Жестяная Луна

      Роуз даже представить себе не могла, что значит "народный праздник в Локсии". Да, многие ребята в Академии, не исключая Тиану, разумеется, заранее болтали об этом с огромным воодушевлением, ведь этот день одновременно служил и началом каникул. Планы у всех были грандиозные, в духе "надо будет оторваться по полной программе!", но Рози предстоящее событие даже несколько смущало. Не то, чтобы праздники ей не нравились, но она просто предпочитала отмечать их в более спокойной обстановке: дома, например. А уж высказывания Тианы: "Ешки-матрешки, ну и напьюсь же я!" и вовсе до крайности озадачивали. У Рози даже мелькали мысли о том, чтобы спокойно провести это время дома, но все же ей было слишком интересно посмотреть, как все будет происходить. Да и к тому же сожительница была решительно против и легко отговаривала Вайт от перспективы отметить долгожданный и абсолютно точно неповторимый праздник в четырех стенах.       Ну, так или иначе, в день Лета и Солнца Роуз вместе со своей подругой пришла на главную площадь. Обе девушки немного принарядились по такому случаю (Тиана даже сарафан надела, хотя и принципиально не признавала юбок и платьев в качестве одежды), но, в сущности, в этом не было никакой необходимости. Рози ожидала столпотворения и всю дорогу тщетно пыталась настроить себя не удивляться и не теряться, теребила юбку своего лучшего светло-зеленого батистового платья и вздыхала. Гул голосов и музыка стали различимы еще задолго до того, как приятельницы подошли к месту проведения торжеств. А когда же они увидели толпу собравшихся, то Рози, давшая себе слово ничему не поражаться, немного поразилась количеству народа вокруг.        Праздник и впрямь был веселым, и отовсюду слышался человеческий смех. Однако центром всеобщего веселья, можно даже сказать, что его воплощением, был уже знакомый уважаемым читателям поэт по имени Ян. Он был еще не пьяным, но уже немного выпившим, так и брызгал во все стороны своей активностью и жизнелюбием и, повышая голос едва не до крика, декламировал стишки временами совершенно сомнительного содержания, весьма бурно жестикулируя и не чувствуя при этом никакого намека на смущение или неловкость. Во всяком случае, несмотря на царящий вокруг шум, гам и оживление, потерять поэта в толпе было практически невозможно. Ну а что, в конце концов? Это же праздник бедноты, праздник свободы - праздник, который, можно подумать, создан специально для него! Да, наш друг поэт был беден, у него не было совершенно ничего, кроме таланта, но в то же время именно это и делало его по-настоящему свободным. Разве счастье беспечного существования не заключается в том, чтобы не иметь никого и ничего, о чем стоит заботиться?...        Непонятно каким образом, но вскоре Ян заметил девушек и радостно замахал им рукой. Рози улыбнулась и помахала в ответ, а Тиана лишь только демонстративно фыркнула, сложив руки на груди. То, что он прибился к "прелестным дамам", вышло как-то само собой, тем более что сожительница Вайт сегодня была настроена повеселиться, а жизнерадостная живость поэта к этому неплохо располагала. Она даже не стукнула творца прекрасного, когда он бросил какой-то замысловатый метафоричный комплимент их внешнему виду.       Я думаю, что дальнейшее описание времяпрепровождения нашей троицы вполне можно опустить, ведь никаких особенно значительных событий не произошло. Тиана пила (причем чем больше она пила, тем веселее и благодушнее становилась), Ян тоже, но на нем это почему-то не сказывалось вовсе, Рози же ограничилась поеданием яблок в карамели (к сожалению, бесплатной была только сомнительного качества выпивка, а за сладости пришлось выкладывать деньги). Среди всего людского столпотворения то тут, то там мелькали яркие костюмы уличных фигляров, всегда ошивающихся в местах скопления людей; музыка играла сразу из трех-четырех мест на площади, да при этом совершенно разная. В конце концов, когда уже начинало темнеть, у Яна появилась охота потанцевать. - Моя душа страдает от осознания того, что прекрасная Изабелла не подарит несчастному поэту даже танца, - он вздохнул и покосился на своих спутниц.       Вообще-то, как мы упоминали раньше, у поэта был широкий круг общения и теоретически пригласить он мог многих. Но Рози и Тиана сейчас были самыми непроблемными вариантами. Только кого из двух? Ян задумался. Рози, в принципе, миленькая, но слишком уж она ребенок, да и фигура... кхм... Поэт перевел взгляд на Тиану - уже порядком повеселевшую, с поблескивающими в полусумраке темными глазами, растрепавшимися волосами цвета воронова крыла, гладкой смуглой кожей и гибкостью дикой кошки. Да, она, конечно, девушка опасная, но почему бы и, скажем, нет? В общем, поэт предпочел пригласить не Вайт, а её подругу. Вполне возможно, что это спасло ему жизнь, учитывая присутствие на празднике Его Святейшества. Но поэт этого знать не знал, он просто улыбнулся одной из самых очаровательных улыбок из своей коллекции очаровательных улыбок и протянул руку. - Милая леди, даруйте утешение моей страдающей душе! Осчастливьте печального узника невзаимной любви... Тиана фыркнула и скептично ухмыльнулась, опустив взгляд на протянутую ладонь. Рози подумала, что узнику невзаимной любви вполне сейчас может прилететь кулаком в нос, и даже хотела предупредить последнего об этой вероятности. Но де-Тор решила удивить своих спутников, приняв приглашение (пусть и в несколько своеобразной форме): - Содрогайся от счастья, узник хитрожопства, - на её лице мелькнуло злорадство и даже некоторый азарт. - Только если танцевать, то танцевать! Ты хотя бы умеешь вообще? - О да! - оживился несколько пораженный неожиданным согласием поэт. - В этом вы можете быть совершенно уверены. - Пф, ну вот и посмотрим. Угонишься за мной - даже в щеку чмокну. А если нет, то в щеку тебя мой кулак чмокнет.       Рози с легкой улыбкой наблюдала, как эти двое отошли к пространству, где танцевали еще несколько пар. Почему-то произошедшее показалось ей очень милым, но в то же время девушка почувствовала некоторое смущение и неловкость. Ну, наверное, каждый когда-нибудь сталкивался с ощущением, что он стал третьим лишним. Вайт встряхнула головой, прогоняя это странное ощущение. Да, конечно, Ян влюблен в Изабеллу, но ведь в том, чтобы просто по-дружески потанцевать ничего страшного нет, правда? Смотрятся они вместе немного странновато, конечно, но от этого только еще милее. И танцуют оба действительно хорошо. А Вайт вот танцевать не умела совсем, если на чистоту...        Вскоре Роуз, сама этого не заметив, задумалась о чем-то - а когда вынырнула из своих мыслей в окружающую реальность, поняла, что потеряла из вида своих друзей. Ну, замечательно! Это, наверное, только она так может. Вайт покрутила головой - да куда уж там, в такой-то толпе, углядеть двоих молодых людей! Ну и ладно. Ничего страшного нет, все равно она уже порядком устала от этого гама и оживления, можно и домой пойти. Да, уходить, не предупредив об этом, не очень хорошо - но попробуй, найди здесь Яна и Ану. Ощущение, что она осталась одна, вызывало слабый внутренний дискомфорт. Рози все еще чувствовала себя несколько неловко, когда вокруг было такое количество людей. Девушка долго выдохнула, прикрыла глаза на несколько секунд и попыталась сориентироваться. Потом чуть сжала пальцы и зашагала куда-то вправо, в сторону дома, неловко проталкиваясь сквозь веселящуюся толпу. С вашего позволения, на этом моменте мы оставим Роуз Вайт.

***

"И какого черта он смог узнать об этом?!"        Ро, мрачной черной тенью прошарахавшись по улицам Локсии часа два и распугав порядочное количество попадающихся на пути гуляк, наконец остановился, сложив руки на груди и упершись лопатками в стену какого-то дома. Его Святейшество до крайности раздражало все это бессмысленное торжество, дико бесила доносящаяся до слуха музыка и пьяные голоса - он вообще терпеть не мог всяких праздников. Один только вид человеческого веселья, человеческих улыбок его нервировал. Наверное, причина ненависти гораздо многограннее и сложнее, чем представлялось самому Ро: быть может, где-то глубоко внутри он попросту завидовал людям? Но подобных предположений на свой счет жрец не выдвигал, он лишь был точно уверен, что он ненавидит людей, ненавидит шумные веселые толпы... и особенно чертовы улыбки.       Платоник однажды сказала про Его Святейшество: "В его глазах всегда была ненависть, но никогда не было слез". Это, быть может, и правда, но только не совсем. Открывая уважаемым читателям маленькую тайну, могу сказать, что даже Ро изредка настигало чувство печали и одиночества, но чаще всего эти моменты он переживал в четырех стенах, не желая даже думать о том, что он чувствует и почему. Его первой реакцией на собственную боль была ненависть и злость, которую Ро практически никогда не пытался сдерживать или подавлять, а когда злость заканчивалась, то наступала печаль, тоска и давно ставшее привычным отчаянье. Ну, как сейчас, например.       Его Святейшество дико взбесил просто тот факт, что этот чванливый ублюдок позволил себе сказать что-то о его прошлом, позволил себе возомнить, будто имеет право шантажировать отношением к Рози и Платоник... Какого черта кто-то вообще считает возможным заставить следовать главного жреца Великой своим желаниям? Какая самонадеянная глупая наглость. Ларель получил по заслугам, - теперь трижды подумает, прежде чем предъявлять что-то ему. Да, чванливая мразь по заслугам получила, а что теперь делать с собой?... Домой тащиться, что еще: хотя в последнее время каменные стены храма все чаще кажутся тюрьмой, а не домом, а взамен ощущению безопасности приходит глухое и жрущее изнутри одиночество. Вообще-то Ро неплохо отдавал себе отчет в том, насколько у него скверный характер, но меняться не собирался - какая, хрена с два, разница, если всех его лицо отпугивает? Пусть боятся лучшее, чем лыбятся и тыкают пальцами. Лучшее-то лучшее, пф, но, опять же, что делать с собой в моменты, подобные этому? С такими мыслями Его Святейшество все-таки приплелся к храму. Некоторое время он стоял, тупо разглядывая огромную мрачную громаду, выглядящую вдвойне жутко в наступающих сумерках. Потом фыркнул чему-то и зашел внутрь, как-то между делом отметив, что привык жить в темноте до такой степени, что уже даже не нуждается во всяких лампах и свечах.        В главной зале было тихо, пустынно и сумрачно, что совершенно неудивительно. По вечерам тут и так практически всегда никого нет, а уж в такой день и подавно. Ро немного прошелся, потеребил край маски, но снимать её не стал. Его взгляд стал немного рассеянным, а мысли - немного нелепыми. О чем он думал? Полагаю, читатели имеют право знать, что думал он о Роуз Вайт. В его сердце, как болезненно пульсирующая заноза, закралась беспомощная ненависть и жгучая зависть к тем, кто любим и любит. - Жалко, что такое случилось, - и тут мрачное жутковатое Святейшество едва не подпрыгнул, когда тишину прорезал негромкий звук голоса этой самой Роуз Вайт - Это грустно, конечно... - Твою ж мать, - тихо ругнулся Ро. Дожили, называется! До галлюцинаций дело не доходило еще ни разу. - Но пока я побуду с тобой. Мне в самом деле жалко!        Жрец не двигался несколько секунд, ощутив огромные сомнения по поводу своей адекватности - голос звучал совершенно ясно. Прислушался к своим ощущениям - в висках не звонило, голова не болела, то есть, это не мог быть очередной приступ отдачи после использования духовной силы. В конечном итоге, Ро плюнул и просто пошел на звук, невесть на что надеясь и невесть чего опасаясь. - Не беспокойся, хорошо? - ласково уточнила девушка между тем.       На каменном полу действительно сидела Роуз - чуть растрепанная и совершенно реальная. У подола её светло-зеленого платья копошился черный котенок, к которому Вайт, собственно, и обращалась. То обстоятельство, что её присутствие реально, вогнало Святейшество в еще больший ступор, чем если бы она была порождением его сознания. Он стоял и смотрел на неё, не выходя из тени, а из головы испарились последние осознанные мысли. М-да, хотел видеть её рядом - вот, пожалуйста, сидит. С котом общается, черт возьми... Вайт, видимо, почувствовав тяжелый взгляд, направленный на неё, чуть дернулась и покрутила головой. А заметив наконец жреца, моментально смутилась и опустила взгляд. - Здравствуйте, Ваше Святейшество... - совершенно другим тоном пробормотала Роуз, как-то растерянно дотронувшись до своей шеи. - Ты чего здесь делаешь? - это прозвучало скорее беспомощно, чем агрессивно или требовательно. - Да еще и в такое время? - Н-ну, вообще-то это целая история, - виновато развела руками Роуз, выдавив из себя смущенную улыбку. - Я была на празднике вместе с Тианой и Яном, потом как-то ухитрилась их потерять и пошла домой... По дороге, конечно, заблудилась, а тут еще этот вот, - она дернула головой в сторону кошака. - Н-ну, в общем, заблудилась я и поэтому пришла сюда. Просто храм отовсюду видно, до него проще всего дойти. Простите! - невесть за что торопливо извинилась Рози.        Ей и впрямь было дико неловко, причем совершенно непонятно из-за чего. По какой-то причине воспоминания снова и снова навязчиво возвращали её в тот самый день, в тот самый момент, когда на макушке чувствовалось чужое дыхание, а сердце колотилось, как отбойный молоток. Ей бы и не очень хотелось снова видеться с Его Святейшеством, но никакого другого выхода из сложившейся ситуации в голову попросту не пришло. Роуз неловко поежилась и покосилась на темную фигуру, напоминающую часть тени, по какой-то причине ставшую еще более черной. Он явственно смотрел на неё в ответ. Ладно, в конце концов можно попробовать просто вести себя так, словно ничего не произошло. - Ты боишься меня? Рози вспыхнула. Да, определенно, это новое ощущение, напоминающее слабый холодок в груди, её пугало и смущало до крайности. Ну, блин, почему все так-то? Так сложно? Так глупо и неуместно! Это же Святейшество! - Нет... - с заминкой пробормотала Вайт. - Нет, это я не... И замолчала. Она не понимала даже, как ей объяснить причины собственного поведения себе, а не то, что кому-нибудь другому.