After 3

Песни к главе: Augustana - Sweet And Low Christina Perri - Only Human The Civil Wars - Poison And Wine *** POV Тесса — Прими душ, а то выглядишь как дерьмо, - говорит Кимберли добрым голосом, даже если её комментарий и нельзя назвать лестным. Гарри по-прежнему сидит за столом, сжимая чашку с кофе в своих руках. Он едва взглянул на меня с тех пор, как я вошла в кухню и увидела его разговаривающим со Смитом. Мысль о том, что эти двое могут проводить время вместе, как братья, греет мне душу. — Все мои вещи в арендованной машине около того бара, — говорю я ей. Больше всего на свете мне хочется принять душ, но мне не во что переодеться. — Ты можешь надеть что-нибудь из моих вещей, — предлагает она, хотя мы обе знаем, что я не влезу в её одежду, — Или вещи Кристина. У него есть шорты и рубашка, которые тебе... — Чёрта с два, нет, — обрывает нас Гарри, бросая на Кимберли злой взгляд, когда он встает, — Я принесу твоё барахло. Но его шмотки ты носить не станешь. Кимберли готова возразить, но закрывает рот. Я смотрю на неё с благодарностью, не хочу начинать ссору на кухне в её номере. — Как далеко находится «Габриэль»? — спрашиваю я, надеясь, что кто-то из них мне ответит. — В десяти минутах отсюда, — Гарри протягивает руку за ключами от машины. — Ты можешь вести? — я вела машину от Allhallows, потому что у него на тот момент было предостаточно алкоголя в крови, а глаза до сих пор стеклянные. Он бросает короткое «Да». Чудесно. Предложение Кимберли переодеться в вещи Кристиана мгновенно превратило Гарри из подавленного в злого до ужаса. — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Я могла бы отогнать обратно машину, раз ты поведёшь машину Вэнса... — начинаю я, но меня обрывают на полуслове. — Нет. Со мной всё будет нормально. Мне не нравится его нетерпеливый тон, но я прикусываю язык, чтобы не обидеть его ещё больше. Не знаю, какая оса меня укусила, но последнее время мне всё сложнее и сложнее держать язык за зубами. Он покидает номер, ни говоря больше ни слова и не удостоив меня даже взглядом. Я долго пялюсь на стену, пока голос Кимберли вырывает меня из транса. — Как он справляется с этим? — она ведёт меня к столу. — Не очень хорошо, — мы садимся за стол. — Я вижу. Сжечь дом, пожалуй, не лучший способ совладать с гневом, — говорит она без осуждения. Я смотрю на тёмную поверхность деревянного стола, не желая встречаться взглядом с подругой. — Я не боюсь его гнева. Я чувствую, как он гаснет с каждым вздохом. Я знаю, что с моей стороны это эгоистично и по-детски говорить об этом тебе, когда ты переживаешь всё это из-за Кристиана... Думаю, к лучшему, что я держу эгоистичные мысли при себе. Кимберли накрывает мою руку своей. — Тесса. Нет такого правила, по которому только одному человеку позволено чувствовать боль. Ты переживаешь то же самое, что и я. — Я знаю, но я не хочу грузить тебя своими проб... — Ты не грузишь меня. Я смотрю на неё с намерением молчать, держа свои жалобы при себе, но она качает головой, как будто читает мои мысли. — Он хочет остаться в Лондоне, и я знаю, что если позволю это, между нами всё будет кончено. Она улыбается. — У вас двоих другое понятие о «кончено», не такое, как у других, - я хочу броситься ей на шею за то, что она дарит мне такую добрую улыбку посреди всего этого кошмара. — Я знаю, трудно поверить мне, когда я говорю, что с учётом нашей... Истории. Но вся эта история с Кристианом и Энн станет или последней каплей в наших отношениях, или... Я не знаю. Я не вижу другого исхода, и теперь я боюсь предположить, как всё обернётся. — Тесса, ты слишком много на себя берёшь. Откройся мне. Откройся до конца. Ничто из того, что ты можешь поведать мне, не заставит меня думать о тебе хуже. Такой эгоистичной стерве, как я, нужны проблемы других, чтобы отвлечься от собственных. Я не жду, пока Кимберли поменяет своё мнение. Вместо этого плотину сносит, и слова льются из моего рта неудержимым потоком. — Гарри хочет остаться в Лондоне. Он хочет остаться здесь, а меня отправить обратно в Сиэтл, как ношу, которая ему непосильна. Он отдаляется от меня, как всегда, когда ему больно, а сейчас он зашёл слишком далеко: поджёг дом и ни капли не раскаивается. Я знаю, он зол, и никогда бы не сказала ему этого в лицо, но он только делает себе хуже. Если он только справится со своей злостью и признает, что может чувствовать боль, признает, что другие тоже что-то для него значат - не только я и он - тогда он справится. Он бесит меня, потому что говорит, что жить без меня не может и скорее умрёт, чем потеряет меня, но как только становится туго, что он делает? Он отталкивает меня. Я не собираюсь терять в него веру. Для этого я слишком далеко зашла. Но иногда я так устаю бороться, что начинаю думать, какой бы была моя жизнь без него, — я кидаю короткий взгляд на Кимберли, — Но когда я начинаю представлять это, всё во мне отдаётся болью. Я сгребаю полупустую чашку кофе со стола и осушаю её. Мой голос звучит лучше, чем несколько часов назад, но моя тирада сделала больному горлу хуже. Мне всё ещё не верится, что после всех месяцев, всего бардака я скорее сделаю всё это, — я обвожу комнату драматическим жестом, — Чем буду жить без него. Худшие времена с ним ничто, по сравнению с лучшими. Не знаю, брежу ли я или сошла с ума. Может, и то и другое. Но я люблю его больше, чем себя, больше, чем я думала, что могу, и я просто хочу, чтобы он был счастлив. Не ради меня, ради него самого. Я хочу, чтобы он посмотрел в зеркало и улыбнулся, а не нахмурился. Я хочу, чтобы он не думал о себе как о монстре. Я хочу, чтобы он увидел настоящего себя, потому что если он сам не перестанет приписывать себе роль злодея, это его уничтожит, а мне останется только пепел. Пожалуйста, не рассказывай ни ему, ни даже Кристиану ничего из того, что я говорю. Мне надо было выплеснуть всё это, потому что я чувствую, что тону, и мне трудно удержаться на плаву, особенно когда я борюсь с течением ради его спасения, а не собственного. М ой голос срывается на последнем слове, и я задыхаюсь в кашле. Улыбаясь, Кимберли хочет что-то сказать, но я поднимаю палец. Я прочищаю горло. — Есть ещё кое-что. Помимо всего прочего, я сходила к врачу... Чтобы получить контрацептив, — говорю я, почти шепча последние слова. Кимберли изо всех сил пытается не засмеяться, но это у неё получается плохо. — Не стесняйся этого. Скажи! — Отлично, — я заливаюсь краской, — Я встала на учёт, и врач осмотрел меня. Он сказал, что у меня какие-то проблемы и он хочет, чтобы я прошла дополнительный осмотр. Еще он упомянул о бесплодие. Я вижу, что в её голубых глазах плещется сопереживание. — У моей сестры та же проблема; они называют это истмико-цервикальной недостаточностью. То, что у неё есть знакомые с той же проблемой, заставляет меня чувствовать себя немного лучше. — У неё есть дети? — спрашиваю я, но тут же жалею об этом, потому что её лицо тут же тускнеет. — Не уверена, что ты захочешь слушать про неё прямо сейчас. Я могу рассказать тебе в другой раз. — Расскажи мне, — мне, наверное, не стоит этого слышать, но я должна узнать, — Пожалуйста, — умоляю я. Кимберли делает глубокий вздох. — Она годами пыталась забеременеть, это было ужасно. Пыталась лечить бесплодие. Всё, что ты можешь найти в Гугле на эту тему - всё они с мужем перепробовали. — И... — я напираю на неё, чтобы она продолжала, чувствуя себя в этот момент Гарри, когда грубо прерываю её. Я надеюсь, что он на пути домой. В таком состоянии его нельзя оставлять одного. — Ну, в конечном счёте она забеременела, и это был счастливейший день в её жизни, — Кимберли не смотрит на меня, и я знаю, что она или лжёт, или скрывает что-то ради моего блага. — Что произошло? Сколько сейчас лет ребёнку? Кимберли стискивает руки и смотрит мне прямо в глаза. — Она была на пятом месяце, когда случился выкидыш. Но если это случилось с ней, совсем не значит... Не позволяй этой истории запугать тебя. Может, у тебя даже нет этого диагноза. А если есть, у тебя всё может сложиться совсем иначе. — У меня предчувствие. Я просто чувствую, что не смогу забеременеть. Как только врач упомянул бесплодие, внутри как будто что-то умерло. Кимберли берёт мою руку в свою. — Ты не знаешь наверняка. К тому же, не хочу показаться занудой, но Гарри все равно ведь не хочет детей, не так ли? Даже с ножом, который её слова воткнули мне между рёбрами, я чувствую себя лучше после того, как рассказала ей о том, что меня беспокоит. — Нет. Не хочет. Он не хочет ни детей, ни жениться на мне. — Ты надеялась, что он изменится? — она легонько сжимает мою руку. — Да, к несчастью, надеялась. Я была почти уверена, что он передумает. Не прямо сейчас, конечно, но когда-нибудь потом. Я думала, может, когда он повзрослеет, и мы окончим колледж, он поменяет решение. Но сейчас это кажется ещё большим бредом, чем до этого. Я чувствую, как мои щёки краснеют от смущения. Не могу поверить, что я решилась озвучить всё это. — Я знаю, что глупо беспокоиться о детях в моём возрасте, но я всегда хотела быть матерью, сколько себя помню. Не знаю, из-за того ли это, что мои мать и отец были не идеальными родителями, но я всегда чувствовала это желание - быть матерью. Не просто мамой, а хорошей мамой, которая будет любить своих детей всем сердцем. Я никогда не стану осуждать их или принижать их заслуги. Не буду давить или унижать. Я не стану пытаться вылепить из них лучшую версию себя. Поначалу, говоря об этом, я чувствую себя безумной. Но Кимберли кивает в такт каждому моему слову, и я начинаю думать, что, возможно, я не единственная, кого занимают подобные мысли. — Я думаю, я буду хорошей матерью, если представится такая возможность. И от мысли о сероглазой девочке с каштановыми волосами, которая бежит прямо в объятия Гарри горло сжимает спазм. Я иногда воображаю это. Я знаю, это глупо, но порой я представляю их сидящими вместе, и у обоих непослушные вьющиеся волосы, — я смеюсь от абсурдной картины, которую воображала чаще, чем это может считаться нормальным, — Он бы читал ей и носил на плечах, и она смеялась бы над его глупыми шутками, — я выдавливаю из себя улыбку, пытаясь выбросить из головы милый образ Гарри с нашим ребенком, — Но он не хочет этого, и теперь, когда он узнал, что Кристиан - его отец, я думаю, он никогда уже не захочет. Убирая пряди за уши, я удивлена и даже горжусь собой, потому что я сказала всё это, не проронив ни слезинки. POV Гарри - Я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда, - сказала Тесса, уткнувшись в мою грудь. Это то, что я хотел услышать. Это то, что мне нужно слышать, всегда. Но почему ей хочется навсегда остаться со мной? Что бы это могло значить? Тесса и я в сорок лет, детей нет, брака нет - только мы вдвоем? Это было бы идеально, для меня. Это стало бы моим абсолютным идеалом будущего, но я знаю, что это никогда не будет достаточно для нее. У нас были споры слишком много раз, и я знаю, что она первой пошла на уступки, а не я. Я упрям и веду себя как мудак, поэтому она отказывается от мысли о рождении детей и брака ради меня. Кроме того, каким отцом я буду? Хреновым, это уж точно. Мне даже смешно думать об этом. Эта поездка стала чертовым сигналом к действиям для меня, и пришло время пересмотреть мои отношения с Тессой. Я всегда пытался предостеречь ее, пытался удержать ее от падения со мной, но я никогда особо не старался уйти. Если бы я был менее эгоистичен, я мог бы надавить сильнее, чтобы уберечь ее от меня, но я не сделал этого. Теперь видя, какой ее жизнь будет со мной, у меня нет другого выбора. Эта поездка рассеяла романтический туман из моей головы, и чудесным образом, я получил возможность поставить точку. Я могу отправить ее обратно в Америку, и она сможет наладить свою жизнь без меня. Будущее Тессы со мной - одинокая, черная дыра для нее. Я бы получил все, что хотел от нее - ее постоянную любовь и привязанность в течение многих лет, но это не принесет ей счастье, потому что с каждым годом она будет ненавидеть меня все больше и больше за то, что я лишил ее того, чего она действительно хотела. Когда я приезжаю в отель, я быстро бросаю сумку Тессы на заднее сиденье и возвращаюсь в отель к Кимберли. Мне нужен план. Полноценный гребаный план, которого я буду придерживаться. Она слишком упряма и слишком любит меня, чтобы просто отказаться от меня. Это ее проблема - она одна из тех людей, которые упрямые как дерьмо, и проклятая правда заключается в том, что люди как она являются самой легкой добычей для кого-то вроде меня, кто берет и берет пока ничего не остается. Вот что я сделал с самого начала, и это то, что я всегда буду делать. Она попытается убедить меня в обратном; я знаю, что она будет это делать. Она скажет, что брак - больше не важен, но она просто врет сама себе, чтобы быть рядом со мной. Я и так долго манипулировал ее любовью. Любит ли она меня, как говорит, или это просто зависимость? Очевидно, что чем больше дерьма она терпит от меня, тем больше это походит на зависимость, с трепетом ждет моего нового провала, чтобы быть рядом и исправить меня. Вот что это: она видит меня в качестве проекта, который она может исправить. Разговор об этом заходил не один раз, но она отказывалась это признавать.Я роюсь в своих воспоминаниях, ища конкретные моменты и наконец, нахожу их где-то в моем, запутанном от похмелья мозгу. Это было сразу после того, как мама уехала обратно в Лондон после Рождества.

***

- Гарри? - Да? - бормочу я, держа ручку между зубов. - Ты поможешь мне спустить это дерево вниз, когда закончишь свою работу? Я вообще-то не работал, я писал, но она не знала этого. У нас был долгий и интересный день. Я поймал ее, возвращающуюся с обеда с гребанным Тревором, а затем я наклонил ее над столом и трахал до потери сознания. - Да, дай мне минуту, - я засунул страницы подальше, боясь, что она сможет найти их во время уборки. Я встал, чтобы помочь ей спустить крошечную елку, украшенную Тессой и моей мамой. - Над чем ты работаешь вообще? Это что-то стоящее? – она схватила потрепанный переплет и посмотрела на кольца из-под чашек кофе и отметки ручкой на кожаном диване. Она постоянно жалуется на беспорядок. Это сводит ее с ума. - Ничего такого, - я вырвал его из ее рук, прежде чем она смогла открыть это. Она потянула назад, явно удивленная и немного обиженная от моих действий: - Извини, - тихо сказала она. Увидев ее нахмуренное, я швырнул переплет на диван и потянулся за ее руками. - Я просто спросила. Я не хотела злить или расстраивать тебя. Черт, я был таким придурком. Я до сих пор им являюсь. - Все в порядке, просто не трогай мои чертовы работы. Я... - я даже не смог придумать чертово оправдание. Всякий раз, когда я натыкался на проект, который я знал, что ей понравится, я мог поделиться им с ней. Она любила, когда я так делал, а теперь я ругаю ее за это. - Ладно, - она отвернулась от меня и начала снимать украшения с отвратительного дерева. Я уставился ей в спину на несколько минут, удивляясь, почему я был так зол. Если бы она прочитала то, что я написал, как бы она себя повела? Понравилось бы ей? Или она была бы в ужасе и закатила истерику? Я не знаю, а я до сих пор не знаю, почему она по-прежнему понятия не имеет об этом. - Ладно? Это все, что ты можешь сказать? - я уставился на нее, желая поспорить. Борьба была лучше, чем игнорирование; крики были лучше, чем молчание. - Я не буду больше трогать твои вещи, - сказала она не оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня, - Я не знала, что ты так рассердишься. - Я... - я изо всех сил пытался найти что-то для продолжения дискуссии. И тогда я просто пошел напролом. - Почему ты все еще со мной? - спросил я грубо, - Я имею в виду, после всего, что произошло. Почему ты миришься с моим дерьмом? - Что? - она крутила в руках небольшую снежинку, - Зачем ты нарываешься на скандал со мной? Я сказала, что я не стану больше трогать твои вещи. - Я не начинаю скандал, - солгал я, - Я просто хочу знать, потому что, мне кажется, будто ты пристрастилась к драме взлетов и падений больше, чем надо, - Я знал, что это не тот случай, чтобы говорить это, но я все равно так сказал. Я был не в настроении и хотел, чтобы она подошла ко мне. Она шагнула ко мне, роняя снежинку на деревянный пол. - Ты знаешь, что это не правда. Я люблю тебя, даже когда ты ищешь поводы для ссор. Я ненавижу драмы, и ты это знаешь. Я люблю тебя. Вот и все, - она, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку. - Почему ты любишь меня? Я ничего не делаю для тебя, - возразил я. Сцены с Вэнсом ранее в тот же день были свежи в моей памяти. У нее сбилось дыхание, Тесса положила голову на мою грудь. – Это - она похлопала своим указательным пальцем над моим сердцем - вот почему. Теперь, пожалуйста, перестань сражаться со мной. У меня есть работа, и елка сама не уберется отсюда. Она была так мила со мной, так понимающе относилась, даже когда я этого не заслуживал. - Я люблю тебя, - сказал я, дыша ей в волосы и мои руки сместились на ее бедра. Она прижалась ко мне, давая мне поднять ее на руки, и она обхватила мою талию своими ногами, в то время, как я нес ее к кровати. - Я люблю тебя, всегда. Не сомневайся во мне, пожалуйста. Я всегда буду любить тебя, - заверила она меня. Я раздевал ее медленно, изучая в сотый раз каждый сантиметр ее изгибов. Мне нравилось, как ее глаза округлялись от того как я разворачивал презерватив. Я наблюдал, как ее грудь двигалась вверх и вниз быстрыми рывками, когда я стал гладить себя перед ней. Нетерпеливые вздохи и негромкий стон - все, что потребовалось для меня, чтобы прекратить дразнить ее. Я раздвинул ее бедра и медленно вошел в нее. Она была такой влажной и узкой, что я потерял себя в ней. Впрочем, как и всегда.

***

Я лишком много времени провожу в мыслях и воспоминаниях о счастливых моментах с ней. Мои руки дрожат, вцепившись в руль, я пытаюсь избавиться от воспоминаний; ее стоны исчезают, когда я заставляю себя вернуться к настоящему. Я сбавляю скорость, лишь в нескольких километрах от отеля Ким. Мне нужно еще раз пересмотреть мой план и убедиться, что ее задница сядет на самолет сегодня же вечером. Это последний рейс, не позже девяти, так что она будет иметь достаточно времени, чтобы добраться до Хитроу. Кимберли встретит ее там; я знаю, что она будет там. Моя голова по-прежнему болит - ликер выходит из моего тела, и я все еще чувствую себя немного навеселе. Не так уж и много, чтобы я не смог водить, но мой разум еще витает. - Гарри! - говорит знакомый голос. Голос, заглушен закрытым окном, так что я быстро опускаю его вниз. Каждый раз, когда я возвращаюсь, появляется кто-то из моего прошлого, называя мое имя. - Охуеть! - кричу я, глядя на машину рядом с моей. Мой старый друг Марк. Это знак, это блять, знак. - Остановись! - он кричит в ответ. Широкая улыбка расползается на его лице. Я паркую машину рядом с кафе-мороженым, и он паркуется рядом со мной. Он уже вылез из его чертового автомобиля и бросается дергать мою дверь. - Ты приехал и даже не сказал мне? - кричит он, похлопывая меня по плечу, - Блять, скажи мне, что этот чертов автомобиль ты взял напрокат. Или ты что, разбогател раньше меня? - я закатываю глаза. - Длинная история, но эта взята на прокат. - Ты навсегда, что ли? - его каштановые волосы коротко подстрижены, но глаза у него тусклые, какими они всегда были. - Да, я вернулся навсегда, - отвечаю я. Я остаюсь здесь, а она возвращается, все просто. Он изучает мое лицо. - Где твои гребаные кольца? Ты их вытащил? - Да, они мне надоели, - я пожимаю плечами, стараясь рассмотреть его лицо. Когда он слегка поворачивает голову, свет ловит два маленьких шрама под его губами. Я помню это. Он рассказывал мне, когда он был ребенком, его укусила змея. - Черт, Стайлс, ты выглядишь совершенно по-другому. Это пиздец какой-то. Сколько прошло? Два года? - он поднимает руки вверх. - Три? Черт возьми, я был далеко последние десять лет, поэтому я не могу сказать, - он смеется и роется в карманах, чтобы вытащить пачку сигарет. Я отказываюсь, когда он предлагает мне одну, он уставился на меня, подняв брови. -Ты что, встал на правильный путь? - обвиняет он. - Нет, я просто не хочу эту чертову сигарету, - огрызаюсь я. Он смеется так, как он всегда делал, когда я отказывался. Он всегда был лидером нашей маленькой группы правонарушителей, старше меня на год, но достаточно того, что я всегда равнялся на него и хотел быть похожим на него. Вот почему, когда пришел парень старше него по имени Джеймс, и они начали игры, я продолжал следовать за ними. Меня не беспокоило как они относились к девушкам, даже когда они снимали видео без их ведома. - Ты еще та сучка, не так ли? - он улыбается с его зажженной сигаретой в зубах. - Отвали. Ты сейчас под кайфом, не так ли? - я знал, что он всегда будет оставаться таким, всегда под кайфом. - Неа, я отхожу от долгой ночи, - он ухмыляется, явно довольный собой, как будто он помнит все, что, или кто делал прошлой ночью. - Куда ты остановился? Ты живешь у мамы? Сердце сжимается при упоминании о маме и доме, который я сжег. Я чувствую горячий дым на моих щеках, вспомнив, как смотрел на яркое пламя, которое пожирает дом, когда я оглянулся назад перед тем, как сесть в машину с Тессой. - Нет, я еще не нашел, где остановиться. - Если тебе нужно место, чтобы переночевать, ты можешь остаться у меня. Джеймс - мой сосед, будет в восторге, увидеть твою задницу. А то все уехали в Америку. Я буквально могу слышать голос Тессы в моей голове, который умоляет меня не идти этой дорогой, но я игнорирую ее протесты и киваю Марку. - Сделай мне одолжение... - Я могу найти тебе все, что хочешь. Джеймс продает все, что нужно! - отвечает Марк с некоторой гордостью. Я закатываю глаза. - Это не то, что я имел в виду. Мне нужно, чтобы ты съездил со мной в отель, мне надо отвезти кое-что, а потом отвези меня в "Габриель", чтобы я мог забрать мой автомобиль. Мне придется продлить время аренды, если они позволят. - После, ты поедешь в мою квартиру? - он останавливается, - Постой, кому ты тащишь это дерьмо? - даже под кайфом, он не упускает эту деталь. - Просто какая-то девчонка, - я чувствую жжение в горле, когда я лгу о том, кто Тесса для меня. Но мне нужно защитить ее от него. Он идет обратно к своей машине, задержавшись, прежде чем тронуться. - Она горячая? Я могу подождать снаружи, если вам нужно трахнуться. Или, может быть, она даст мне, - мое терпение на исходе, и я делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. - Нет. Пошел нахуй. Этого не случится. Ты останешься в машине. Я даже не буду заходить внутрь, - когда он ухмыляется, я добавляю: - Я не шучу. Ты не выйдешь из машины. - Расслабься, чувак. Я останусь в машине! - он кричит, и поднимает руки в верх. Он все еще смеется и качает головой, когда выходит вместе со мной на стоянку. POV Тесса Я проверяю свой телефон. Уже в сотый раз. - Его нет уже около часа, - я снова набираю его номер. - Вероятно, он просто тянет время, - отвечает Кимберли, чтобы успокоить меня, но я-то вижу, что она сомневается в сказанном. - Он не отвечает. И что, если он опять пошел в тот бар... - я вскакиваю с места. - Мне кажется он будет с минуты на минуту, - она открывает дверь и выглядывает. Сначала смотрит по сторонам, а потом опускает голову вниз. Кимберли зовет меня очень спокойно, но голос её решительный и громкий. Что-то не так. - Что? Что случилось? Гарри здесь? Он в коридоре? – я опускаю взгляд туда же куда смотрит Кимберли... Она поднимает мой чемодан и заносит в номер. Страх одолевает мной, заставляя колени трястись. Я едва чувствую руки Кимберли на себе, пока открываю передний карман чемодана. В нем я нахожу билет на самолет. Один билет на самолет. Рядом с ним брелок Гарри с ключами от машины и квартиры. Я не замечаю, как падаю на колени.