Тающий сахар. Ломаясь окончательно

Пропуская девушку вперед, поднимаясь за ней по лестнице, я остановил ее за руку на лестничной площадке. Достав ключи от своей квартиры, отдавая солнечные очки Поле, я открыл дверь, заходя вовнутрь и включая свет. Пелагея прошла за мной, снимая туфли и оставляя их у двери. Она на носочках встала на холодный паркет, ожидая меня. -Будь как дома, Поль, - утягивая ее за руку на середину коридора, я легонько подтолкнул ее в сторону зала, а сам направился на кухню, ставить чайник. Доставая две чашки, я удивился, что помнил, в каком ящике кухонного гарнитура они располагались, ведь я так давно не готовил сам, да и вообще, не появлялся ни в одной комнате, кроме спальни. Да, это довольно странно, но такова моя реальность. Заливая кипятком пакетики чая, я взял обе кружки, идя на поиски девушки. Пелагея находилась в спальне. Она стояла около туалетного столика, рассматривая фотографию, которую я буквально недавно вытащил из фоторамки, чтобы убрать навсегда, потому что она служила мне воспоминанием о прошлом, которое мне уже не хотелось вспоминать совсем. Там были запечатлены мы с Сашей, показывая свои безымянные пальцы с обручальными кольцами. Аккуратно опустив чашки на поверхность стола, я бесшумно подошел к девушке сзади. -Красивая, - прошептала она, отвернувшись к окну. Осторожно забирая из ее рук фотографию, я взял блондинку за подбородок, разворачивая лицом к себе. И под ее шокированным взглядом разорвал фото на несколько частей, откидывая куда-то в сторону. – Но зачем? -Когда все встанет на свои места, я обязательно расскажу тебе обо всем, - я проговорил это, касаясь губами ее мочки уха, отчего девушка обхватила себя руками, поведя плечом. – Я понял одну вещь, правда, совсем недавно, но очень точно: я не хочу жить прошлым. Да и, как оказалось, уже не живу им. Полностью развернувшись ко мне, блондинка долго смотрела мне в глаза. Мои руки нежно опустились на ее талию. Обвивая руками мою шею, Пелагея подвинулась ближе, а я сделал ответное движение, прижимаясь к ее губам. Она слегка растерялась. Прижимая девушку ближе к себе, водя руками по ее хрупкой спине, я наслаждался ей. Чувствовал полную отдачу. Мы сливались в долгих чувственных поцелуях, не отрываясь друг от друга. Отодвигаюсь от Поли на секунду, но только для того, чтобы убедиться в ее согласии. Получая озорной кивок головой от раскрасневшейся блондинки, я подхватываю девушку на руки, усаживая ее на первую, попавшуюся на глаза поверхность, коей оказался стол. Я смахнул все документы на пол вместе с кружками чая, которые тут же разбились, а горячая жидкость потекла к моим ногам, обжигая кожу на ступнях. Даже не обратив на это внимания, я продолжил покусывать кожу на шеи Поли, а та сладко постанывала. Мы оба старались растянуть эти моменты, не думая про утро, которое так скоротечно приближалось. Расстегивая ее голубую рубашку, я неспешно спускал ее с плеч блондинки, целуя каждый оголившийся участок бархатной кожи Пелагеи. Прогибаясь вперед, девушка скрестила ноги, тем самым, придвинув меня к себе, податливо дыша. Отбрасывая ненужную вещь куда-то в сторону, совершенно не заботясь о том, что она могла попасть в лужу чая, испачкавшись в бледно-коричневой жидкости, я продолжал целовать тело Поли, чувствуя, как она зарылась пальцами в мои волосы, несильно потягивая их у корней. Дрожащими пальцами начиная снимать мою рубашку, Пелагея всхлипнула, отклоняясь назад, разрывая наш поцелуй. Блондинка посмотрела в мои глаза, а затем уткнулась носом в шею. Прекрасно чувствуя ее, я снял резинку с золотых волос, распуская белокурые пряди, рассыпающиеся по спине Поли. Почему-то я ощущал себя актером детектива, где хорошая девочка влюбляется в плохого до ужаса мальчика. Только сейчас это не сериал. Почувствовав легкие толчки в плечо, я отстранился от блондинки. Попятившись назад, я сел на кровать, закрывая лицо руками. Год назад я бы не подумал даже, что снова встречу любовь, за которую захочу так отчаянно бороться, захочу отстаивать ее до последнего. Пора возвращаться к жизни, Билан, пора! Пора вспоминать, как боролся раньше, как стоял, как был человеком, а не просто существовал. Стоит обрести смысл жизни, как сразу же увидишь пути решения всех не решаемых проблем. Скрестив руки на груди, Поля на носочках подошла ко мне, присаживаясь на корточки. Поднимая взгляд на нее, я провел большим пальцем по ее нижней губе. Усаживаясь боком ко мне на колени, девушка крепко сцепила руки на моих плечах. Я обнял её за бёдра, прижимая ближе. Все ещё никак не мог перестать удивляться, почему произошло так. Малышка, страдающая так сильно, растопила моё сердце. Я не должен был тогда так ломаться, я должен был искать тех сволочей. Из мыслей меня вырвали поцелуи Поли: она несильно покусывала кожу на моей шее. На секунду заглядывая ко мне в глаза, девушка прикоснулась своими губами к моим, настойчиво целуя. Её прикосновения лечили. Жарко выдыхая и проводя ладонями по бокам девушки, я привстал, пересадив Пелагею на кровать, и, нависая сверху. Блондинка охотно поддавалась моим прикосновениям. Спускаясь поцелуям вниз к ключицам, ведя рукой по её телу, второй, на ощупь, находя замок на неудобной узкой юбке, который я с лёгким скрипом потянул вниз. Оставляя поцелуй на плоском животе Пелагеи, я спустил бретельки белого нижнего белья на тонкие плечи девушки, отчего она сразу же свела их, цепляясь за простыни и сжимая их в руках. Перехватывая мою руку, пододвигая моё лицо к себе, и, оставляя рваный поцелуй на губах, она встала с кровати, оставляя меня в полном недоумении. Приподнявшись, я следил за тем, как Поля прошагала к окну, за которым плыли розово-фиолетовые облака, отчего в комнате царил слабый полумрак, а солнце только-только собиралось скрыться за горизонтом, очерчивая контур силуэта девушки. Собирая распущенные волосы, пропуская сквозь пальцы несколько волнистых прядей, она соблазнительно двигала бёдрами. Соскользнув, её юбка мягко приземлилась на ковёр. Не выдержав такой пытки, я соскочил с кровати, заключая блондинку в кольцо своих рук, прижимаясь настолько близко, насколько это было возможно. Чуть вздрогнув, она расслабилась в моих руках. Ведя вниз по телу девушки, я тяжело выдохнул, обжигая ее тонкую кожу горячим дыханием. Она идеальна. И вновь мы, захваченные страстью, в постели; сжимаем друг друга в объятьях. И нет, не было в этих действиях ни капли пошлости, ни какого-то надменного тщеславия, мы отдавались друг другу с нескончаемой нежностью и... Любовью; а откуда-то из коридора ни один раз раздавалась мелодия телефонного звонка. Не спи! В Нью-Йорке пол седьмого. Пусть не уместно слово - я жду! Тебя! Мой город снес границы. Не спи! Боюсь присниться...* -Доброе утро, Поль, - лежа с закрытыми глазами, я чувствовал нежные прикосновения женских пальцев на своей щеке. Поворачиваясь лицом к девушке, я притянул ее к себе. Мне не хотелось сейчас совершенно думать о предстоящем совещании Михеева, где он будет пропагандировать постройку второго филиала. Сложив ладони на моей груди, Пелагея устроила на них подбородок, счастливо улыбаясь мне. -Егора не было дома сегодня, - будто угадав мои мысли, сказала девушка. Моя рука опустилась на ее макушку. – Разговаривала с мамой. Лия очень скучает, мне нужно ехать домой, я не могу оставлять их одних так долго. Я сама доеду, не вставай, - суетливо встав с кровати, она подняла мою рубашку с пола, накидывая на плечи. Когда я хотел возразить ей, все-таки проводив хотя бы до метро, она приложила указательный палец к моим губам, а затем, скрылась в ванной, попутно открыв окно. И может это глупо, но сейчас я чувствовал себя самым счастливым человеком на этой планете. Вдыхая свежий воздух с привкусом сирени, я поднялся следом за Полей. Когда я вышел из ванной и направился на поиски Пелагеи, надеясь застать ее хотя бы в коридоре, но нашел ее на кухне. Девушка в своей не застегнутой юбке и моей длинной рубашке стояла на стуле, сдвигая в сторону все коробочки с крупами, которые только имелись в моих закромах. Усмехнувшись самому себе, я тихо подошел к Поле, обвивая руками талию девушки, от чего она вздрогнула, но все-таки продолжила начатое. -Я думал, ты уехала, - я заключил ее в кольцо рук, сняв со стула и поставив перед собой. -Пытаюсь найти на твоей кухне что-нибудь съедобное! У тебя вообще такое имеется? – отворачиваясь от меня, читая названия на всех коробочках, девушка отыскала одну, нужную ей, остальное, вручая мне и прося убрать назад. -Поль, ну, я кашу не люблю, - прохныкал я, словно маленький ребенок, но сразу же поднял руки вверх в жесте «сдаюсь», увидев ее серьезный взгляд. Я наблюдал за тем, как хозяйничает Пелагея; находя нужную посуду с первого раза, заливая молоко в маленькую кастрюлю и ставя ее на плиту. Через двадцать минут с небольшим передо мною красовалась тарелка с овсянкой и кусочками яблока. -Чего ты морщишься? – весело спросила девушка. – Я тебе туда даже сахар добавила, - садясь напротив, а затем, моментально вскакивая, она сбросила мою рубашку, оставляя ее покоиться на стуле. Пожав плечами, я подцепил кашу, чуть ли ни на самом кончике ложки, пробуя на вкус. Последний раз Яна, в буквальном смысле, «запихивала» мне в рот кашу, при этом приговаривая: «за маму, за папу», честно говоря, на вкус она была не очень. Теперь я понимал своего крестника, который начинал убегать от мамы только лишь при одном упоминании нелюбимого кушанья. А вот у моей Пелагеи от этого блюда оторваться было невозможно совершенно. Я и не заметил, как опустошил тарелку до дна. А когда вышел в коридор, меня чуть не убила «пролетающая» мимо сумка Поли. За ней вышла и сама девушка, заправляя рубашку и поправляя волосы. Поднимая сумку Пелагеи с пола, подавая девушке ее, когда она надела туфли, я оперся плечом на стену, наблюдая за тем, как блондинка приближается ко мне, быстро чмокая в губы, машет рукой, и скрывается за дверью. Захлопнув за ней дверь, я направился к себе в комнату и плюхнулся там на кровать. А жизнь все-таки интересная штука, кто бы что ни говорил. И когда она преподносит тебе сложные препятствия, кстати, решаемые в любом случае, то хватайся за них, потому, что это «ужасно-сложное» может оказаться твоим будущим. Объясни себе важное, пусть долго, объясни, Разозлись, если хочешь, можешь ввысь и разозлись, Выбирай себе же сны и настроенья, Впечатленья, я-то знаю.**