Жестяная Луна

      Откровенно говоря, один из главных героев нашей истории, тот самый, чье лицо кажется человеческим лишь наполовину, тот, которого мы знаем лишь по первому слогу имени, не мог похвастаться наличием железного самоконтроля. А если быть честнее, дорогие читатели, с самоконтролем дела у него чаще всего обстояли до ужаса отвратительно. Говоря о степени импульсивности, в этом вопросе Его Святейшество, со всей его духовной силой и грозной репутацией, остался на уровне озлобленного на мир ребенка, который, получив в свои руки власть, с редкостной, временами поражающей жестокостью вымещает обиды, чтобы потом хныкать в подушку из-за отсутствия любви и понимания.       Платоник прекрасно знала об этой особенности в общем-то довольно неглупого и не чуждого осознанию своих ошибок жреца. Поэтому она даже не особенно удивилась, обнаружив последнего в фазе "хныканья в подушку". Ну, поскольку наш герой все ж таки был человеком взрослым, у него "хныканье" чаще всего выражалось в коленопреклонной позе, опущенной голове и чертовски долгих молитвах (когда Платоник говорила "долгих", но она действительно имела в виду "долгих", порою больше пяти часов). Подобные молитвы требовали уединения, а уединение в храме возможно только после его закрытия - так что если храм закрывался раньше положенных семи часов, то для Платоник это служило своеобразным звоночком, мол, "у Ро неприятности". - Хм... дай-ка я угадаю, - женщина ухмыльнулась, упираясь лопатками в стену и складывая руки на груди. - Рози Вайт? "Проклятие, будь добра, говори потише, - с мрачной раздраженностью последовало в ответ. - Ну чего тебе еще от меня нужно? Еще раз прочитаешь нотацию о неправильно выбранном жизненном пути?" - Солнышко, да с твоей поражающей настырностью мои нотации - это как мертвому припарка. Так что на этот раз попытаюсь побыть понимающей мамашей или, на худой конец, хотя бы старшей сестрой. Можешь поведать, в чем причина новых душевных терзаний, только, умоляю, без психов. Опять мысли, не подобающие наместнику Богини на земле? "В этот раз все намного хуже," - чуть менее агрессивно, но с той же мрачной холодностью последовало в ответ. Он был в вполне привычном для себя отчаянии, хоть и пытался огрызаться. - Та-а-ак, - мисс Норт даже ухмыляться перестала. - Ты же её не изнасиловал, правда? "Черт тебя возьми! - если бы сейчас он говорил вслух, то это фраза скорее всего больше напоминала бы рычание. Несмотря на состояние общей подавленности, за этими словами снова последовал вполне типичный для Ро всплеск злости. - Платоник! Понимаю, конечно, что у тебя обо мне не самое лестное мнение, и таковым оно стало не без оснований, но это уже как-то слишком, - женщина увидела его выдох, символизирующий попытку успокоиться. - Нет, я не делал ничего подобного и, можешь быть уверена, не сделаю никогда. Я её поцеловал. Роуз, кажется, была против..." - В губы? "Да." - Словил пощечину? - совсем уж по-деловому уточнила леди, хотя в её синих глазах на секунду мелькнул насмешливый блеск. Надо понимать, для Ро это был первый поцелуй... И для Рози скорее всего тоже. Если бы мисс Норт не имела такого замечательного самоконтроля, то она бы обязательно хихикнула при попытке представить, как это выглядело со стороны. Так, ладно, она же сегодня понимающая мамаша - надо хотя бы попытаться обойтись без язвительности. "В том-то и дело, что нет! Это... это такое невероятное ощущение - тепло её губ на моих губах... Но сейчас я очень сожалею о том, что сделал. Платоник, я устал бороться с тем, что чувствую! Если три дня назад я точно знал, чего делать не должен, то теперь мысли принимают катастрофический оборот. Она кажется мне важнее, чем вера, чем титул, чем обязательства перед лицом Великой! Платоник... Раньше я даже в своих собственных мыслях называл это лишь искушением, но никак не чувством. Теперь не могу. Теперь не знаю. Раньше я говорил тебе, что не могу преодолеть этого при всех своих усилиях, а теперь... теперь я не просто не могу, я не хочу заставлять себя преодолевать. Мне стыдно произносить слова молитвы, потому что они адресованы не Богине, а ей; стыдно смотреть в лицо святого образа, потому что я вижу там её!" - Хорошо, - искры насмешливости ушли, и взгляд Платоник сделался совершенно серьезным, ровно как и голос. - Преодолевать свое чувство ты не хочешь, я поняла. Ну а чего тогда ты, собственно, хочешь, Ро?       Ответа не было очень долго, как минимум минуты три-четыре. У женщины даже мелькнуло предположение, что Ро просто не сумел передать мысленную фразу, но она почему-то не переспрашивала, молча стоя рядом с застывшим на коленях жрецом. Повисла тишина, такая тишина, что было слышно потрескивание зажженных свечей, не разгоняющих полусумрака. Мисс Норт проницательно покосилась на собеседника - он не шевелился, как замершая черная тень. Лишь только спустя порядочный промежуток времени последовала хоть какая-то реакция на вопрос - и без того опущенная голова наклонилась еще ниже, и тишину прорезал его на удивление тихий хрипловатый голос, прозвучавший с некоторой болезненностью, чуть ли не страданием: - Любви... Женщина удивленно приподняла брови: - Любви хочешь? - Да, - совсем уж неслышно последовало в ответ. Это была очень странная интонация - какая-то надломленная, полная чертова отчаянья. - Я хочу, чтобы она меня любила... "Держи карман шире! - мысленно фыркнула Платоник. - Ничего себе у тебя желания, милок..." Однако мисс Норт понимала, что это прозвучит жестоко с её стороны, и поэтому не стала говорить ничего подобного вслух, просто поджав губы. Несмотря на видимую жестокость мыслей, она, конечно, испытала острый приступ жалости по отношению к Святейшеству. Любви все хотят, совершенно все, даже тех, кто предпочитает одиночество, желание быть любимым не может не настигать, хотя бы время от времени. Да только как ему поделикатнее объяснить-то, что все так просто не бывает? Одно дело, когда у тебя смазливое лицо и скверный характер, другое, если у тебя прекрасный внутренний мир и уродливая внешность - да, пусть с разной долей вероятности, но здесь ты еще можешь рассчитывать на что-то. Хорошо, даже если в тебе нет ни внешней, ни внутренней красоты, но у тебя есть деньги - даже тогда можно рассчитывать на какой-то суррогат чувства. Но вот если совсем ничего нет?... Однако объяснять такие щекотливые вещи Платоник не пришлось - Ро сам "заговорил" об этом. "Великая, что за глупое, эгоистичное, мерзкое желание... Но я не могу его преодолеть, даже прекрасно понимая всю его нелепость. Богиня! Я прекрасно знаю, что представляю из себя. Какая может быть, черт возьми, любовь, если она меня боится? А я схожу с ума, Платоник! Если бы было возможно отречься от титула сейчас, я бы сделал. Да, черт возьми, я бы это сделал! Можешь быть довольна, твои хреновы нотации полностью себя оправдали. Как ни мерзко признавать подобное, но то отчаянье и пылкость, с которыми я готов молить её о любви, никогда не сравнится даже с самыми иступленными молитвами... " - Ну, все-все, - женщина немного поморщилась. - Я тебя поняла, ты хочешь, чтобы Роуз тебя любила. Только страдать хватит, пожалуйста. Во-первых, в любви нет ничего ужасного. Это хорошее светлое чувство, когда двое людей любят друг друга, и я не думаю, что Богиня разгневается за него. Ро, как бы тебе сказать... предыдущее Святейшество, не тот, который до тебя был, а еще раньше, каждую встречную-поперечную, извини, за попу мацал, и кара небесная его что-то как-то не настигла. А мы ведь говорим об обычной любви! Так что не надо делать из этого такую трагедию и заниматься ерундой. Этот пункт тебе понятен? "Проклятие..." - Понятен, спрашиваю? Да? Отлично. А теперь второй пункт. Ты её любишь, да, это, конечно, замечательно... Но, дорогой мой, будь немного сдержаннее. Рози Вайт - милая добрая девушка, но я бы на её месте послала бы такого поклонника куда подальше. Но она в силу своей робости тебя просто боится. "Ну и чего ты юлишь? - она снова почувствовала раскат злости. - Так бы лучше сразу и сказала: "Такую тварь, как ты, никто не полюбит"!" - Ну вот, опять ты! Ничего подобного я говорить не собиралась, просто хотела как-нибудь донести, что тебе надо бы поработать над собой. Милые добрые девушки чертовски не любят истерик, постоянной агрессии и резкой перемены настроений. Любовь с первого взгляда... особенно, прости, в твоем случае... - он фыркнул. - Немного нереальна. Обычно расположения и, тем более, любви девушки добиваются. Сомневаюсь, что твои шипения и манера выходить из себя по поводу и без произвели на неё приятное впечатление. Но и сыпать клятвами и лезть целоваться сразу... я бы тоже очень не рекомендовала. Она же еще почти ребенок, блин. Подари... хи-хи... - Платоник все-таки не сдержалась, но мастерски замаскировала смешок под кашель. - Подари девушке цветочек хотя бы! Ро даже обернулся, чтобы посмотреть на неё. "Мерзкая женщина, ты опять надо мной издеваешься?" - Не вижу ничего ужасного в цветочках... ой, черт, - она снова едва не хихикнула, но смогла сдержаться. - Милые девушки как раз-таки их очень любят. Ну так что? - она стала серьезнее. - Хочешь встретиться с Роуз? - последовал короткий кивок. - Я с ней поговорю на этот счет, ладно уж. Только, умоляю, веди себя при встрече нормально! Адекватно. Спокойно. Без битья посуды и развевающихся занавесок. Девушки любят, когда мужчины ведут себя вежливо с ними. Цветочек, кстати, я все же передам. Розу.

***

"М-мне что?... Мне, что, действительно понравилось?"       Сказать, что Роуз была озадачена, значит не сказать ничего. Всю следующую ночь она сходила с ума от рвущих изнутри противоречий. Она чувствовала то удушающее смущение, то её тело покрывалось мурашками, то в глубине груди пульсировало какое-то странное, совершенно непонятное ей чувство. Девушка просто не могла признаться себе в том, что испытывала. Это ведь неправильно как-то... Зачем он вообще поцеловал Рози? И почему она теперь не испытывает ни отвращения, ни отторжения, которого следовало ожидать, которое было бы правильным? Он ведь ей совершенно не нрави... или все же нравится? Блин. Как это вообще понять - нравится или не нравится? Разве влюбленность не должны быть более заметным и ощутимым чувством? Определенно, что должна. Но её нет. Тогда, опять же, почему было не неприятно? Ох. Ну и зачем? Зачем это надо было делать?... Для начала - обет целомудрия. И вообще, как ни крути, Его Святейшество - самая неподходящая на свете кандидатура для первой любви. Он слишком вспыльчивый и непредсказуемый. И жутковатый временами. "Это будет очень глупо, если я в него влюблюсь. Это будет очень-очень глупо. Не знаю, как должна выглядеть влюбленность, но точно уж не так. Мне не должно быть так страшно и неловко в его присутствии... И... и он же будет против, чтобы у нас что-то было... Он не говорил, что я ему нравлюсь. Да и за что я ему должна нравится?... Но зачем целовать-то было тогда, блин? "        Ей было стыдно за этот поцелуй, а из-за отсутствия отторжения Вайт чувствовала себя самой распоследней распутницей. Она никак не могла определиться с отношением к этому человеку, и еще Роуз очень пугала перспектива осознания, что он ей нравится, а она ему - нет. Да, определенно, это её очень пугало, хотя сейчас девушка не могла бы утверждать, что действительно испытывает ту самую, особую симпатию. Её юное сердце трепетало перед этим новым чувством, одна только вероятность его существования приводила разум в смущение. В голове вился целый рой сомнений и страхов, причем совершенно разного рода - она боялась встретиться с Ро снова, боялась не встретиться с ним никогда, хотела узнать, что нравится ему, но очень боялась узнать именно это, боялась, что он нравится ей, не хотела этого, но на самом деле тайно содрогалась от какой-то непонятной притягательности этой мысли.       Роуз стала еще более невнимательной, плохо слушала учителя, пару раз даже получила заслуженный выговор. Она часто думала о Ро, но всякий раз эти мысли окрашивались совершенно разной палитрой ощущений - от страха до робкой нежности, от досады до жалости, от горечи до трепетного восторга. Вайт думала о нем, да, конечно, но даже помышлять не смела о новой встрече. Хотела узнать ответы на все свои вопросы, но какая-то часть её разума слишком боялась опровержения всех мыслей, а другая - их подтверждения. Непонятно, какой страх был больше. - Эй, Тиана, - робко пискнула Роуз, когда терпеть собственные мысли ей стало окончательно невозможно. - У тебя же были... поклонники, да? - Ну да, - с фырканьем отозвалась расположившаяся на своей кровати с учебником сожительница. - А ты чего? - Д-да ничего, - забеспокоилась Вайт. - А как ты понимаешь, нравится тебе человек или нет? - Здрасте-приехали, красотка! - Тиана даже руками всплеснула. - Тебе, что, нравится кто-то? - Я сама не знаю пока что. Поэтому тебя и спрашиваю, - смущенно пояснила Рози, мысленно поежившись. - Как это определить?...       Но не успела подруга ответить, как вдруг раздался звонок в дверь. Девушки переглянулись с некотором непониманием, и сразу стало очевидно, что ни одна из них никого сегодня не ждет. Ну, значит, наверное, мисс Дженсон? Однако и это предположение не подтвердилось. Роуз с удивлением узнала голос Платоник, который, без всяких сомнений, спрашивал открывшую дверь хозяйку о самой Роуз. Девушка поднялась, быстро сглотнув в каком-то непонятном волнении, и не совсем осознанно провела по своим губам, моментально откликнувшимся воспоминанием о прикосновении чужих губ. Она желала и боялась услышать, что эта строгая леди принесла какие-то новости от Ро. - Здравствуйте, мисс Норт! - в неосознанном волнении пискнула Рози, показавшись из-за дверного косяка. - О, привет, Рози, - чуть улыбнулась она. - Выйди, надо поговорить. Не волнуйтесь, я её надолго не задержу, - бросила леди миссис Дженсон, прежде чем растаять в дверном проеме. - Не думала, что буду подрабатывать курьером на старости лет, - фыркнула Платоник, едва Вайт вышла следом за ней. - Но это как бы тебе просили предать, - проницательные синие глаза лукаво сверкнули. - Угадай с первого раза: кто?        И без того смущенная собственными эмоциями Роуз издевательски четко ощутила, как к её щекам приливает горячая кровь. Её пальцы непроизвольно сжались на подоле платья, а в глубине груди снова пробежал ощутимый холодок - даже дыхание на несколько секунд перехватило. Она была смущенна и взволнованна до такой степени, что даже голова немного закружилась - поэтому несколько секунд Вайт просто безучастно смотрела на протянутую ей розу. Она была белого цвета. Лишь только спустя какое-то время до растерянной девушки дошло, что "подарочек" можно взять. Покраснели, кажется, даже кончики ушей. - Скажите... Мисс Норт, - Рози кашлянула и тихо-тихо спросила, опустив взгляд. - Значит ли это, что я... что нра... что я ему нравлюсь? - Вот уж не зна-а-аю, - насмешливо отозвалась Платоник, чуть прищурившись. - Очень может быть. Он просит тебя о новой встрече, - Роуз вздрогнула. Её собеседница, заметив это, лишь вдохнула. - Будь терпеливее к нему, пожалуйста. Я знаю, что Ро может вести себя... немного непоследовательно и иногда слишком агрессивно. Но попытайся представить, какой характер может носить его чувство, если он всю жизнь существует в своей ненависти и отчаянии? - А-а-а... кхм... я согласна, - девушка выпалила фразу на одном дыхании, чтобы не дать себе испугаться. - Я согласна встретиться! Только не сегодня, пожалуйста... Дня через три. Я приду... ну, в храм, как всегда, - Рози снова опустила взгляд. Её сердце стучало так, что удары электрическими волнами пробегались по всему телу. Она сама плохо понимала, что заставило её согласиться.