицо, семя какого-то неизведанного прежде чувства пало в это грязное сердце. Оно пустило корни, поросло и распустилось огненными цветами... А ты, ты такая добрая, милая, невинная!"        О, это просто невыносимо! О каком чувстве он вообще говорил тогда, а? Сначала обзывает проклятой чужеземкой, угрожает и прогоняет, потом защищает, говорит такие... такие милые слова с таким безнадежным отчаяньем. Этот человек был просто выше её понимания! Интересно. Способно ли существо, вызывающее у других такой страх и раболепие, испытывать боль? Испытывать обиду? Действительно ли его могли задеть те слова?... Действительно ли он относится к Роуз не так плохо? Может... может, она ему вообще нравится? Последняя мысль показалась бедной девушки до одури смущающей, эгоистичной и нелепой, но все же тогда поведение Его Святейшества становится хоть немного понятнее. У него же этот... обет целомудрия. Но все равно, это смущающе и глупо! Как этому жуткому человеку вообще может кто-то "нравится", особенно кто-то, вроде Рози Вайт, не обладающей никакими особенными личными качествами или хотя бы выдающейся внешностью? Идиотское предположение! Ну а какое чувство еще могло подразумеваться в этих фразах, а?... В конечном итоге, поспать бедной Вайт так и не удалось. А наутро она вообще была твердо уверена в том, что свихнулась. Сбрендила, с ума сошла! Потому что иначе как безумством она свое решение никак назвать не могла. Рози собиралась снова поговорить с ним. Просто извиниться! Она же в самом деле не хотела никого обижать. Просто испугалась, вот и слетело с губ как-то... неосознанно. "А вдруг он опять будет меня пугать? - совершенно несчастно думала Роуз, приводя себя в порядок. Тиана, всегда ложащаяся далеко за полночь, все еще тихо посапывала в своей кроватке (наверняка во сне благославляя того, кто придумал понятие "выходной день") и по этой самой причине не задавала никаких вопросов. - Или... или вообще сразу прогонит с присущей себе вежливостью".       Однако вопреки подобным мыслям уже через десять минут девушка была готова. Фьюх, наконец-то родное платье, а не форма Академии, в которой против воли ощущаешь себя неловко лишь из-за риска помять или испачкать. Рози еще раз подумала, что она совершенно точно сошла с ума. Над городом стали разноситься звуки колоколов, возвещающих о начале нового дня. Вайт все еще думала о том, что у неё без всяких сомнений не все в порядке с головой. Ну лучше уж так, чем потом мучиться вот так вот каждую ночь! Рози постаралась не размышлять о том, что она делает (иначе она поседеет от страха, пока дойдет), а просто делать. Девушка вздохнула, как перед нырком в ледяную воду, и вышла на улицу.       Самое глухое время суток - это отнюдь не полночь, нет. В полночь, как раз таки, жизнь на улицах кипит не хуже, чем днем, начинается оживление "той" стороны мира, и грех всякому порядочному человеку этого не знать. Самое глухое время суток - предрассветный час, когда ночные тени уже попрятались по своим норам, а добропорядочные граждане всё ещё не высыпали на улицы, тихо посапывая в своих кроватях. Именно в эти краткие минуты затишья практически любой город будто замирает, наполняясь тишиной и светом только-только поднимающегося из-за горизонта солнца. Обычно крайне оживленная столица королевства Энтамаут, Локсия, не стала исключением из этого негласного правила - и сейчас практически ни единый звук не врезался в эту ленивую сонную тишь. Темнота все ещё жалась по закуткам, но медленно воцаряющийся на краснеющем небосводе солнечный диск вскоре полностью уничтожил малейшие следы недавней ночной поры. Утро такое ранее, что его даже утром-то назвать грешно, но на "очень позднюю ночь" походит ещё меньше.       К счастью, чтобы добраться до мрачной громады храма, отбрасывающей огромную тень, не надо было хорошо ориентироваться. Огромное жуткое сооружение было замечательно видно, так что оставалось лишь только идти по направлению к нему по пустующим тихим улицам. Рози тискала пальцами подол, но продолжала шагать, пресекая в себе все сколько-нибудь разумные мысли. О, мамочки, вблизи эта махина еще страшнее! Рядом с этими вековыми каменными стенами чувствуешь себя маленькой слабой букашкой. Фасад здания украшали статуи и барельефы, но время стерло их лица, превратив в подобие каких-то жутких призраков. Проходя через массивные каменные врата, открытые, несмотря на ранний час, Роуз даже зажмурилась.       Не хочется утомлять уважаемых читателей долгим и нудным описанием внутреннего убранства храма богини ночи. Главным элементом являлась огромная каменная статуя метров в семь, изображающая девушку с длинными распущенными волосами и в мантии - это и была, собственно, великая Гетхут. Свет проникал сквозь несколько окон, закрытых витражами, оставляя вокруг множество пространства для полумрака и теней. Прихожан еще не было - слишком ранний час. Ну, молодец, Роуз Вайт, ты сюда пришла! Ну а дальше-то что?... В зале никого нет. Где находится лестница, ведущая на верхние этажи - непонятно, но здесь больше никаких дверей не было. Замечательно... Рози прошлась. Атмосфера здесь царила торжественная, мрачная и гнетущая, вызывающая в груди легкий холодок. Словно какая-то тяжелая тень касается восприятия. Девушка посмотрела на лицо богини, которой многие так фанатично поклонялись, и тоже ощутила легкое дыхание почтения к этому каменному существу, взирающему сверху вниз своим застывшим взором на людей, которые пришли молить о снисхождении. - Что ты здесь делаешь?       Девушка так и подпрыгнула, словно ребенок, застигнутый врасплох за какой-то глупой проделкой. Потом судорожно сглотнула и сжала кулаки, зажмурившись на несколько секунд. Она узнала этот голос... впрочем, сейчас он звучал без той самой жуткой интонации ядовитого презрения напополам со злостью. Ох, мамочки, Рози ведь так боялась встретиться с ним снова! Однако же она все-таки заставила себя обернуться, почти тут же испытав укол постыдного облегчения - Его Святейшество был в своем обычном виде, то есть в черном плаще с наброшенным капюшоном и в белой маске. Пока Рози собиралась с силами, пытаясь обрести самоконтроль и перебороть свой страх, прошло уже некоторое количество времени. Тогда он сам заговорил - тихо, с усилием: - Я вызываю у тебя ужас, да? Вопрос совершенно сбил с толку. Роуз, которая только что хоть немного собралась, растерялась снова. Она не представляла, как отвечать. Ей не хотелось ни лгать, ни признаваться в своем страхе. В конечном итоге, она не нашла ничего лучше, чем пискнуть: - Иногда... - Пхах, - с внезапной горечью фыркнул он. - Больше всех меня боится единственный человек, у которого я бы не хотел вызывать страха. - Ну... вы выбрали весьма странные методы, чтобы не вызывать страха, - совсем уж тихо выдавила из себя Рози. Маска не давала сказать наверняка, но, кажется, он поморщился, вспомнив их последнюю встречу. В ответе проскользнул слабый отклик досады: "Я был пьян и не в себе. Ну так зачем ты пришла?"       Рози хотелось последовать примеру Платоник десяток лет назад, то есть "закатить шикарную речь", но, увы, у Вайт, во-первых, не хватало решимости, а во-вторых, в скромный список её достоинств ораторский талант никогда не входил. Однако же, все же, достижение! За все время разговора её еще ни разу не назвали "проклятой чужеземкой", не прогнали сразу же и даже волной ледяной ненависти и презрения еще ни разу не окатили. Он, что, правда, может вести себя спокойно, а не шипеть, как голодная мегера? Но все же страх девушки перед ним никуда не делся. Она была готова в любую минуту натолкнуться на какую-то агрессию и злость. "Скоро здесь будет толпа народа. Не пойми превратно, но не хотелось бы, чтобы кто-то увидел меня в компании девушки. Если ты все же хочешь продолжить разговор, то не здесь. Если ты не против, то иди за мной. "       Он остановился, будто спрашивая, пойдет она или нет. Роуз не смогла выдавить из себя ничего, кроме кивка. Она была в шоковом состоянии. Он что... действительно сказал: "если ты не против"? Ей не померещилось? Когда он отвернулся, девушка пребольно ущипнула себя за руку, но никакого эффекта не последовало. На всякий случай Рози ущипнула еще раз. Не только не выставил прочь, не обозвал, но еще и сказал: "если ты не против"? Это точно тот же самый человек, да? Точно?... Во всяком случае Рози, привыкшей к его резкости и необоснованному поведению, казалось, что очень даже на это походит. За статуей обнаружилась неприметная дверь, не зная о существовании которой, можно было бы принять за часть стены, украшенную каким-то барельефом. За дверью была окутанная полумраком каменная лестница, которая вела куда-то наверх. Рози с трудом могла различать темную фигуру жреца впереди. - Простите, Ваше Святейшество, - решилась тихонько пробормотать Вайт. Поскольку здесь гуляло эхо, её бормотание прозвучало довольно-таки громко. - А вы часто бываете таким?... эм... - Адекватным? - полупрезрительно закончили за неё. Это было не совсем то слово, но удивленное молчание, видимо, было принято за знак согласия. Он фыркнул. - Когда я жутко не выспался, устал и у меня болит голова. Но и то - невсегда.        Двери в этом здании обладали каким-то удивительным свойством - если о них не знать, то их просто не заметить. Рози, например, ни за что бы не могла предположить, что в тени очередного пролета скрывается проход, в который они, собственно, и зашли. Это было нечто, очень отдаленно напоминающее комнату - довольно тесную, но зато с окном. В наличии имелась кровать, стол, заваленный целым ворохом бумаг, стопки книг, громоздившееся на полу, и... и, собственно, все. Его Святейшество уперся лопатками в стену, сложил руки на груди и уставился на Рози, которая от его взгляда испытала новый укол острого дискомфорта и слабый раскат страха. Ну же, Роуз, давай, вспомни решительность своей мамочки!... - Боишься? Так, речь, речь, речь... Пока они шли, девушка уже успела её немного продумать. - Только лишь из-за вашего поведения раньше, - она быстро выдохнула, чтобы не дать себе испугаться. - Ну, вы меня пугали тем, что говорили... Ну, вроде, чтобы я никогда не встречалась на пути или нечто подобное. Я из-за этого боюсь. Я не понимала причину вашей ненависти ко мне. Почему вы так грубо и резко вели себя со мной тоже не понимала. Я не привыкла вызывать в людях ненависть... - Нет у меня к тебе никакой ненависти, - с какой-то уставшей интонацией перебил он. - Не было и нет. Девушка в конец растерялась. - Но тогда почему?... - Да потому что я ни хрена не умею относиться к людям хорошо, - кажется, он снова начинал злиться. - Мне проще привести в движение колокол весом полтонны, чем нормально разговаривать. Я уже привык ненавидеть всех. А тут откуда-то хорошее отношение - что мне с ним делать? Проще обойтись привычной ненавистью. И вообще, поначалу меня злил один факт того, что это чертово хорошее отношение возникло. - В-вы, - пискнула Рози, очень опасаясь нового взрыва. - Вы ко мне хорошо относитесь? - Конечно, черт возьми! "Ты же хотела помочь мне когда-то, если помнишь." Рози сглотнула, тщетно постаравшись вернуть себе самообладание. И вообще, она, как бы, извиняться пришла... Великий, ну у него и понятия об хорошем отношении! Девушка не могла заставить себя говорить, и в комнате повисло молчание. Его Святейшество медленно прошелся по небольшому пространству комнаты. Потом остановился и, кажется, снова посмотрел на неё. Так, Роуз, по существу, как говорит Тиана, по существу... ближе к извинениям... - В общем, я хотела извиниться! - наконец выпалила девушка на одном дыхании. - Я тоже повела себя в прошлый раз очень... очень невежливым образом, вот. Я не хотела говорить ничего подобного, честно. Я потом очень сожалела! Просто я... не ожидала. И от неожиданности как-то вот вышло, но мне, правда, жаль. Простите, если обидела вас этими словами, вот! - она перевела дыхание. Ей снова стало до ужаса стыдно, поэтому Рози опустила глаза. Она не находила в себе мужества смотреть на собеседника сейчас. На сей раз молчание повисло на огромный промежуток времени. Рози мужественно ждала хоть какой-то реакции на свои слова, но так и не дождавшись её, в конечном итоге решилась было уйти. Она уже развернулась, когда слуха достиг тихий отклик, сказанный с какой-то странной интонацией: - Нет, не уходи... останься. Останься, пожалуйста! Девушка, разумеется, послушалась, но вот только молчание продолжало тянуться. Он ничего не говорил ни вслух, ни мысленно. Потом принялся расхаживать туда-сюда. Рози более всего опасалось, что это просто затишье перед бурей, но интонация, с которой он сказал "останься" как-то отбивала это безрадостное предположение. Это молчание её убивало. В конечном итоге, девушка решилась заговорить сама: - Вы можете снять маску, Ваше Святейшество? Д-да, - она твердо кивнула, словно отвечая на свой же вопрос, между чем изо всех сил стараясь мысленно подготовиться. - Снимите, пожалуйста. Он замер. - Зачем?... - глухо, болезненно, безнадежно. - Потому что я хочу доказать, что вовсе не считаю так, как сказала, - бедной девушке приходилось прикладывать адские усилия, чтобы говорить таким образом.        Как ни странно, он подчинился. Еще более странным было то, что в этом движении даже проскользнул намек на неуверенность. Рози сглотнула. Она вовсе не была так уверена, как пыталась показать. Легко говорить красивые слова, вроде: "Внешность ничего не значит!", общаясь с обычными людьми. Говорить красиво каждый сможет! А вы вот попробуйте найти хоть одного человека, для которого внешность не играет роли. Уверена, дорогие читатели и читательницы, из двух людей, которые хотят заговорить с вами, вы выберете того, кто покажется вам более симпатичным внешне. Конечно, для всех "самое важное - внутренний мир", но к тому, чья внешность действительно вызывает страх, сие утверждение перестает относиться. Роуз незаметно сжала пальцы.       Его Святейшество смотрел на неё взглядом, в котором мелькал немой вопрос. Впрочем, эта самая вопросительность застыла лишь только в правом глазу - вполне обычном, человеческом, разве что обладающим несколько неестественным желто-зеленым цветом, но второй глаз не мог передать это выражение: его словно затянуло огромное бельмо, практически лишившее радужку цвета, а зрачок - подвижности. Вся левая сторона была под стать глазу: во-первых, с этой стороны не было ни ресниц, ни брови, а кожа казалась обожженной, во-вторых, щеку пересекало три уродливые полосы - шрамы. Несмотря на абсолютно серьезное выражение лица, создавалось впечатление, будто бы он улыбается - когда-то уголки губ были разрезаны вверх, но сейчас рана зажила, опять же, оставив жуткие шрамы, напоминающие нарисованную улыбку.       Впрочем, если закрыть левую сторону лица и смотреть только на правую, представив, словно вторая ей совершенно соответствует, вам бы показалось, что перед вами вполне обычный молодой человек, быть может, даже симпатичный, несмотря на шрам-улыбку. В общем-то, у него были неплохие черты, волосы имели русый оттенок, но несколько светлее, чем у Вайт, скорее даже светло-каштановый, и немного не доходили до плеч. Впрочем, то тут, то там, среди русых волос то и дело встречалась седая прядка, что, разумеется, смотрелось несколько странновато и пугающе. - Так было бы гораздо лучше, правда? - он ядовито ухмыльнулся, закрыв маской левую половину лица, но не надевая её обратно. - Это неважно... - пискнула Рози. Все-таки она не могла побороть отвращения внутри себя. Ей очень хотелось бы, чтобы было действительно неважно, но все же инстинктивное отторжение возникало совершенно против воли. Потом прокашлялась и заставила себя натянуть улыбку, которая, опять же, выглядела несколько жалко. - Знаете, мне сейчас пришло в голову, что мы с вами так и не познакомились. Меня зовут... - Роуз Вайт, - закончил он, отвернувшись. - Я знаю. Прелестное имя. Роуз значит "роза".       Еще никогда Роуз не удивлялась столько раз за один день и никогда не чувствовала себя обескураженной так часто. М-да, сначала будем обзываться и кричать, чтобы она проваливала обратно в свою дыру, а потом скажем, что у неё прелестное имя и вообще мы к ней замечательно относимся... Нельзя с самого начала так было, что ли? Или нужно было сначала довести бедную девушку до того, что у неё от одного звучания голоса сердце в пятки уходит от страха? Рози вздохнула. Сейчас, зная о судьбе этого человека, она чувствовала жалость к нему, но все же жалость не отменяла того факта, что он мог быть чертовски страшным. - Можно называть тебя "Рози"? - А? Что?... Да, конечно, - жалобно подтвердила девушка. - Меня все так называют. А вы? Он надолго замолчал. А когда все же решил ответить, девушке снова померещилась неуверенность: - Я не помню своего имени. Платоник называет меня "Ро". Можешь тоже называть меня так, если захочешь.