Жестяная Луна

      Рози, красная, как рак, рассматривала стоящую на столе розу. Это было так... в общем, сердце девушки трепетало, как будто по нему ежесекундно пробегали искры. Вайт не понимала почему, но один только взгляд на нежные белые лепестки находил отклик внутри неё - это было мало похоже на обжигающий и не совсем понятный для неё холодок, это чувство было теплее и намного приятнее. Ну, просто ей никогда не дарили цветы... именно в таком, особом контексте. А она еще не понимала раньше, почему некоторые девицы так пищат из-за простого букета! Теперь перед ней стоял один-единственный цветок, но несколько минут Рози ощущала себя самой счастливой девушкой на свете. Это было немного странно, но так волнующе и приятно!        Вайт положила голову на сложенные локти и, продолжая смотреть на розу, немного задумалась. Радостная эйфория чуть схлынула. Надо для начала определиться, как она относится к Ро. Если страх совсем убрать. Если не думать о страхе. Ну... все равно непонятно. Рози действительно не понимала, как следует называть испытываемое ей чувство: оно было теплым, смущающим и сжимающим сердце. Еще был холодок в груди, который, определенно, относился к чему-то другому, но Вайт не понимала и этого. Все казалось ей странным и непонятным - все было слишком новым.

***

      Три дня, определенно, прошли слишком быстро. Вся её решимость, все непередаваемая гамма чувств - все испарилось, уступив место лишь только робости, волнению и смущению. Еще никогда дорога от дома от храма не казалась ей такой ужасно короткой, еще никогда она не шла с большим нетерпением и большей неохотой. Рози пыталась не обнадеживать себя и в то же время не настраиваться слишком уж пессимистично, но все равно мысленно бросалась из крайности в крайность. Пусть Ро сам скажет, как следует воспринимать происходящее и что следует делать с этим, в конце концов... Он же первый начал это! Девушка остановилась на несколько секунд, чтобы глубоко втянуть холодный воздух раннего утра, и прикрыла глаза, ощущая ужасный контраст: Рози замерзла, но внутри у неё все словно жгло горячим, как лед, пламенем. Немного справившись с собой, Вайт все же пошла дальше, совершенно не обращая внимания на окружающую полусонную, затянутую утренним туманом реальность. "Всесильный, что же я ему скажу?... Что он скажет мне?" ...Внутри было тихо, как в древнем склепе, еще более холодно, чем на улице, и так сумрачно, что невозможно было различить барельефы, украшающие стены. Рози неуютно поежилась, украдкой вздохнула и переступила с ноги на ногу, гадая, что ей делать и как себя вести. Было очень боязно, окружающая обстановка уверенности совершенно не добавляла, а еще Роуз не понимала, что будет говорить, когда встретится со Святейшеством. Но, впрочем, долго сходить с ума от волнения, переступая с ноги на ногу и теребя пальцы, девушке не пришлось - она даже и не заметила, как от всего окружающего мрака отделилась темная фигура. - Ты пришла, - несмотря на стоящую вокруг тишину, фраза не отдалась громовым раскатом эхо: слишком уж тихо была сказана. По сути, это была констатация факта, но прозвучало скорее как вопрос. - Ну, как видите, - Вайт попыталась улыбнуться, нервно сглотнув. - А что такое? Не нужно было приходить, Ваше Святе?... - Тс-с! - достаточно резко перебил он, быстро обернувшись. Рози озадаченно замолчала, ожидая пояснений такому странному действию, но вместо этих самых пояснений последовал лишь короткий вздох. "Роуз, я буду очень признателен, если ты прекратишь... говорить этот титул, обращаясь ко мне."       Вообще-то, дорогие читатели, ничего против своего титула Ро не имел, даже наоборот, ему чертовски нравилось слышать его - ведь таким образом подчеркивалось высокое положение. В общем, в этом вопросе он был только за "Святейшество" - но только если речь шла не о Роуз Вайт. Слышать от этой девушки подобное было слишком - слишком вызывающе, слишком неправильно. Но, не имея возможности заглянуть в мысли Ро, мы бы этого никогда не узнали, ровно как и не узнала сама Рози. Поэтому девушка лишь несколько недоуменно моргнула, но все же решила последовать сей требовательной просьбе. - Ладно, мне несложно, - удивленно пробормотала она. - Ро?... "Ну, лучше уж так. - кажется, он ухмыльнулся, причем без всякого энтузиазма, но не дав собеседнице окончательно понять свою реакцию, решил сменить тему. - Мне не очень-то верилось, что ты решишься прийти. Но ты пришла... все же. И, раз уж ты здесь, мне надо бы извиниться. Проклятие! Я хуже всего на свете умею извиняться, Роуз." Не закончив мысль до конца, он снова обернулся, чтобы быстро обвести взглядом пространство. Рози тоже машинально покрутила головой, мысленно немного недоумевая происходящему, и не нашла ничего подозрительного. Волнение девочки никуда не отступило, но это было именно волнение, имеющее мало общего со страхом. Надо же, извиниться! Перед ней... "Я не хочу говорить здесь. Пошли."       Ей приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы не потерять черный силуэт Святейшества из вида в окружающем полусумраке. Лишь только когда они оказались на знакомой крутой лестнице, девушка выдохнула с некоторым облегчением - потеряться здесь было посложнее. Так, наверное, надо все же говорить о чем-то - это молчание еще больше напрягает, чем разговор. Как там Платоник говорила?... Надо быть терпеливее. - Может, вы... ты снимешь маску? - предложила Вайт на очередном повороте. Она даже не знала, что хуже - видеть его лицо или не видеть, если честно. С одной стороны, она хоть будет видеть его выражение, но с другой, это все равно несколько затруднительно. "Знаешь, мне всегда было интересно, Роуз, - несмотря на то, что сейчас Ро было почти невидно, а в мысленных фразах не могло бы быть интонации, девушка каким-то непонятным образом ощутила мрачную насмешливость. - О чем ты вообще думаешь, когда просишь о подобном?" - Хм... О чем думаю? - пробормотала себе под нос Рози, впрочем, почти тут же немного встряхнувшись и с некоторой непосредственностью отозвавшись (хотя у неё и было неприятное ощущение, что она рискует нарваться). - Думаю, какие у вас прелестные глаза, вот... Никогда не видела такого цвета. Он даже остановился от неожиданности - Вайт едва не врезалась в спину собеседнику, но все же успела остановиться. "Ты... ты что? Серьезно?" - Ага. Ну, то есть, - Рози спохватилась, почувствовав, что голос сейчас снова скатится ближе к писку от смущения. - Правда, серьезно.       Несколько секунд прошло в безмолвии. Вайт с удивлением осознала, что они уже давным-давно прошли знакомый закуток и поднялись гораздо выше того места, где обитал Его Святейшество. Кстати, последний, сделав шаг в сторону (девушка этого ответвления даже и не замечала), оперся руками о перилла и, кажется, уставился вниз. Роуз не поянимала: то ли она его разозлила, то ли озадачила, но изо всех сил пыталась не воспринимать все происходящее так остро (это удавалось не слишком хорошо). "М-да... Ожидал услышать что угодно, но только не то, что сказала ты." - Но что здесь такого? - пискнула Рози, сделав небольшой шаг по направлению к нему. "Ничего, - наверное, ухмылялся сейчас. - Ничего. Просто странно слышать подобное, - Ро фыркнул и принялся медленно прохаживаться туда-сюда, время от времени задерживая руку на краю маски, словно не зная, стоит ли её снимать. - Лицо, которое ты просишь снова открыть своему взгляду, было ненавистно даже... даже той женщине, благодаря которой я появился на свет. Даже моей собственной матери, черт побери, Роуз! Я помню страх и отвращение в её глазах, немой вопрос, как она могла породить на свет подобное существо. И первую маску в своей жизни, которую протянула мне именно она."       Он "говорил" практически спокойно, практически без той пугающе резкой перемены интонаций и настроя. Но все же Рози была немного напугана, и ей только и оставалось, что следить взглядом за перемещающейся по темному пространству фигурой. Она, признаться честно, никак не ожидала, что Ро начнет говорить нечто подобное, но перебивать не решилась. И он говорил, как на исповеди, еще менее чем собеседница ожидая от себя подобной откровенности. Речь постепенно становилась все менее последовательной и все более эмоциональной, все очевиднее становились странные скачки от откровенной ненависти до какого-то беспомощного болезненного отчаянья: "Зачем она не убила меня еще при рождении? Великая, я ненавижу эту женщину сейчас! Пожить бы ей самой с подобным проклятием... Когда в тебя тычут пальцами, смеются и кричат вслед: "Чудовище!", "Монстр!", когда всюду видишь лишь презрение и насмешки... Когда только и остается, что прятаться по темным углам, жить ночью, как какое-то животное! А потом и вовсе оказаться в клетке, как это полагается животному. Каково, вопрошая, что обрекло тебя на подобное мерзкое существование, находить один неизменный ответ - ни какой-то смертный грех, ни свойства характера... уродливое лицо! Только лишь уродливое лицо! Гонят отовсюду, презирают отовсюду, ни одного доброго слова, ни одного сочувственного взгляда, все смеются, все травят, словно перед ними дикий зверь! Урод, монстр, чудовище... Так что теперь удивляться ненависти? Жестокости? Мир не проявил сострадания ко мне, так почему я должен?... Пусть получают то животное, которое видели!" Он наконец остановился, оказавшись спиной к Роуз - немного испуганная и еще более пораженная девушка видела, что он часто и глубоко дышит, словно бы говорил все это вслух и запыхался. Вайт показалось, что она превращается в камень - у неё мелькали потерянные мысли о том, что надо сказать что-то, но она молчала. - Так я и жил в своей ненависти, - спустя какое-то время уже спокойнее продолжил Ро. - Могут ли любить оскорбленные дети?... "Мной овладело желание чувствовать себя сильнее, чем они. Я в грош не ставил людей и давно разучился сочувствовать им. Так было. А потом одной зимней ночью, когда луна ненадолго скрылась за тучами, я встретил ангела. И мной овладело новое чувство, глубже и сильнее, чем ненависть - это чувство очень нервировало, а в определенный момент и вовсе стало пугать своей всеобъемлющей силой. Не потому ли я решился надеть черный плащ жреца, что был уверен, что никогда не испытаю любви? О, Великая, знал ли я, что это такое... Любить женщину! Любить всеми силами своей души! Это чувство ведет в глубины ада, но я готов идти туда, лишь чтобы ощущать ответное чувство. Любить женщину! Как я мог предположить, что даже весь окутывающий сердце мрак не помешает огню этого нового чувства сжигать меня изнутри, заставляя изнывать от желания увидеть тебя снова, обнять, дотронуться до волос... Не успело это странное безумие хоть немного ослабеть, как ты снова появилась в моей жизни. Тогда я осознал, как были ничтожны все мои прежние страдания, какой обжигающе-бессильной может быть ненависть, какой отвратительной может быть любовь, которую она пыталась скрыть!" - Вы... вы любите меня?!... - если бы он сказал, что собирается её убить, это не могло бы шокировать Рози сильнее. Она вытаращила глаза так, что ей даже больно от этого стало. - Меня?... Любите?... Мамочки... - Да, - хрипловато последовало в ответ. - Люблю. Что может быть глупее и безнадежнее, чем любовь такого существа, как я? - он фыркнул и уставился куда-то в сторону окна. Туда, откуда в темноту стал проникать бледный свет поднимающегося солнца.       Роуз была чуть ли не в состоянии прострации. Она ожидала услышать все, что угодно, но только не это... Что она ему нравится - это еще возможно, но такие признания! В какую-то страшную секунду все это представилось ей таким ужасно нелепым, чуть ли не нереальным - любит! Её! Вот этого она уж точно предположить не могла. И, самое ужасное, вряд ли она могла бы сказать в ответ что-то подобное. Она же, наверное, ничего настолько сильного не испытывала к нему. Да, временами на неё накатывало что-то очень странное, что-то в груди сжималось, но это не было похоже на такую любовь. Вайт просто не могла представить, что она сейчас ответит: "Я тоже люблю тебя", это было совершенно невозможно. Но... но он же ей небезразличен, наверное? И вообще, Рози была девушкой доброй и сострадательной, так что вряд ли она нашла бы в себе мужества решительно отвергнуть этого несчастного человека. Её слишком сильно переполняло сострадание. Все еще несколько потерянная, Вайт быстро шагнула вперед и, испуганно сглотнув про себя, обняла его со спины.

***

"...Мне казалось, что солнце поднимается слишком быстро. Этот бледный ледяной свет выглядел нестерпимо ярким, отвратительным, не нужным сейчас - не было сил смотреть на то, как он разгоняет спасительную темноту. Я закрыл глаза, чувствуя твое присутствие. Твое тепло рядом с собой, обжигающие волны дыхания, стук сердца. Этот момент растянулся на две до ужаса короткие вечности, которые - песок сквозь пальцы - ускользали следом за остатками темноты. Я так нестерпимо хотел удержать тебя рядом! Хотел и потому произнес эту фразу, не слыша собственного голоса:" - Только не отпускай, пожалуйста. "...Темнота медленно отступала, давая возможность видеть окружающий мир, все то, что раньше было скрыто. Я ведь не видела тебя раньше, не правда ли? Я даже сейчас не вижу твоего лица, но зато слышу дрожь в голосе. В этот растянувшийся момент - возможно, я уже приняла свое решение, сделав шаг, чтобы стать ближе? Не могла представить, что это когда-нибудь совершится и, более того, что это окажется гораздо проще, чем можно было бы представить себе. Неужели необходимо было всего лишь обнять тебя? Я попыталась сжать руки сильнее..." "...И прижал твою ладонь к своему сердцу, словно в тщетной надежде, что исходящее от неё тепло может проникнуть туда. Я был как в бреду, как во сне, как в дымке в тот момент. Ничего не понимал, ни о чем не думал, просто чувствовал, что ты очень нужна мне и что ты рядом сейчас." "...И почувствовала, как сильно и лихорадочно колотится твое сердце, словно оно было раненной птицей в клетке. Твои ладони, прижимающие мою руку к груди, дрожали, а ты этого даже не замечал." "В тот момент для нас не существовало ничего, кроме тебя, меня и поднимающегося солнца." "Боль моего прошлого..." "...раскаленным свинцом кипела в глубине моей груди! И я была рядом с тобой..." "... и я не хотел терять тебя больше никогда..." ...этим ранним холодным утром. "Я развернулся и обнял тебя, сжав хрупкие плечи и опустив голову - ты вся словно состояла из согревающего огня, того самого, без которого я давно привык обходиться. Это были самые первые объятия в моей жизни, Роуз. Но разве можно было назвать происходящее всего лишь "объятием"? Мне казалось, что я прижимал к себе не тебя, а твою оголившуюся душу, заглядывающую в самое сердце." "Я словно смотрела в твое сердце - смотрела, чтобы увидеть все то, что раньше скрывала окутывающая тебя темнота. Да, я наконец увидела тебя полностью, таким, какой ты есть, и теперь недоумевала, как могла испытывать страх раньше. Разве в боли и тоске может быть что-то отталкивающее? Нет, конечно. И тогда я, подчинившись нахлынувшим чувствам, поцеловала тебя, в первый раз в жизни поцеловала мужчину..." "...И мои губы опалил жар твоего поцелуя. И в тот момент все отступило, все растворилось: я перестал осознать свой долг, своё смущение, своё раскаяние, своё тайное волнение, свою боль..." ...этим ранним холодным утром.