Игра Небес

      Яркое пламя бушевало, вырываясь мощными лучами из комнаты, никого не подпуская к своему хозяину. Сквозь голубизну Тсуна видела очертание Базиля, который морщился от боли, при этом не осознавая ситуации, в которой оказался. Прима не могла на это смотреть, ведь ещё один дорогой ей человек стремительным темпом приближался к смертной точке. Савада действительно этого боялась. Само понятие о смерти терзало её душу, болезненным эхом отдаваясь в глубине сердца. — Гамма, что с ним?! — вскричала Тсуна. Она чувствовала, что слёзы начали непроизвольно катились по щекам. Ну и пусть, всё равно сейчас на это, ведь слёзы это показатель нашего отношения к той или иной ситуации, к тому или иному человеку. Слезы — знак того, что кто-то или что-то нам не безразлично. А шатенка очень переживала за своего друга. — Это тот самый эффект, о котором я не успел рассказать! В определённый момент «комы», человек, у которого начинает пробуждаться второе пламя, вспыхивает как спичка. Сейчас даже ты не поможешь! — он специально это крикнул Тсуне. Электро видел, как губы девушки, дрожащие от страха, сомкнулись в бледную полоску, а в глазах заплясали огни испуга, но в тоже время уверенности.       Именно такой взгляд присущ людям, которые сквозь смех и слёзы, горечь и печаль со страхом и отвагой смотрят опасностям в глазах. Такие люди отнюдь не сильны физически, даже в принципе не выделяются в толпе. Но только они могут в необычных ситуациях вести себя хладнокровно, не действуя самоотверженно, а иногда наоборот поступая как идиоты. Она уже всё решила, друг для неё важнее жизни. Тсуна была слабой, но решительной идиоткой. Хотя, дурой Прима была лишь в этой ситуации, поставив на кон свою жизнь. — Прима, стойте! — хором крикнули Хаято и Наги, но было поздно. Тсуна уже перешла в гипер-режим. Она пыталась создать щит из пламени, дабы уберечься от ожогов. Но щит помогал слабо, пламя попросту проходило насквозь, задевая кожу кареглазой, оставляя на ней мелкие кровоточащие порезы. Тсуна прикусила губу до крови, дабы не закричать от боли. Её руки уже давным-давно получили сильные ожоги, теперь пламя начинало истязать кожу живота и груди, ведь рубашка сгорела полностью. — Никогда бы не подумала, что пламя дождя может так обжигать, — охнула Тсуна. — Базиль, потерпи, я иду!       Блондин бился в конвульсиях, судорожно хватаясь за постель. Воздуха не хватало, а по горлу словно протекла магма. Пламя выжигало всю воду в организме, грозясь устроить свою носителю смерть от обезвоживания. Но Базиль хватался за жизнь, прилагая остатки сил на усмирение пламени, это не помогало. Его глаза были закрыты, а уши давно перестали что-либо слышать, из них лилась кровь, но почему-то голос Первой четко и ясно звучал в его голове. Голубоглазый чувствовал, что она зовёт его и пытается успокоить, но треклятое пламя взбушевалось, выйдя из-под контроля. Она звала его, но безуспешно.       Тсуна медленно и аккуратно пробиралась к кровати блондина. Она не знала, что будет делать, когда всё же сможет к нему подойти, но это пока что отошло на второй план, пока в голове не заговорил далёкий предок. «- Давай, я тебе помогу! Наше пламя может усмирить пламя дождя. — Анджело, ты не шутишь? — с надеждой в голосе, спросила Тсуна. Именно положительный кивок заставил её растянуть губы в кривой улыбке. В реальности девушка морщилась от боли. — Да, тебе лишь нужно к нему подойти, остальное я возьму под контроль. — Поняла, — Тсуна кивнула в ответ. Сейчас, только на знания предка она могла полностью положиться». — Базиль, — прошептала Тсуна, когда всё же смогла подобраться к нему. Всё её тело покрылось волдырями, где-то даже кровь успела вскипеть и запечься. Будь она обычным носителем пламени, то давным-давно сгорела бы. Но кто такая Тсуна? — Десятое небо Вонголы, потомок двух королей, единственная и не повторимся в своем роде Прима «Heavenly Fiory»!       Девушке удалось обнять хранителя дождя, но при этом обгорая ещё сильнее. Она даже не знала сможет ли так долго продержаться, но с новой силой прижимала его к себе, уже даже не вскрикивая от боли. Голос пропал, болью отдаваясь в горле. Тсуна буквально душила его в объятиях, надеясь, что тепло её пламени хоть немного повлияет на него. — Пожалуйста, услышь меня.       Савада погасила своё пламя неба, которое хоть как-то защищало её. Фонг и Гокудера первыми закричали о том, что это самоубийство. Наги пыталась тоже туда пробраться, но её останавливали И-пин и Юни. Все три девушки плакали, срываясь на истеричный крик. Бьякуран, удерживал троих леди от самоубийства. Гамма лишь ворчал, сжав зубы от злости. Чикуса и Кен что-то орали, но Тсуна уже никого не слышала. Её тело начало светиться мягким кораллово-белым светом и снежинки, взявшиеся из ниоткуда начали гасить пламя дождя. — Мёртвый белый снег, такой холодный, что иной раз удивляешься, а та ли это живая вода, что породила жизнь? Да, вода и снега, две стороны одной медали. Снег может убить всё что угодно, даже яростное пламя, даже если это пламя — воды, — прошептала Тсуна на ухо Базилю. Перед тем как отключиться. Пламя, которым она обволокла друга, успокоило разбушевавшегося хранителя, пусть и не по своей воле. Пламя времени способно на такой фокус, ведь остановить время можно не только у живого существа, но и у неживой природы.

***

      Когда Базиль пришёл в себя, после сказанного Примой, он увидел еле дышавшую Тсуну на полу. Всё тело в ожогах и волдырях. Волосы, такие длинные и шелковистые, стали вновь короткими и обгоревшими по концам. Глаза хранителя дождя были широко распахнуты. Единственные вопросы, которые сводил его с ума и не требовали ответа были: «И это я сделал такое с ней?! Это я виноват в том, что босс в таком состоянии?»       Он не слышал ничего, лишь видел, как остальные суетились над телом девушки, стараясь оказать первую медицинскую помощь, дабы после перетащить шатенку в её комнату и оказать комплексное лечение. Никто его не винил, хоть в душе был неприятный осадок от произошедшего.       Хранители солнца почти весь месяц не отходили от комнаты Тсуны, стараясь восстановить её былую красоту. Техники прерывались буквально на пару минут, чтоб восполнить запасы еды и медикаментов, а после вновь вернутся к боссу. Савада так и не пришла в сознание. Верде объяснил это тем, что Тсуна с помощью своей силы запечатала пламя Базиля и теперь восстанавливает свой резерв пламени. Учитывая, что потратила она много, её восстановление может занять приличное количество времени. Это новость отнюдь не вселяла надежды. Официально, Прима «Hevenly Fiory» вновь исчезла из-за задания, но на деле — кома на грани жизни и смерти.       Базиль же не находил себе места, чувствуя себя виноватым в этом. Поэтому, когда никто не видел, он приходил поздно ночью к Тсуне и видел, как она морщиться от боли. Естественно, блондин боялся снова сделать ей больно, но, всё же взяв себя в руки, стал потихоньку ослаблять боль пламенем дождя. Он никому об этом не рассказывал, но был счастлив, когда, Тсуна улыбалась сквозь слёзы боли, чувствуя его пламя. Для нее это был знак, что идиотизм не прошел даром.       Не считая этих кротких встреч, Базиль потратил много времени на тренировку открывшегося пламени облака. Было любопытно наблюдать за его тренировками с И-пин и ревнующего Де ла Стеллу. Пусть Тсуна узнавала об этом только от Мукуро, любителя сплетен и слухов.       Фууте, Джошиме, Ирие и Спанеру удалось подлатать Тсуну почти полностью, но ожог на лице не сходил, да и пару шрамов всё же осталось. А так, им удалось вернуть некий призрачный образ той Тсуны, что была месяц назад.       Юни билась в истерике. Вся бледная и не выспавшаяся, она подрывалась на тихие стоны боли сореллы, боясь, что вот-вот придет последний час Савады, а она ничего не успеет сделать. В первые дни кто-то из семьи порывался остановить такой образ жизни Джиглио Неро, но на её крики и слезы все сдались, только пугливо принося ей еду и иногда заставляя привести себя в порядок.       За этот месяц Юни успела разогнать множество семей, желающих захватить Джиглио Неро. Незнамо как, но информация о том, что босс независимой семьи «Heavenly Fiori» в коме, просочилась в «теневой мир» спустя две недели. Из-за этого некоторые мафия разделилась на два лагеря: одни верили, что Прима в коме, другие считали это её хитроумным планом.       Наги долго пришлось трудиться с иллюзиями, постоянно поддерживая их на первоклассном уровне. Так же, по просьбе Юни, когда спор меж двух сторон совсем накалился, она инсценировала смерть Тсуны, чтобы отвести подозрение и на какое-то время занять Вонголу делами. Таким образом они убили Тсуну, о которой уже узнали в мафии, как о потомке двух королей. Вся верхушка Джиглио Неро получила письмо-похоронку, чтобы те посетили похороны двух очень важных людей для королевской семьи. Когда же вся семья, кроме Савады приехала, то хранители сильно удивились, увидев две могилы. На первой было имя их босса, а на второй Скайрини Тимотео, который умер по неизвестным причинам. В тот день вся мафия оплакивала утрату двух последних сильнейших людей. Удивлением для хранителей Джиглио Неро стало то, что бывшие хранители убивались по экс-дечимо, словно свели её в могилу собственными руками.

***

Пять лет спустя.

— Тсуна, помоги мне, пожалуйста, с итальянским! — ныла И-пин, дергая сестру за длинный чёрный плащ. Её две косички смешно дергались при каждом движение, а большие глаза с недовольством смотрели на кипу бумаг. Она обиженно поджала губы, сильнее теребя Тсуну за одежду, почти сдернув её со стула на пол. — Подожди, И-пин, я тут с бумагами разбираюсь, — отмахнулась Савада, поставив последнюю подпись на листке. Она вздохнула и повернулась к китаянке. Девчушка явно надулась, а верный признак обиды — скрещенные руки на груди. Прима улыбнулась, чмокнув малышку в лоб. Раньше, это всегда работало. Хранители не могли долго злиться на свое Небо, ведь один раз уже чуть было не потеряли её. — Так ты мне поможешь? А то Хаято сказал, что не сможет, так как уезжает с Закуро на задание, — начала перечислять хранительница облака, загибая пальцы и смешно хмуря лоб, — Юни и Наги заняты приготовлением к свадьбе. Бьякуран где-то в Америке, ищет кольцо для Юни. Братик Ирие, братик Фуута и братик Спанер опять что-то мастерят. Фонг-сан и Верде-сан куда-то уехали, на какой-то «Совет Пяти», а Ламбо… — Снова опустошает мои запасы конфет? — спросила Тсуна, а девчушка лишь кивнула в ответ. Первая поправила маску на половину лица, дабы та не спадала, и взяла сестру за руку, направившись на кухню. Не дойдя пяти метров до онной, был слышен шелест фантиков и смачное чавканье Бовино. — А ведь нам уже тринадцать. Мне кажется или Ламбо так и не вырос? — приподняв одну бровь, поинтересовалась И-пин, подражая манере босса. — Так-то оно так, но всё же он уже меньше плачет, — усмехнулась Савада.       Тсуна была в коме два года, почти на волоске от смерти, пока Бьякуран всё же не привёл того, кто мог помочь. Этим кто-то оказался никто иной, как Бермуда, восьмой аркобалено. Как Джессо уговорил его — невероятно. Но факт остался фактом — Бермуда помог Тсуне.       Когда он вытянул Приму из её коробки с помощью своей силы, то шатенка додумалась, как снять проклятье с аркобалено с помощью Бермуды. Да и этот новый способ сошёл за плату за Мукуро.       Она рассказала идею Вереде, тот в свою очередь остальным, пусть и не охотно. Так они сняли проклятье со всех разом, а Бермуда стал хранителем «пустышек Три-ни-Сетте».       Вдруг, пейджер на брюках Тсуны завибрировал, передовая сообщение в наушники, которые ей сделали Ирие и Спанер. Они долго и кропотливо сидели над ними, создав наушники и линзы для Тсунаёши, что бы та могла использовать свою технику «Х-банер», придуманную ею собственноручно. Как механики узнали о её технике, она у них не спрашивала, но подозрения были, что кто-то «нашептал на ушко» этим двоим. И несомненно они падали на Мукуро. Но суть была в том, что Спанер и Ирте умудрились сделать наушники такими, что они гармонировали с её кораллового цвета маской. — Алло, — Тсуна приняла звонок. Сначала в динамиках послышалось шипение, а после голос Бьякурана. — В чём дело Бьяку-сан? — О, Тсунаёши-чан, как самочувствие? А-то ты вчера бледно выглядела, — альбинос улыбался на другом конце провода, отпихивая от себя надоедливых продавщиц и Блюбелл. — Нормально, спасибо за беспокойство, — поблагодарила его шатенка, выйдя на улицу. Там во всю суетились сестра и хранители. — Так в чём причина звонка? — Альянс назначил нам встречу, хотят заключить союз, против семьи «Neve». — А они всё же долго смогли противостоять им, учитывая силу «Снежных». И что ты собираешься делать? Думаю, союз будет выгоден, так будет легче осуществить наш план. — Тут ты права, тогда я отвечу соглашением. Кстати, как там моя жёнушка? — Нормально, но ты конечно — монстр. Обрюхатил мою сестру, а ведь ей всего-то шестнадцать… Больной ублюдок, — чуть тише добавила ругательство Прима, не позволив беловолосому это услышать. — Да ладно тебе, ты же всё равно меня за это отправила в больницу на целых полгода. Любви все возрасты покорны! — Мда… С Юни всё хорошо, доктора сказали, что с малышом всё отлично, плод здоровый. Приезжай скорее, они соскучились, — Тсуна улыбнулась, будучи счастливой за сестру, но злой на жениха. — Ладно, тогда я соглашаюсь на их предложение. И да, они требуют полного присутствия семьи. Ты сможешь? — Это надо не у меня спрашивать, а у остальных. Тем более у Юни, можно ли ей сейчас напрягаться и встревать в опасные конфликты? Но, можешь не отвечать. От нас не зависит её решение. В любом случае, сорелла переживает за меня сильнее, чем за себя. Хотя, кому я это рассказываю… — Действительно. Ладно, собрание альянса через неделю, в субботу, будь готова к этому времени. — Но у вас же свадьба?! — Сыграем чуть раньше и сразу поедем, всё равно из свидетелей только вы. — Хорошо, если ты так уверен, то до скорого. — Пока.       Бьякуран положил трубку, а Тсуна закусила губу. Судя по документам, что скопились за пять лет, семья её предка натворила немало дел, но их семью они не тронули. Может они знали о том, что Джиглио Неро охраняют Тсуну? Нет, навряд ли. Тогда почему? Вряд ли Прима когда-либо узнает, что всё это время «снежных» останавливали Фонг и Нана, скрытно уничтожая угрозу для семьи Первой. — Тсуна, помоги мне пожалуйста! — кричала со двора принцесса, пытаясь повесить цветочную гирлянду. Она прыгала на носочках, но не могла дотянуться. Надувшись как ребёнок, она ждала помощи сестры. — Босс, мне тоже нужна ваша помощь! — а это уже кричала Наги, разнимая во дворе Ламбо и И-пин, которые успели подраться. — Иду-иду, неугомонные мои! — весело улыбнулась Тсуна, представляя, как будут искажены лицо её хранителей от новости Бьякурана. Всё же, Прима любит наблюдать за своими друзьями, особенно за их реакциями.       «Интересно, а кто же будет?» — спросила Тсуна сама у себя, слегка прикоснувшись к животику сестры, еле заметному. «Девочка!» — нашептывала интуиция хозяйке. Шатенка улыбнулась: девочка, а это значит, что у нее будет милая племянница.