Трое проклятых

      К удивлению, после неприглядной сцены на верхней палубе гнев капитана как будто бы поутих: он в последний раз взглянул на кажущийся обманчиво спокойным горизонт, щёлкнув аккуратным ногтем по застывшей стрелке астролябии, цыкнул и, бросив рулевому небрежное «Правь к югу», вновь скрылся в своей каюте, громко хлопнув дверью. Будто ставил точку в долгом и приведшем его на грань бешенства споре.       Реликвию он утащил с собой, оставив позади растерянную команду и молчаливую графиню, которая, опустив голову, вцепилась нервными руками в плечи юнги и, кажется, не намеревалась вовсе подниматься на ноги. Подспудно надеялась, что все про нее благополучно забудут и разойдутся по своим делам.       Вот только такое, справедливости ради, забыть было очень уж не просто.       Оглядев мнущихся в нерешительности вокруг матросов, квартирмейстер устало провела ладонью по лицу: за спинами команды можно было разглядеть нескольких испуганных рабов. Те, заинтересовавшись шумом на верхней палубе, покинули отведенные им каюты и теперь растерянно взирали на столпотворение, не зная, прятаться ли им или ждать, пока их, как крысят, погонят обратно поганой метлой.       – Не на что тут смотреть! – зычным командным голосом рявкнула Эрза и замахала руками на манер какой-нибудь хозяйки постоялого двора, разгоняющей столпившихся у кадки с зерном кур. – Разойтись по местам! Вы здесь не для того, чтобы штаны протирать!       Пираты тут же поспешили скрыться с глаз старшей по званию, чтобы та ненароком не припахала их к чистке гальюна или отковыриванию налипших на борт ракушек – после такой работы неизменно возвращаешься в каюту с изрезанными и саднящими от соли пальцами. Спасенные от работорговцев рабы также молча отвернулись и разбрелись по палубе, подставляя бледные лица под лучи выползающего из-за горизонта солнца.       Рядом с Люси остались лишь Ромео и Эрза. Первый успокаивающе потирал тонкие плечи девушки в надежде утешить, а вторая, скрестив руки на груди, оперлась спиной на фальшборт и сверлила хмурым взглядом просмоленные доски под ногами.       Тишина длилась, кажется, вечность. Солнце уже полностью показало свой округлый лик проснувшемуся миру, когда Люси наконец-то решилась втянуть соленый воздух полной грудью, подтянуть колени к телу и уткнуться в них бескровным лицом. Тонкие руки юнги тут же сжались вокруг нее защитным кольцом, однако никакого облегчения это не принесло – предательски дрожащее тело помнило другие объятия, знало иные прикосновения и желало ощутить спиной совершенно не этот ритм дыхания. Совсем недавно в ее снах гибкое горячее змеиное тело обвивало израненную видениями душу, обещая спокойствие и отдых, а утром ее встречали крепкие и надежные руки и смеющиеся оливковые глаза.       Теперь она могла лишь сжимать в ладонях пустоту и надеяться, что ледяное крошево сомнений и отчаяния, поселившееся в ее груди, однажды вновь сменит теплый и ласковый огонек нежной привязанности.       Вот только…       – Ты знала? – голос дрожал, и слова были приглушены: Люси все так же предпочитала сидеть, сжавшись в клубок и пряча лицо от собеседницы. – Ты знала об этом?.. О них?.. – было слышно, как она сглотнула, будто боясь расплакаться. – Ты ведь не могла не знать… Конечно же не могла, верно?       Эрза вздохнула. Ромео поднял на квартирмейстера полный недоумения взгляд, но та лишь строго свела изящные брови к тонкой переносице и не терпящим возражений тоном произнесла:       – Ромео, я уверена, что в лазарете тебя ждут, – предвидя протест, женщина предупреждающе взмахнула ладонью, и юнга насупился, обиженно поджав губы. В этот момент он как никогда был похож на ребенка, которым, по сути, и являлся. На едва-едва вылезшего из-под крыла родителя не до конца оперившегося птенца, которого почему-то немилосердно выпнули из уютного гнезда. – Локи говорил, что ты хотел научиться перевязывать раны. У тебя есть возможность сделать это сейчас.       – Но!..       – Повторять не стану.       И этим в споре была поставлена точка. Мальчишка оскорбленно сверкнул темными глазами, нерешительно похлопал молчаливо наблюдающую за короткой перепалкой графиню по плечу и, поднявшись на ноги, наконец покорно утопал в сторону ведущего на нижние палубы трапа. Только бросил еще напоследок так, чтобы услышала его только Эрза: «Не обижай её, ладно?»       Квартирмейстер кивнула.       С уходом юнги между женщинами на несколько мгновений воцарилась тишина. Лишь плеск волн вокруг судна, да тихие переговоры редких членов пиратской команды где-то на фоне напоминали погрузившейся в оцепенение Люси о том, что она все еще жива и даже встретила рассвет практически в здравом уме. Прогнавшее тьму солнце будто бы разогнало крохотную часть леденящего душу кошмара, в который всего за одну ночь превратилась вся ее жизнь.       И все-таки первой не выдержала Эрза. Она опустилась рядом с Люси: вид у обычно гордой и сильной пиратки был такой, словно она только что проиграла очень долгую и утомительную битву с самой собой.       – Значит, ты желаешь знать, знала ли я о том, с кем связала свою жизнь? – без какой-либо насмешки поинтересовалась Эрза, сцепив пальцы в замок и устремив взгляд в лишь ей одной видимую точку на горизонте. Люси невольно обратила взор в ее сторону, наблюдая за тем, как на строгом красивом лице квартирмейстера расцветает задумчивое меланхоличное выражение. – Так вот, – она коротко выдохнула, – знала. Но в то же время не понимала, к чему это может в итоге нас с ним привести.       Люси невольно нахмурилась: более загадочного ответа она не могла себе представить.       – Прежде чем ты скажешь, что мой ответ не несет в себе смысла, я вынуждена тебя предупредить, – бледно-алые губы Эрзы дрогнули в слабой улыбке, – я не смогу рассказать тебе многого: я связана клятвой, которую не могу нарушить, даже если бы очень захотела.       – Это… – Люси покачала головой, не понимая, к чему вообще идет разговор, – это он?.. Это ему ты поклялась молчать? Капитан убьет тебя, если ты расскажешь, или?..       Ее собеседница покачала головой.       – О нет, Зереф тут вовсе не при чем, – графиня недоверчиво воззрилась на нее, и пиратка понимающе хмыкнула. – И Нацу тоже. Хочешь верь, хочешь – нет, но многие на этом корабле повязаны кровавым долгом, про который сами они не имеют ни малейшего понятия, – от такого откровения по спине Люси прокатилась колючая волна страха.       – «Кровавый долг» звучит… пугающе, – она облизнула сухие соленые губы, невольно возрождая в памяти горящие отчаянием золотые глаза. Под ребрами тут же свернулась тугим шаром холода вина. Люси внезапно почувствовала, что злится: сама на себя злится. Как может она винить себя за то, что испугалась?! Он ведь по всем человеческим меркам – чудовище. Монстр, который, судя по легенде, сгубил немалое количество людей – мужчин, женщин, детей, стариков. Королевства уничтожал, корабли безжалостно спускал на дно морское. Да, люди были виноваты в содеянном, но ведь не все! В чем были виноваты простые горожане? В чем были виноваты их дети? В чем?!..       В чем она была виновата?       Люси зажмурилась: перед глазами все подозрительно поплыло, и предательская влага склеила длинные ресницы. А кто она такая, чтобы судить? Ведь ее там, в конце концов, не было. И легенду эту сочиняли ведь люди, так? Может, все вовсе и не так было. Может, монстр – нет, не монстр, а Нацу! – и не убивал никого на самом деле. Может, это и вовсе был Зереф!       Сознание жадно уцепилось за эту последнюю мысль: Нацу ведь добрый, теплый, улыбчивый – он бы не смог навредить невиновным, верно? Это все Зереф: тот, кто повелевает ядовитым черным дымом и не ведает жалости. Это наверняка он.       Но ведь тогда все то, что произошло ночью в каюте, было большой трагической ошибкой. Недоразумением, рожденным из страха и ее собственного нежелания принять правду – правду о том, что мир вокруг таит в себе куда больше, чем казалось ей еще вчера. Мир, в котором любимый человек может не быть человеком вовсе, но при этом все еще оставаться самим собой.       Послушай, это ведь все еще я. Ничего не поменялось. Это я.       – Я должна перед ним извиниться, – выпалила Люси, комкая бледными пальцами ткань своей туники. Эрза вопросительно взглянула на нее, отодвинув упавшую на глаза прядь отливающих алым волос. Люси нерешительно пояснила: – Перед Нацу. Я ведь даже не выслушала его.       – Ты была напугана, – справедливо отметила квартирмейстер. – А люди делают глупости, когда напуганы.       – Он ведь не мертв?       Эрза покачала головой в ответ, и с души будто бы упал камень.       – Он вернется?       – Не думаю, что все так просто, Люси. В прошлый раз он исчез на семь лет. Капитан сам вернул брата на корабль, и тот не хотел возвращаться, – пиратка пожала плечами. Люси все еще не привыкла видеть ее без брони: Эрза на самом деле выглядела хрупкой, тонкой, как ивовая ветвь. Женственной. – Оставался здесь только из-за тебя. Наверное, сначала хотел спасти, вернуть к жениху. По крайней мере, он противился первоначальному плану Зерефа, когда тот хотел потребовать у твоих родителей выкуп.       Люси кивнула: на Нацу это было похоже – спасать кого-то, когда его об этом и не просили вовсе. И, черт, а ведь у нее и правда был жених. Интересно, потерял ли он уже обещанную ему невесту или уже нашел новую пассию? Люси ведь и в глаза-то его никогда не видела, знала только, что принадлежит тот к знатному и древнему дворянскому роду, заключение союза с которым принесло бы ее отцу уважение и большую сумму золота. К несчастью, мечта Джуда Хартфилия обзавестись наследником так и не сбылась, и потому ему пришлось откупаться от многочисленных долгов за счёт единственной дочери. А та угодила к пиратам. Да еще и с легендарным змеем из давних легенд ненароком связалась – вот уж папа обрадуется, ничего не скажешь.       – Что за «кровавый долг», о котором ты говорила? – Люси ковырнула ногтем влажную древесину. – Почему остальные ничего о нем не знают? Я не понимаю этого.       Эрза пристально взглянула на свою собеседницу. В воздухе ощутимо висел следующий вопрос: «Меня тоже привел сюда он?»       – Людей влечет на этот корабль, Люси. И, придя сюда, они не уходят. Служат под началом капитана годами, десятилетиями, – меж тонкими бровями квартирмейстера залегла тревожная линия, – а тех, кто желает уйти, забирает вода. Они не замечают этого. По-прежнему сходят в портах, иногда даже влюбляются, пытаются завести семьи, но неизменно возвращаются обратно, как только «Морской дракон» поднимает паруса.       – И неужели ничего не помнят? – хрипло спросила графиня, пронзенная этим откровением. Грей, Ромео, Фрид, Лаксус, Арзак… Неужели все они прикованы к кораблю и капитану этим незримым проклятием? И она сама тоже?       – Как только воспоминаний становится слишком много, капитан велит нам править к югу, – ответила Эрза. – Вскоре ты сама убедишься, что некоторые вещи лучше не помнить вовсе. Иногда лучше не знать, почему ты являешься тем, кто ты есть.       – О чем ты…       – Люси, – Эрза повернулась к ней всем телом, и в глазах ее стыло не то отчаяние, не то смешанное с печалью сочувствие, – я понимаю, это слишком много для тебя. Я понимаю, что ты растеряна и мало что можешь понять из моих путаных ответов, но, поверь, скоро ты сама столкнешься с ними, и тебе эта правда, вероятнее всего, не понравится вовсе. Не от меня ты должна узнать все. Клятва, которую я дала когда-то, не позволяет раскрыть многого.       – Тогда раскрой то, что можешь, – прошептала Люси, чувствуя, как в горле комом встает мольба. – Пожалуйста, Эрза, я в растерянности. Я запуталась. Я не знаю, что должна чувствовать, не понимаю, что дальше делать, – она взглянула на свои дрожащие руки: на ладонях застыли бурые полосы засохшей крови. – Не представляю, как мне жить здесь, как спать, когда рядом…       Когда рядом бродит чудовище, готовое в любой момент впиться клыками мне в горло. Когда некуда бежать и негде спрятаться от ядовитого могильного дыма, проникающего сквозь полы, стены, потолки, пространство и время.       Когда рядом нет Нацу.       – Скажем так, – осторожно произнесла Эрза, явно взвешивая каждое свое слово, – я помогаю кое-кому искупить вину тем, что остаюсь на этом корабле подле капитана. Этому кое-кому я обязана своей жизнью. Мне рассказали о том, кем на самом деле являются Зереф и Нацу, а потом… – квартирмейстер вздохнула и неловко потерла левое запястье, отведя взгляд в сторону, будто стыдилась чего-то, – а потом мне дали выбор.       – Выбор?       Эрза хмыкнула:       – Я выбрала то, что мне казалось тогда разумным, – она на удивление мягко улыбнулась. – Сошлись два одиночества.       – Но ты ведь не любишь его? – вопрос слетел с губ сам собой, и Люси испуганно зажала непослушный рот ладонями, но тут же, почувствовав исходящей от кожи металлический запах, вновь отдернула их – ее замутило. – Как капитана можно любить? Он ведь…       – Не человек? – Эрза с пониманием взглянула на Люси, и та почувствовала, как от лица отхлынула вся кровь. Сейчас она искренне надеялась, что Зереф Драгнил не обладает каким-нибудь сверхчувствительным слухом: едва ли он обрадуется, если узнает, что ненавистная ему девчонка пытается отвратить от него любовницу. – Но ведь и Нацу не человек. Неужели это заставит тебя отвернуться от него раз и навсегда?       Я! Не! Знаю!       – Это сложно, – выдавила Люси. – Теперь все очень сложно.       Тишину утра нарушил крик чаек.       – Верно, – согласилась Эрза и со вздохом поднялась на ноги, показывая, что пришла пора этот разговор завершать. – Какое-то время я даже думала, что выбрала не того брата, – она поправила манжету на рукаве своей рубахи и усмехнулась. – Но теперь я окончательно убедилась в том, что мой выбор был верным. Думаю, ты скоро сама все поймешь.       Люси вопросительно уставилась на нее. Эрза лишь протянула ей руку.       – Пора тебе встретиться лицом к лицу с тем, что приготовила судьба. И выбрать, наконец, свою сторону.       Графиня покорно вложила холодные пальцы в ладонь квартирмейстера и позволила той поднять себя на ноги. Невольно обратила она взор на воду и тут же замерла, не веря тому, что было перед нею.       Прямо посреди бескрайнего океана над водой виднелись очертания острова, которого на горизонте раньше и в помине не было. Он словно бы просто случайно всплыл из глубины прямо на пути «Морского дракона».       – Но откуда?!       Эрза в это время махнула рукой сидящему на мачте Арзаку, безмолвно приказав спускать паруса, а затем положила ладонь на плечо девушки, утешающе его сжав.       – Я же говорила, иногда капитан отдает приказ править к югу.