Жестяная Луна

       С того момента прошло некоторое время, и все, определенно, не было так уж хорошо. Можно даже сказать, что все было плохо. Рози иногда заглядывала в храм, памятуя все сказанные тогда пылкие слова, но почти всегда Ро был занят исполнением своих обязанностей. А если оказывался не занят, то вел себя очень... в общем, не так, как можно было бы ожидать. Нет, он больше не воспринимался девушкой в качестве грозной черной тени, но зато его поведение стало еще менее предсказуемым - это очень пугало. За пятнадцать минут он мог успеть и покричать, и сломать что-нибудь из мебели (чаще всего доставалось письменному столу), и горестно пошептать что-нибудь, вроде: "Ты совсем меня не любишь... Ты меня никогда не полюбишь, Великая! Что мне сделать, чтобы ты меня полюбила? Хотя нет, что это за бред, такого монстра никто и никогда не может полюбит...", и поцеловать ей пальцы, и печально попросить прощения, и поумолять не бросать его и прийти еще раз.        Где-то на подсознательном уровне Вайт понимала, что если бы она говорила то, что он хочет услышать, если бы была более ласковой, если бы пыталась поддерживать, то, возможно, все было бы не так плохо. Всевышний! Зачем она поцеловала его тогда? Чтобы теперь каждый раз при встрече сидеть неживой-немертвой, что-то односложно пищать вместо слов, шарахаться от прикосновений? Определенно, влюбленные девушки так себя не ведут. Признаться честно, Роуз и не смогла бы сказать, что любит Ро - а он это понимал и это, кажется, его ранило. Девушка приходила к нему, вспоминая просьбы и уговоры, приходила скорее всего из-за своей природной сострадательности - но эти встречи не приносили им обоим ничего хорошего. Она смущалась, боялась, чувствовала себя до ужаса неловко и скованно; Ро прекрасно видел её смущение, страх и неловкость, это его ранило, и, учитывая свойства характера Святейшества, все выливалось в то, что вел себя так ужасно - но именно его ужасное поведение во многом и служило причиной скованности Рози. Выходил какой-то дурной замкнутый круг...       Да еще и вдобавок погода ужасно испортилась. Практически каждый божий день ближе к вечеру начиналась гроза - казалось, что весь мир пропитался сыростью. За эту неделю жители Локсии уже ни разу не видели чистого голубого неба - только тяжелые тучи. Стало холоднее и, несмотря на то, что дело было в начале июля, без плаща и теплых башмаков выходить из дома было невозможно. Роуз это все очень угнетало. "Мне надо быть терпеливее, - убеждала она себя. - Я же не могу в самом деле отвергнуть Ро... Великий, я же вижу, как он меня любит, - теперь эта мысль откликалась скорее горечью, чем воодушевлением и смущением. - И у него была слишком тяжелая жизнь. Я же не до такой степени эгоистка, чтобы причинить ему новую боль. Однако, - последняя мысль пробрала непонятным холодом. - Однако пока я только это и делаю... Почему я такая отвратительно слабая? Такая пугливая?... Ужасно! Надо быть терпеливее. Так говорила Платоник... Платоник!"       Девушка ухватилась за это имя, как за спасительную соломенку. Может, она посоветует что-нибудь? Скажет, как себя вести, как перестать испытывать такую дикую неловкость? В общем, Вайт решила посоветоваться с этой решительной и довольно-таки сильной женщиной. К тому же, именно Платоник знает Ро лучше всех. В общем, ухватившись за эту мысль, Рози решила как можно скорее воплотить её жизнь и на следующий же день наведалась в гости к мисс Норт. - Нервно себя ведет, говоришь? - с некоторой досадой протянула последняя, почему-то опустив взгляд и принявшись теребить ручку чашки. - Это очень даже возможно, что ж... Я знаю, что у него мерзкий характер. Но, еще раз тебя прошу, пожалуйста, будь терпеливее. Возможно, когда закончится сезон гроз, станет намного легче. - Причем здесь грозы, мисс Норт? - совершенно беспомощно выдала Роуз, чуть поежившись. Чай казался ей безвкусным. - У Ро сложные взаимоотношения с ними, - Платоник ухмыльнулась чему-то, наконец подняв глаза на собеседницу. Вайт удивленно заморгала и непонимающе покосилась на женщину, ожидая пояснений. - Я совершенно серьезно, Рози. Это может быть одной из причин его поведения. Не знаю, если честно, в чем тут вообще дело, но во время грозы он всегда ведет себя неадекватно. Если просто дождь, то тут еще более-менее, а вот если настоящая гроза, с громом и молнией, как сейчас, то это просто кошмар. Не спрашивай, сама без понятия, что у него за проблемы с этим природным явлением. Меня это очень удивило, когда произошло в первый раз.

***

       Кажется, это было чудовищно давно. Платоник еще заметила про себя, мол, вон, какие страшные тучи, ночью, наверное, кошмар какой-то будет. Предположение оказалось верным - стихия, кажется, сошла с ума. От грома закладывало уши, а вспышки молнии были такими яркими, что ослепляли глаза. Разумеется, ни о каком сне не могло быть и речи, поэтому только и оставалось, что валяться рядом на кровати. Валялась она так, валялась, потом надоело - встала, решила себе приготовить чаю и, может, снотворного подмешать. Тристану подниматься с кровати было лень, и Платоник поплелась на кухню одна. Только она хотела отхлебнуть - и именно в этот момент услышала крик в полупустой комнате. Той самой, где обычно коротало ночь её "приобретение" с недо-именем Ро. Платоник облилась, обожглась кипятком, четырехнулась и побежала в ту комнату. Она здорово испугалась, надо признать. Ро обнаружился практически сразу, но он явственно был в совершенно невменяемом состоянии. У него был взгляд, как у затравленной собаки, а ладонь снова оказалась намертво прижата к левой стороне лице. - Уйди! Пожалуйста, уйди от меня, не надо! - Что ты так кричишь? - со смесью раздражения и страха осведомилась девушка. - Не очень-то вежливо говорить так человеку, который за тебя беспокоиться. - Не трогай меня! Отойди, пожалуйста, ну не надо... - Да я к тебе даже не... - с нарастающей строгостью хотела было выдать новоиспеченная мисс Норт, впрочем, почти тут же замолчав. До неё просто дошло, что он на неё даже и не смотрит, а скорее всего - не замечает. Он смотрел в противоположный угол комнаты, где, впрочем, никого не было. Вот теперь девушка действительно испугалась, в полной мере осознав, насколько с ним сейчас было плохо. - Ро, там никого нет, - её снова не услышали.       Даже скудного опыта общения с этим существом для неё вполне хватило, чтобы осознать - хуже всего на свете Платоник Норт умеет успокаивать. Она не представляла, как ей себя вести, кроме того этот застывший немигающий загнанный взгляд, направленный в никуда, очень здорово выбивал из равновесия. Она вдохнула, чтобы, в первую очередь, успокоиться самой, и лишь после этого решилась подойти ближе, осторожно тронув его за плечо. - В этой комнате никого нет, кроме меня и тебя.       Он посмотрел на неё дурным, совершенно не узнающим взглядом. Так продолжалось всего несколько секунд, пока не сверкнула молния и не громыхнул гром - стоило этому произойти, как мальчишка взвизгнул и шарахнулся от неё так, словно она пыталась его убить. - Мама! - Ох, черт... - который раз ругнулась про себя девушка. О новых сложностях, ну, помимо его вечной агрессии и страшной замкнутости, она даже не подозревала, хотя вообще-то их было бы вполне закономерно ожидать. Просто она даже представить себе не могла этого ребенка испуганным, а тем более - в состоянии откровенной истерики. - Мама, не трогай меня, я больше не буду... Никогда, я даже не буду пытаться, только уходи, я не хочу... Не зови его сюда, пожалуйста, уходи отсюда... - вот теперь он точно смотрел на неё, несколько невнятно бормоча что-то себе под нос. - Эй, приятель, успокойся. Твоей матери здесь нет, - ей пришлось опуститься на корточки. - Я не она. Меня зовут Платоник, помнишь? Платоник Норт. Не путай меня с какой-то другой женщиной, её здесь нет. - Платоник... - кажется, он начал немного приходить в себя и узнавать её. - Да. Это я. Больше здесь никого нет, как видишь. - А... - он замолчал на несколько секунд. - А где мама? Она ушла? - Её здесь не было. - Нет, я её видел. Правда, видел... Мне страшно. Это должно случиться скоро, - он с плохо скрываемым ужасом посмотрел на бушующую за окном стихию и сильно дернулся, в ответ на новую вспышку молнии. - Это скоро должно случиться, гроза уже началась... Где она? Попроси маму не приводить его! Платоник, она скоро должна вернуться... Мне страшно. - Эм... - она слабо представляла, что нужно делать и говорить. Похоже, было бесполезно убеждать ребенка, что никаких чужих людей (и уж его матери подавно) в их доме быть не может. - Все будет хорошо. Она ничего не сделает, она уже ушла, и теперь здесь я. Она ведь ничего не сможет сделать, когда я здесь, правда? Она не вернется.       В ту ночь поспать так и не удалось. С досады женщина растолкала-таки супруга, и они уже совместными усилиями принялись заверять мальчишку, что чужих дома нет, мать ушла и никакого "его" не позовет, а если даже и позовет, то они все равно здесь. Он немного пришел в себя, но все равно всякий раз дергался, когда сверкала молния, - его взгляд утрачивал ясность, он не позволял до себя дотрагиваться, время от времени вскрикивал, а рука, закрывающая изуродованную сторону лица, словно накрепко приросла к ней. Платоник опасалась, как бы он снова не провалился в другую реальность - ту, что порождало его сознание. Им пришлось сидеть на кухне с зажженным светом до самого утра. Лишь только когда гроза, уже ближе к рассвету, закончилась, Ро наконец заснул (скорее, просто отключился). Платоник посмотрела на мужа, ища у него поддержки и объяснений. - Всемилостивая Богиня, ну и что это было? С ним никогда не случалось ничего подобного прежде. - Очевидно, дело в грозе, - задумчиво отозвался тот, покусывая губу. Потом, после нескольких секунд молчания, негромко заметил. - Дорогая, не так уж и давно я знал одного парня. Совершенно нормального, веселого, остроумного, разговорчивого парня. Но только не во время тумана. Как он рассказывал, когда он жил недалеко от границы, на их поместье напали дхан-корцы - тогда на улице был жуткий туман. С тех пор, едва это чертово природное явление появляется, этот нормальный разговорчивый остроумный парень впадает в истерику, пытается забаррикадировать двери и окна, визжа, что: "Они скоро будут здесь!", - Тристан вздохнул. - Похоже, с этим ребенком нечто подобное. Платоник медленно кивнула. - Возможно, когда-то в прошлом во время грозы с ним произошло что-то очень нехорошее, что-то, что могло оставить психологическую травму. - Очень походит на истину, - криво и совершенно не весело ухмыльнулась мисс Норт. - Что-то, связанное с матерью, - супруги помолчали. - Надо будет его расспросить. Да куда уж там! Чуть ближе к обеду Ро проснулся, уже в абсолютно нормальном состоянии, но ни на какие вопросы отвечать не стал, причем с присущем себе упрямством. "Мне стыдно, - написал он на листке. - За вчерашнее. Извините. Такого больше не повторится." - Ты мог бы просто рассказать, что с тобой произошло, - холодно заметила мисс Норт. - В это время года грозы не редкость. Возможно, если бы мы знали, то могли бы... Он лишь замотал головой. Глаза Ро сверкнули злостью. "Это вас никак не касается. Просто оставьте меня в покое. Когда в следующий раз будет гроза, не надо приходить. Я больше не буду орать по ночам. Мне стыдно, что так вышло. Больше не выйдет."       Они здорово поссорились, но Платоник ничего не узнала. Этот маленький упрямец просто невыносим! Откуда столько настырности? Это и злило, и нервировало, и заставляло волноваться. Они даже совместными усилиями не смогли переубедить Ро и заставить его рассказать, в конечном итоге это стало решительно невозможно - слишком много агрессии в этом ребенке, черт возьми! Он закрылся в себе и ничего не стал объяснять.       Следующая гроза случилась через четыре дня. Платоник волновалась еще загодя, Ро тоже нервно поглядывал на тучи, но ничего не говорил. Когда в первый раз громыхнуло, мисс Норт даже прикусила губу от досады. Криков действительно не было, но все же она не могла удержаться от того, чтобы пойти и проверить. Стоило ей зайти в комнату, как история повторилась с пугающей точностью: снова застывший затравленный взгляд, снова "мама", снова: "Пожалуйста, не трогай меня!", снова все то же самое. Повторилось совершенно все. Только злости на следующее утро было раза в два больше. "Зачем ты пришла? Я же говорил, что не нужно этого делать!" - Ну да! По-твоему, я должна была просто сидеть и волноваться, что там с тобой? "Нечего волноваться! Это не ваше дело. Я справлюсь сам."       Во время следующей грозы, когда Платоник пошла его проверить, то неожиданно поняла, что дверь подперта чем-то с той стороны. Вот ведь маленький поганец, а! Сам же себе хуже делает своим упрямством... Короче, с той поры она больше никогда не видела Ро, если на улице была гроза. Может, он и научился немного себя контролировать, но вряд ли избавился от страха полностью. Когда наступал сезон гроз, Ро, хоть и оставался, вроде бы, в адекватном состоянии, но все равно становился очень нервным, часто ничего не ел по два-три дня и вообще вел себя слишком непоследовательно.

***

Но Платоник не стала рассказывать все эти подробности Роуз. Она просто ограничилась коротким: - Возможно, у него есть какая-то психологическая травма, связанная с грозой. Мы с Тристаном полагали, что вовремя грозы с ним случилось что-то плохое, и он всякий раз переживает это снова. Скорее всего, это "что-то" имеет отношение к матери, потому что он, похоже, видит её. Но Ро наотрез отказывается отвечать на любые вопросы, связанные с его прошлым.        Роуз удивленно моргнула. Признаться честно, услышать нечто подобное было немного странно. Понятия "Ро" и "бояться" казались совершенно несовместимыми, но никаких оснований не верить словам Платоник не было. Ох... Что же такого ужасного может сделать родная мать? Мама? Это было выше понимания Роуз. Но, тем ни менее, она хотя бы поняла одну из возможных причин его поведения. Может, стоит поговорить?... Опять же, от одной только мысли, её едва не бросило в озноб - девушка ведь понятия не имела, как он будет реагировать. Нет, ей попросту мужества не хватит, опять будет сидеть и пораженно глазами хлопать, не зная, как что воспринимать, что говорить и как себя вести. Вайт стало стыдно и неприятно за себя. Может быть, позже... - Но, это было только "во-первых", - мисс Норт мрачно ухмыльнулась и внимательно посмотрела на Роуз. - Второй вариант. Не обижайся, конечно, но мне кажется, что ты зря его поцеловала тогда. Ты уж прости, милая Роуз, но мужчины в большинстве своем к чисто платонической любви склонны очень мало, тем более в таком возрасте. Рози вылупилась на собеседницу так, словно у неё выросла вторая глаза. У бедной Вайт сердце упало в пятки: девочка смутно ощущала, что сейчас речь пойдет о чем-то совершенно ужасном, смущающем, неприличном... кхм... "том самoм", про что приличным девушкам стыдно даже думать. Больше всего на свете хотелось перевести тему, но она все же спросила: - Что вы имеете в виду? - Любовь не платоническую, - в ответ последовало фырканье. - Даже если не он сам, то его тело в этом точно нуждается. - Мисс Норт, не надо... - с ужасом пропищала Рози. - Мне рано о таком говорить... О таком ведь даже думать нельзя! И я... я никогда бы не... - Вот именно, - мрачно отрезала эта самая мисс Норт, однако не без тайной насмешливости. - Ты "никогда бы не", а ему что делать? Это ведь вполне естественная потребность и, поверь, невозможность удовлетворить её может быть крайне мучительной, особенно для мужчины. Роуз закрыла руками пылающее лицо. - Очень?... Это очень может быть очень сложно?... Он никогда мне не... не говорил ни о чем подобном. - Очень, - критично подтвердила Платоник, этим еще больше усугубив страдания бедной девушки. - Ну, естественно, не говорил. Твою реакцию на такого рода вопросы представить незатруднительно. Ро, может, вспыльчивый, но он не дурак.... в большинстве ситуаций. Думаю, он неплохо понимает, что, даже если и решился бы предложить тебе чего-то, получил бы в ответ от ворот поворот, тайное звание похотливой твари и плюсом страх перед собой в дальнейшем, - Рози хотелось провалиться от стыда. Потому что, скорее всего, так оно и было бы. - Ты слишком невинная, а иначе говоря слишком ребенок. Это раз. У него все еще обет, согласно которому он не имеет право на это. Два. Ну, и три... Уверена, что у него в голове обязательно будет какая-нибудь хрень, вроде: "Ни одна женщина не захочет меня полюбить".        О, Всевышний... Роуз было так стыдно, что она, сама того не желая, является причиной страданий подобного рода. Но она ни в коем случае не была готова к подобным вещам! По правде сказать, тот самый поцелуй в губы, которые дорогие читатели могут назвать "по-французски", казался ей чуть ли не пределом дозволенного, чем-то, что находится на самой грани чистейшей пошлости и разврата. А Платоник говорит о чем-то, что еще более... о, кошмар! Вообще-то, Рози, конечно, знала, что детей приносит не аист и в капусте их тоже не находят, но она не могла себе представить, что она сама... Короче говоря, сейчас она точно не решилась бы этого сделать. Ведь Роуз не могла даже сказать со стопроцентной честностью, что любит Ро! - Хорошо, что он не спрашивал меня раньше, - несчастно пискнула Рози. - Я бы могла его очень сильно обидеть своей реакцией, наверное, потому что я пришла бы в ужас... А он воспринял бы этот ужас на свой счет, хотя дело не в том, что он мне неприятен, а в самой мысли. Спасибо, что заговорили со мной об этом первой, мисс Норт. - Пожалуйста, - женщина тихо вздохнула. - Вообще, это очень хорошо, что ты целомудренная девушка, Рози. Это неплохо. Но, как бы тебе сказать... Такая любовь тоже вполне естественна, в том, чтобы желать любить именно таким образом, нет ничего ужасного, тем более речь идет о человеке, который старше тебя. Если мужчина и женщина друг друга любят... - В том-то и дело! - не сдержавшись, воскликнула Рози. - П-понимаете, я очень бы хотела любить его так же сильно. Но сейчас я вообще не уверена, что люблю его... Всевышний, мисс Норт, мне так стыдно. Я не могу вести себя нормально, непосредственно, не могу ни обнять его, ни сказать какие-нибудь нужные слова, ни взять за руку - словом, вообще ничего из того, что делают влюбленные девушки. Кажется, его это задевает, ему от этого больно, и это так тошно понимать. Я вовсе не хочу обижать никого, особенно Ро, потому что, может, он мне нравится и мне его очень жаль, но я ничего не могу поделать с собой! Мне все время неловко, стыдно, страшновато, я даже разговаривать на отвлеченные темы не в силах. Так происходит даже когда он ведет себя спокойно... а он ведет себя совершенно не спокойно! - Вайт досадливо отвернулась, почувствовав в глазах слабый дискомфорт, но ей совершенно не хотелось реветь. - Знаете... даже когда он всего лишь целует мне руку, я не ощущаю ничего, кроме стыда и желания отдернуть её! Не говоря уже о чем-то большем. А он говорил, что хочет меня обнимать, дотрагиваться до волос и все такое... Наверное, ему неприятно, что я реагирую так. Девушка чуть перевела дух, очень угнетенная неприятными осознаниями и горьким смыслом своих слов. Но это было еще не все, чем ей хотелось поделиться: - Знаете, мне так ужасно. Даже когда он прямо говорит: "Рози, ты меня совсем не любишь...", я не могу ничего толком возразить, хотя вижу, что ему от этого больно. И, что кажется самым неприятным, у меня не хватает мужества даже просить снимать маску. Потому что когда он без неё, я чувствую себя еще более сковано. Не то, чтобы мне противно от вида его лица, но просто все равно... не очень приятно. Это стыдно! Это так ужасно стыдно, мисс Норт. Недавно я набралась смелости и все же попросила убрать маску, а он ответил, вроде, зачем это делать, если мне противно видеть его лицо... Я очень постаралась возражать, а в итоге сделала только хуже! - Ну, тише-тише, - с наиболее успокаивающей интонацией выдала Платоник, взглянув на неё с едва уловимым сочувствием. - Жаль, конечно, что ты его не любишь, но ведь сердцу не прикажешь. Ты не виновата в этом перед ним. И вообще, тоже хорош, рыцарь на скелете от коня, - это она уже себе под нос забурчала. - Говорила же быть спокойнее... сдержаннее. Тьфу! - она сплюнула в сердцах, а потом чуть встряхнулась. - Если бы я не любила это осиновое полено, то посоветовала бы бросать к чертовой матери. Но это совершенно точно разобьет ему сердце, потому что такой человек, как он, влюбляется - это, увы, навсегда. Я попытаюсь поговорить с ним еще раз, касательно поведения. А тебя хочу попросить быть сильной девочкой. Если не любовь, то хотя бы доброта - да любое хорошее чувство, ему это действительно нужно. - Любое? Но мне так страшно, мисс Норт... Я боюсь чего-то. - Ну, он может вызывать страх, - Платоник фыркнула. - Ему это даже нравится. Но только если речь идет не о тебе, милая. Поэтому, повторюсь, не чувствуй себя виноватой за то, что пока не чувствуешь, что любишь. Будь хотя бы... не знаю, сострадательной, доброй, нежной. Ро и это пока что сгодится.