Жестяная Луна

Итак, прошло две недели. Что необычного было бы сказать про этот крошечный отрезок на нескончаемой ленте времени?.. В жизни Роуз Вайт произошла довольно-таки значительная перемена, заключавшаяся, для начала, в том, что девушка сменила свое место жительства в столице Энтамаута. Она больше не снимала комнату у миссис Дженсон, к великому неудовольствию Тианы и самой хозяйки жилплощади. Теперь Рози жила в храме. И это отнюдь не было продиктовано ей насильно, нет, Вайт приняла подобное решение совершенно осознанно - но, разумеется, самой ей не за что не пришло бы в голову попросить: "А можно я буду жить тут?". Предложение по смене места жительства поступило от самого Святейшества, и, как ни странно, было продиктовано скорее чистой логикой. Ро справедливо полагал, что девушку придется защищать от новых попыток похищений, а защищать легче всего, когда она находится в поле зрения. Но дорогим читателям просто надо было наблюдать за его муками касательно того, как высказать свои мысли Рози более-менее тактично (когда девушке говорят: "Ты теперь будешь жить со мной!" очень легко понять неправильно). Однако Роуз то ли в силу своей наивности, то ли в силу того, что она не сомневалась в искренности его чувства, никаких намеков и двойных смыслов не углядела. Но все-таки смутилась знатно, осознав, что со стороны совместное проживание, даже в таком огромнейшем жутковатом здании, с человеком противоположного пола может выглядеть весьма скверно. "Никто понятия не имеет, где именно я живу здесь. Здание огромное, представить себе целостную картину секретных проходов и дверей невозможно, но лучше меня тут никто не ориентируется. Роуз, уверяю, никто даже не будет знать о тебе. И я, - он осекся, заговорив со странной поспешностью, выдающей волнение. - Я тебе клянусь, если ты только сомневалась, я никогда тебя не коснусь, не попытаюсь коснуться... - он замолчал, все-таки с какой-то странной смесью безнадежности и стыда за свои желания и, особенно, за то, что он хотя бы мысленно может допустить подобную глупость. - Если только ты сама не захочешь." Им и в самом деле в куда большей степени двигало стремление защитить Рози, чем заставить её подольше находится рядом с собой. Ведь, в конце концов, человек невсегда тянется к теплу пламени, чтобы согреть руки, - может, несчастный просто пытается закрыть огонек от холодного ветра, способного его запросто потушить. Ну а что касается Вайт: она была уверена, что Ро слишком сильно её любит, чтобы руководствоваться банальным эгоизмом или, тем более, какими-то там плотскими желаниями (откуда же ей было узнать, до какой степени мучительна неудовлетворенная страсть?). В общем, Роуз вполне себе доверяла жрецу. Но, тем не менее, клятву потом пришлось повторять еще два раза. Первый - для Тианы, второй - для Платоник. По чисто рациональным причинам обе оказались проинформированы о переезде Рози, и обе вполне закономерно воспылали праведным негодованием и всякого рода жуткими подозрениями касаемо того, что кое-кто просто пытается использовать наивность бедненькой Рози. Святейшество же несказанно бесило, что его всесильная персона обязана попросту оправдаться перед какой-то нахальней вздорной девицей и мерзкой старушенцией (да еще и в этом вопросе!), но Рози попросила быть терпеливее к этим двоим. Приходилось быть терпеливее - он совершенно не хотел терять только что обретенное хрупкое доверие любимой девушки из-за собственного мерзкого характера. Так что, в принципе, объяснения прошли нормально. Особенно после того, как в контексте разговора Вайт совершенно случайно выдала нечто, вроде: "Я доверяю Ро!" и "Не надо думать о нем так плохо!". Ах, ну и разве посмел бы он разочаровать девушку после таких слов?.. Сама Роуз, однако, ощущала некоторую неловкость: какая-то крошечная часть её выдавала приблизительно такие же ощущение, которые можно было бы испытать от осознания необходимости совместного проживания с голодным хищником, да и еще на его собственно территории. Но студентка пыталась преодолеть себя, мысленно повторяя, что Ро слишком её любит, чтобы сделать что-то плохое, и вообще, она скоро привыкнет к нему и совсем перестанет опасаться. И, надо заметить, её надежды на этот счет практически оправдались. То обстоятельство, что она большую часть времени (за исключением занятий в Академии, где почетную охрану несчастной Вайт составляли Тиана на пару с Изабеллой) проводила рядом с Ро, позволило им узнать больше друг о друге. И вскоре она привыкла: привыкла и к Его Святейшеству, и к храму, хотя раньше раньше оба вызывали у девушки только страх. Иногда ей казалось, что она не может отделить эти два понятия - "главный жрец" и "храм". Это и в самом деле было его королевство, его крепость, его дом, - постороннему просто невозможно было бы ориентироваться в этих переплетениях коридоров, незаметных дверей (в самом деле, вы никогда не смогли бы найти в храме хоть одну-единственную дверь, если бы не знали точно, где она находится), секретных ходов. Ро чувствовал себя здесь в безопасности, как летучая мышь в своей пещере, царящий в здании полумрак угодливо прятал его от чужих взглядов, а сравнительно немногочисленный обслуживающий персонал (было несколько видов рабочих с разными обязанностями, но Рози не запомнила названий их должностей) боялся и боготворил Его Святейшество. Ро на самом деле не был ожившей тенью храма, как показалось Вайт, когда она увидела его в первый раз, но иногда девочка серьезно подумывала, что, может быть, жрец - его душа. Или наоборот? Храм - душа жреца? Но, в любом случае, атмосфера здесь уже не казалась студентке такой мрачной и гнетущей, словно бы из-за того, что её любит Ро, сам храм тоже любил Рози и пытался защитить её своей сенью. А еще она узнала о другой страсти Его Святейшество - о его живой, ненасытной тяге к знанию. Когда какая-то мысль всерьез его увлекала, Ро забывал о том, что человеку надо есть и спать, и из-под его руки один за другим выскакивали листы, полностью покрытые вязью беспорядочных записей. Зачастую уже написанное он отшвыривал, а потом до крайности злился, потому что не мог ни хрена ориентироваться в том хаосе, что царил во всем жилом пространстве и в особенности на письменном столе. Когда у него чего-то там не сходилось, Ро, привыкший к одиночеству, сдержанности и терпенья не проявлял: он и рычал, и ругался, и перечеркивал все, и мог сгоряча даже швырнуть что-нибудь. Сначала Роуз пугалась этих вспышек гнева, но потом стала находить их чуть ли не забавными. Когда ей становилось интересно и девушка задавала какие-то вопросы в духе: "А что ты пишешь?", он чаще всего охотно брался объяснять. Иногда Вайт все прекрасно понимала, её любопытство поднимало голову, и Рози спрашивала дальше - мог завязаться вполне живой диалог (что само по себе было огромным шагом вперед, ибо раньше они вообще не могли более-менее нормально разговаривать). Но иногда, увы, случилось и так, что у Роуз создавалось впечатление, будто он говорить на другом языке, и ей оставалось лишь только кивать болванчиком. Вообще-то Рози и самой нравилось учиться. Но у них со Святейшеством был совершенно разный подход к получению знаний. Если девушка училась, просто потому что считала уроки естественным занятием, неотъемлимой частью жизни, Ро учился, только чтобы знать. Если для девушки было главным красиво оформить, аккуратно написать, вовремя ответить и сделать все, как сказал учитель, не видя различий между предметам и какой-либо пользы лично для себя, Ро нужны были его знания как раз-таки только для самого себя: писал он скверно, как шестилетний ребенок, а хоть какого-нибудь четко определенного порядка не признавал в принципе. Более простыми словами, для Рози главным в знаниях была красивая форма, а для Ро - только суть. - А что тебя интересует сейчас больше всего? - в порыве бессмысленного любопытства как-то спросила Рози. Она подошла ближе, приподнялась на носочках, положив руки ему на плечи и ожидаемо ни разобрав ни слова в рядах переплетающихся закорючек, которые с одинаковой легкостью можно было бы принять и за буквы, и за цифры. Ро замер: он слишком остро воспринимал, если она, например, подходила ближе и особенно если дотрагивалась до него, сама, первой, без всяких намеков на подобное. Для него это, кажется, имело какое-то особенное значение. Роуз это сначала дико смутило, потом озадачило, снова смутило, еще более невыносимо... Но сейчас девушка, уже твердо убедившая себя в том, что Ро никогда и ничего ей не сделает, и довольно-таки привязавшаяся к Святейшеству, сама пыталась максимально повысит количество тактильных контактов. Это было весьма мило с её стороны, ибо девушка и сама дико смущалась, но из-за понимания того, как это важно для жреца, постепенно училась преодолевать смущение. Ну, или хотя бы не демонстрировать его так, чтобы Ро понял неправильно, что было довольно тяжело из-за его мнительной натуры. Но в целом эта стратегия, надо признать, весьма благотворно влияла на его отвратительный нрав. И откуда-то взялась эта робость, столь свойственная впервые полюбившему?.. Вот и сейчас, ответу предшествовал тридцатисекундный ступор. Только после этого Ро выдохнул, как-то немного неуверенно дотронувшись до её ладони, непринужденно лежащей на его плече, и после столь же осторожно её сжав. - Ты делаешь это так... непосредственно, - шепотом выдал он, давая понять, что вопрос явно проскользнул мимо его восприятия. - Будто бы я обычный человек. Ты вообще ведешь себя так, словно я... нормальный. Девушка испустила тихий долгий выдох - это было нечто среднее между попыткой успокоиться, деть куда-нибудь свою врожденную стеснительность и "Великий, ну дай же мне сил и решительности". В своих прикосновениях она не видела ничего такого, особенно если учесть детскую непосредственность Рози, и лишь изредка ей мерещился тот самый, особенный смысл, - и вот тут она не знала, куда деть себя от стыда. Но они же больше не целовались, в конце концов! А объятия уже не вызывали такой страшной внутренней неловкости, хотя некоторый осадок еще оставался. Обниматься и целоваться можно только с тем, кого ты любишь, правда же?.. Но Рози, к несчастью, уже имела возможность видеть, к чему может привести её ненамеренная холодность. Она знала, что очень нужна ему. - Что ты имеешь в виду? - немножечко недовольно, хоть с некоторой робостью отозвалась Вайт. - А как я должна себя вести? - она вспомнила свое поведение несколькими неделями ранее, из-за чего стало очень стыдно, и Рози попыталась быстро повернуть высказывание в другое русло. - Ты и есть "нормальный", Ро. Как все люди. "Эти самые люди придерживались иного мнения по этому вопросу, - последовала почти неразличимая мысленная фраза. Его пальцы сильнее сжались на её ладошке. - Сейчас мне и самому кажется, что я мало чем на них похожу. И мне это, черт побери, даже нравится - быть чудовищем, чувствовать себя сильнее их. Но человеку дано многое из того, что недоступно для меня и подобных мне. Для уродов." - Не выдумывай, - Рози серебристо засмеялась и, давно уже понимая, что нужно сейчас сделать, быстро сняла маску, поцеловав его в изуродованную щеку. Было немного противно, но, благо, Ро не видел выражения её глаз и лица. Девушка в который раз мысленно поклялась себе, что обязательно привыкнет и не будет испытывать отвращения. Жрец опять замер, а девушка снова непосредственно захихикала. - Смотри, Ро: голова, - она, аккуратно высвободив руки, уж чуть ли не нежно взъерошила ему волосы. - Две руки, - она взяла его за запястья и помахала этими этими самыми руками в воздухе, будто подтверждая их наличие. - Все как у людей. И поэтому не надо говорить глупостей, во-первых. Во-вторых, ну я же просила не надевать эту штуковину! - Вайт кивнула на белеющую на столе маску. - Ты же дома, а так неудобно, наверное. Ро развернулся, чтобы смотреть на неё - в его глазах бледно пылали искры. И вот тут Рози стало действительно страшновато, ибо она прекрасно осознавала, что немного переборщила с тем, чтобы наиболее доступно показать свое хорошее отношение. Такие однозначные демонстрации приязни запросто могли закончиться очередным приступом неадекватности, потоком бессмысленных слезливых тирад и - почему-то вот обязательно! - обниманием её коленей. Это жутко смущало бедную Вайт, поэтому она и пыталась начинать как-нибудь с малого (к прикосновениям приучить для начала!), но временами все равно не совсем рассчитывала эффект со своим желанием помочь... - Тебе не стоит за меня беспокоится, тем более в таком вопросе, - неразличимо пробормотал он в ответ, поспешно отворачиваясь и нащупывая свою неизменную маску. Рози ощутила одновременно и облегчение (угроза миновала, он ведет себя нормально!), и непонимание (сказала же, что нет необходимости напяливать).- Я не хочу тебя пугать... "...и принуждать преодолевать себя. С твоей стороны очень благородно и мило пытаться сделать вид, будто тебе неважно, но твое лицо - зеркало твоих эмоций. Нам обоим будет куда проще, если маска останется на своем месте. Это не так сложно и неудобно, как ты думаешь. У меня, - он осекся, но все же договорил с некоторым недовольством и досадой. - У меня нет человеческой потребности в комфорте. " Рози долго выдохнула, прикрывая глаза и стараясь осознать смысл сказанных им слов. Да, всё, что он сказал, правда, но Рози легче от этого не стало - она не хотела, чтобы Ро чувствовал её непрекрытое волнение всякий раз, когда она видит его лицо без этой жуткой маски, заменяющей уже само лицо. Она пыталась привыкнуть, но пока это не сильно удавалось, хотя теперь девушка уже не боится Его Святейшества, а это явный плюс! Ох, Великий, ну как же она мечтала о том, чтобы деть куда-нибудь этот чертов дискомфорт... Сейчас же она не представляла, что будет менее малодушным - отрицать все, настаивая на том, чтобы он не надевал больше маски перед ней, в пустой надежде, что рано или поздно внешний вид перестанет смущать, или же благоразумно согласиться, прекратив тем самым обоюдную неловкость. Что же касается отсутствия потребности в комфорте - это было совершенно очевидно и раньше. Рози знала, что питается он отвратительно и спит мало. А вот как спит - это тоже кошмар. Святейшество осознавал необходимость не оставлять Роуз без присмотра и, скрипя зубами, отказался от своих излюбленных ночных охот, тратя эти долгие часы либо на выполнение своих обязанностей (которые он порядком запустил), либо на, собственно, сон. Рози спала здесь, в этой недо-комнате, на единственной имеющейся в наличии кровати, и Ро даже в мыслях не мог представить того, чтобы лечь с ней в одном помещении - но и выпускать девушку из вида ему не хотелось. Поэтому он спал на пороге комнаты, предварительно вручая Роуз ключ и с каменным лицом приказывая запереть дверь с внутренней стороны. Вайт было стыдно - она не хотела его стеснять. А спать на полу, на пороге - это придавало ему сходства со сторожевыми псами. Да уж, по сравнению с этим, маска казалась сущей мелочью... Но, с другой стороны, в факте присутствия или отсутствия маски было куда больше глубинного смысла. - Я знаю, что это малодушно, - тихо шепнула Рози, сглотнув. В её тоне зазвучала осторожность - обидеть Ро с его импульсивностью и мнительностью было легче легкого, а обида у него выливалась в злость - эта злость заставляла призрак бывшего страха шевелиться в её душе.- Я знаю, что тебе, наверное, от этого неприятно. Н-но... но иначе я никогда не смогу привыкнуть. Но я уверена, что так будет невсегда! - она ободряюще улыбнулась и скрестила руки за спиной. - Помнишь же, что до меня все медленно доходит? Так вот, мне почти на все требуется время. А потом все будет хорошо! - Твои слова звучат так сладко, - ей даже показалось, что Ро немного улыбнулся. В своей манере - горько так, печально, но ведь все же улыбнулся! А такого раньше еще никогда не было. - И мысль о том, что ты беспокоишься обо мне, переживаешь и даже дотрагиваешься до меня - это сродни эйфории. Это очень приятное чувство. Но, Великая, милая моя Роуз... ты больше того, на что я смел рассчитывать, но когда ты говоришь обо мне и произносишь слово "потом" - ну разве ты не желаешь оказаться как можно дальше от меня? Роуз уставилась на него с робким возмущением во взгляде. - Нет. Конечно, нет, Ро! Если бы я не думала, что будет "потом", я бы никогда не позволила себе поцеловать тебя, а тебе - целовать меня. И я... я же уже говорила тебе, - вспыхнув, смущенная до глубины души девушка торопливо развернулась и быстро облизнула губы. - Ну, короче говоря, да. Я думаю, что у нас обязательно будет "потом". "У нас, - донеслось до неё тихое эхо мысленной фразы. Вайт услышала его судорожный вздох. - Великая, ты и в самом деле сказала "у нас"! - некоторое время Рози не слышала никаких откликов его слов у себя в голове, и в это время что-то предательски щемило у неё внутри: должно быть, это было осознание, что то неприятное чувство, что она принуждает себя, говоря то, что ему нужно услышать, и потому может не оправдать надежд, совершенно исчезло. Рози говорила то, что действительно думала. - Милая моя Рози... Умоляю, заверь меня, что ты говоришь это не из-за страха! Если из-за страха, то ты должна знать, что я скорее умру, чем позволю себе причинить тебе вред... А если из-за жалости - не стоит идти на такие жертвы." - Дело не в страхе! - девушка впервые с момента их знакомства повысила голос на Его Святейшество. - Я уже давно тебя не боюсь, потому что я знаю, что ты меня любишь! Ну, точнее говоря, я и раньше знала это. Но блин... Ты... ну, ты сначала говорил, что ненавидишь меня - ты на моем месте не испугался бы ненависти человека, который может вызывать ужас, если захочет? Я испугалась, потому что меня прежде никогда не ненавидели. Да ты... да ты представь себя со стороны при нашей первой встрече! Конечно, я испугалась. - А потом я испугал тебя еще больше? - хрипло уточнил он. - Да, я понимаю сейчас, как выглядел в твоих глазах. И я знаю, что могу вызывать страх и даже ужас. Но, клянусь, у меня не было намерения заставить тебя бояться. Роуз, я был в отчаянии - я любил женщину, в первый раз в своей жизни, я любил, хотя знал, что не имею ни права на это чувства, ни шанса на взаимность, а это было невероятно мучительно! Я вот уж точно не думал, какое впечатление на тебя произвожу. - Да, в тот день ты меня жутко напугал, - Роуз даже немного вздрогнула. - Не столько видом своего лица даже... просто своим поведением, тем, что ты говорил. Ро, мне немного лет, и до недавнего времени я и помыслить не могла об отношениях с противоположным полом. Вообще! И я даже близкого представления не имела о чувствах. А тут именно ты, которого я и без того боялась, заговорил об этом! О том, о чем я не знала совершенно ничего. Кроме того, твоя любовь была такая... огромная, всеобъемлющая, судорожная. Она меня пугала, потому что мое сердце еще такого не знало никогда. Нет, знаешь, на самом деле после того, как ты перестал кричать на меня и стал вести себя менее импульсивно, я тоже испытывала что-то - но, боже, сколько же сомнений, страхов, неуверенности, стыдливости! И еще, понимаешь, - Вайт очень смутилась, однако договорила. - Я не так представляла себе человека, которого буду любить. Это заставляло сомневаться еще больше. Однако, вопреки всему, я была очень счастлива получить ту розу. Ох, Ро, я действительно была очень счастлива! Жрец явственно смутился. "Правда?.." - Правда, - девушка открыто улыбнулась, а её глаза на секунду затуманились легкой мечтательностью. - Это было так... так мило с твоей стороны. Я никогда бы не могла подумать, что Его Святейшество способен на подобные жесты, но это заставило меня подумать о чувствах, которые бывают между мужчиной и женщиной. И впервые осознала природу своих ощущений. И в тот день все было так замечательно - это чувство стало сильным настолько, что я даже тебя поцеловала! После того, как ты столько говорил в тот день, столько всего... Ро принялся нервно постукивать карандашом по столу. Роуз понимала, что он безумно волнуется и, возможно, пытается побороть свое недоверие. Столь полный рассказ о природе её чувств не мог не вызывать у него, ни на какие чувства не рассчитывающего, множество эмоций. - Я и подумать не мог... что ты была рядом со мной не только из жалости. Вайт неуютно переступила с ноги на ногу и быстро выдохнула. - Я очень жалела тебя, - набравшись мужества, выпалила Роуз, решив, что если уж быть откровенной, то до самого конца. - Но разве это так плохо? Я просто такая сама по себе, я не могу не жалеть человека, у которого была такая тяжелая жизнь! И я не могла не пытаться помочь тем, чем сумею. Но, Всевышний, Ро... от жалости же в губы не целуют, правда? Т-ты мне тогда нравился, как мужчина нравится девушке! Ты мне сейчас нравишься... только раньше я глупая была, боялась очень, и из-за этого чувство как-то пропадало и пряталось. А теперь вот я не боюсь. Но насчет жалости - извини, я с ней ничего не сделаю. Но это же глупость про то, что если есть жалость, то любви нет? - и тут Рози осеклась. Она никогда не говорила слова "люблю", даже в будущем времени. Она встряхнула волосами и, почувствовав, как горят щеки, поспешно опустила глаза, принявшись методично выдергивать нитки из платья. Его Святейшество уставился на неё неотрывным пораженным взглядом - безмолвная сцена продолжалась несколько минут. Потом Ро судорожно втянул в себя воздух, сжав ткань черных одежд в том месте, где должно было быть его сердце. Он не стал ни задавать каких-либо уточняющих вопросов, ни требовать какой-то конкретики - и откуда только столько такта и понимания взялось? или он был просто не готов услышать ответы? или знал, что Рози не готова их дать? Однако же его руки принялись каким-то лихорадочными движениями шарить вокруг - карандаш треснул в его пальцах, но Ро, похоже, даже не заметил. Обломки несчастной канцелярской принадлежности скатились на пол, а Ро, прерывисто дыша, сильно-сильно сгорбился. Его немного трясло, но все же жрец сумел справиться с дрожью и даже прийти в себя, пусть и не полностью. - Что ж, - тихо и хрипловато выдал он спустя какое-то время. - То, что ты говорила, было... просто невероятно. Похоже на сказку. Но, моя дорогая добрая Рози... мой ангел... Я бы мог отдать душу дьяволу за тот шанс, что ты даешь мне сейчас. Я ничего так сильно не желал, как быть с тобой, обнимать, целовать, носить на руках. А теперь ты говоришь, что ты не отвергаешь мои чувства, что чувствуешь что-то ко мне, дотрагиваешься до меня - это чудо! И еще две недели назад я бы принял это, не колеблясь даже доли секунды. "Но, Всевышняя, Роуз, подумай о себе! Я в действительности плохой... человек. Я даже не знаю, могу ли назвать себя "человеком", черт возьми! Да, я безумно люблю тебя - это правда. Безумно. Больше всего на свете, больше света луны, больше Богини, перед которой каждый вечер преклоняю колени. Но это все. Я просто люблю тебя. Но ты... ты будешь несчастна со мной. Мне нечего предложить тебе, кроме этой своей любви, - я понял это недавно. Даже если не брать в расчет внешность. Подумай! У меня есть деньги, но не так уж много. Титул принимается до момента смерти, а титул запрещает мне и владеть недвижимостью, и тратить деньги, и иметь отношения. А еще я жесток. Очень. Нет, Рози, я никогда не трону тебя, я скорее умру, но ты не видела, что я делал иногда, получая от этого удовольствие!" Вайт вздрогнула. Однако, когда она обернулась, её взгляд был решительным и даже твердым: - Нет. Нет, Ро. Все небезнадежно. Я верю, что ты не такой плохой, как говоришь о себе... я знаю это. Т-ты... ты столько всего знаешь, ты так бережно заботишься обо мне, ты любишь мисс Норт! Это значит, что еще ничего не поздно исправить. И тебе не поздно измениться. Я обещаю, я сделаю все, чтобы помочь тебе! И я буду рядом с тобой - потому что я сама хочу быть рядом с тобой, я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Мы постараемся. Правда же, мы постараемся? Ты не будешь так ненавидеть людей, перестанешь получать удовольствие, вызывая у них страх, а я перестану быть такой глупой провинциальной трусихой, которая вечно не понимает, что делать и как себя вести... И еще я обязательно тебя полюблю, Ро, только нужно время, потому что я еще не знаю: как это должно быть, что нужно делать. Но я буду любить тебя, а еще скорее буду смотреть тебе в лицо, как ни в чем ни бывало!