After 3

Песни к главе: Goo Goo Dolls - Iris Kodaline - All I Want The Civil Wars - If I Didn't Know Better *** POV Тесса - Тесса? Тесса, ты в порядке? - кричит Кимберли из-за другой стороны двери. - Я в порядке, - мой голос звучит так же разбито, как я сама. Нет, я не разбита. Я не разбита. Он не сломал меня. Я победила. Но то, что я чествую сейчас-это чистое поражение. Я тратила месяц за месяцем борясь с неизбежным. Я плыла против течения; напор был слишком большим, чтобы справится с ним в одиночку, и теперь я поглощена им полностью, без всяких спасательных средств. Вода кажется холодной, мне было так же холодно около минуты... Может даже часа. У меня нет ни малейшего понятия о том, как долго я уже тут сижу. Я сижу на полу душевой кабины, поджав колени к груди, а вода всё это время просто лилась на меня. Некоторое время это было просто за гранью боли, но моё тело онемело. - Ты должна сейчас же выйти из душа. Не думай, что я не смогу выломать эту дверь, - я ни на секунду не сомневаюсь, что она не сможет сделать этого. Я уже несколько раз проигнорировала её угрозы, но на этот я потянулась и закрыла душ. Тем не менее, я не предпринимаю никаких попыток сдвинуться с места. Кажется, Кимберли удовлетворена, что вода больше не льется, и я не слышу её еще некоторое время. Но в следующее мгновенье в дверь сильно колотят, и я отвечаю ей: - Я уже выхожу. К тому времени как я встаю, мои ноги трясутся, а мои волосы уже почти высохли. Я копаюсь в сумке и на автомате начинаю натягивать джинсы. Одна нога, потом другая, поднимаю руки над головой надевая рубашку и тяну ее вниз. Когда я рукой вытираю зеркало, вижу что выгляжу жалко. Я теперь одна. Сколько раз он будет это делать? Я молча спрашиваю у своего отражения. Нет, сколько еще раз я позволю ему это сделать? Вот правильный вопрос. - Больше не позволю, - говорю я вслух незнакомке смотрящей на меня. Я найду его в последний раз, ради его семьи. А потом увезу свою задницу из Лондона и сделаю то, что должна была сделать уже давно... POV Гарри - Черт, Стайлс! Посмотри на себя-ты чертов мамонт! - Джеймс встает с дивана и идет ко мне. Это правда. По сравнению с ним и Марком я чертовски огромен. - Ты что 6 и 10 чертовых футов? - глаза Джеймса стеклянные и залиты кровью. Хотя сейчас едва ли полдень. - Шесть и три, - исправляю я и получаю дружеское приветствие от Марка-твердое рукопожатие. - Охуенно! Ты должен дать слово, что точно вернулся. Все до сих пор тут чувак, - Джеймс потирает руки, как будто готовит какой-то большой заговор. Я даже знать не хочу, что это может быть. Нашла ли Тесса чемодан под дверью? Что она думает насчет всего этого? Она плакала? Или она сейчас на грани? Я, блять, уверен, что не хочу знать ответы на все эти вопросы. Я не хочу представлять, как выглядело её лицо, когда она открыла дверь. Я даже не хочу думать о том, как она себя чувствовала, когда увидела только один билет, свернутый в переднем кармане её чемодана. Я знаю её достаточно хорошо, и уверен, что она будет ждать прощания от меня. Она попытается найти меня, прежде чем уедет. Но после этой последней попытки она окончательно сдастся. У неё просто не останется выбора; ей никогда не найти меня, и уже завтра она будет далеко. Далеко от меня. - Чувак! - громкий голос Марка и его машущая рука перед моим лицом, отвлекла меня, - Ты отключился, что ли? - Нет, - говорю я, пожав плечами. Но потом мне в голову приходит мысль: вдруг Тесса потеряется в Лондоне, когда будет искать меня? И что я буду делать? Марк кладет руку мне на плечо, пытаясь втянуть в его с Джеймсом разговор. Они называют множество знакомых имен, так же имена тех о ком я никогда не слышал, потом начинают обзванивать всех, приглашая на полуденную вечеринку. Я тащусь на кухню, чтоб найти стакан и попить воды, оглядываю квартиру впервые, как зашел сюда. Здесь просто чертов бардак. Похоже на то, как дом братства выглядел в субботу и воскресенье утром. Наша квартира никогда не выглядела так, ну, по крайней мере, когда Тесса была рядом. Стойка никогда не была покрыта старыми коробками от пиццы и на столах не стояли бутылки от пива... Я быстро сдался, и я, блять, признаю это. И, говоря о бонге, мне теперь даже не придется искать Марка и Джеймса, я уже знаю, что они делают. Я слышу звук булькающей воды, а потом резкий запах дыма начинает заполнять комнату. Я, будучи идиотом, достаю свой телефон из кармана и включаю его. Изображение Тессы, которое я поставил на обои телефона стало моим любимым, ну по крайней мере сейчас. Я меня обои каждую чертову неделю, но эта фотография совершенна. Её светлые волосы свисают вниз на плечи, и свет светит прямо на неё, отблескивая, делая её сверкающей. Искренняя улыбка расцветает на её лице, глаза полу прикрыты, и она сморщила нос самым очаровательным образом. Она смеялась надо мной, ругала меня, в самом деле, ругала, за то, что я поцеловал её бедро перед Кимберли, и я сфотографировал её заливающуюся от смеха, когда прошептал ей, какие еще более грязные вещи я могу проделать с ней на глазах у её отвратной подруги. Я скитаюсь из комнаты в комнату и возвращаюсь обратно в гостиную. Джеймс вырывает мой телефон из рук. - Дай мне что-нибудь из того дерьма на чем вы сидите, - и быстро вырываю телефон обратно, пока он не заметил фотографию. - Какие мы обидчивые, - издевается надо мной Джеймс, пока я быстро меняю обои на телефоне. Не нужно возбуждать этих дебилов моей Тессой. - Я пригласил Джанин, - говорит Марк, разделяя смех с Джеймсом. - Я не знаю, почему вы оба смеетесь, - я мотаю головой, - Она твоя сестра, - я киваю головой Джеймсу. - И ты тоже её трахнул, - это конечно не удивительно; сестра Марка известная шлюха. Она дала буквально всем друзьям своего младшенького брата. - Пошел ты, чувак, - Джеймс делает еще одну затяжку и передает бонг мне. Блять, Тесса должно быть убьет меня. Она будет так разочарованна; она не одобряет мое питье, не говоря уже о курение травки. - Затягивайся или передавай другому, - приказывает Марк. - Если Джанин снова тут появится, то тебе понадобится это. Она по-прежнему чертовски горяча, - говорит мне Джеймс, зарабатывая ненавистный взгляд от Марка и смешок от меня. Спустя пару часов курения и обитания тут, прежде чем я сам осознаю это, дом наполняется людьми, в том числе появляется и та самая Джанин. POV Тесса Может, немного, но всё же гордость у меня осталась, и лучше мне побеседовать с Гарри наедине. Я точно знаю, что он задумал. Он скажет мне, что я слишком хороша для него, и что он не достоин меня. Он скажет, что-нибудь обидное, а я попытаюсь переубедить его. Кимберли, должно быть, считает меня дурой, раз я бегаю за ним. Но я люблю его, и это то, что ты делаешь, когда любишь: ты борешься за него-ты готова преследовать его, когда знаешь, что ты ему нужна. Ты помогаешь ему сражаться в битве с самим собой, и ты никогда не подводишь его, даже когда он подводит себя сам. - Я в порядке. Если я найду его, а ты будешь рядом, он почувствует себя загнанным в угол, и это усугубит ситуацию, - говорю я Кимберли во второй раз. - Будь осторожна, пожалуйста. Не хочу, чтобы мне пришлось убивать этого парня, но на данный момент такую возможность нельзя сбрасывать со счетов, - она адресует мне полуулыбку, - Подожди, еще кое-что, - Кимберли поднимает палец и бросается к кофейному столику в центре комнаты. Она роется в сумочке и подзывает меня к себе. Она достает тюбик с тушью и ухмыляется: - Ты захочешь предстать в лучшем свете, правильно? Несмотря на боль в груди, я отвечаю улыбкой её попытке помочь мне выглядеть достойно. Естественно, для неё это часть уравнения. Десять минут спустя мои щёки уже перестали быть красными от слез. Припухлость вокруг глаз менее заметна, благодаря небольшому количеству теней. Волосы причёсаны и уложены крупными волнами. Кимберли сдалась спустя несколько минут, вздохнула и сказала, что пляжные волны сейчас как раз в моде. Не помню, как она переодела меня из моей футболки в майку на лямках и кардиган, но я в короткий срок перестала выглядеть, как зомби. - Обещай позвонить мне, если понадобится помощь, - настаивает Кимберли, - Не думай, что я не отправлюсь тебя искать. Я согласно киваю, зная, что она непоколебима. Она ещё два раза меня обнимает, прежде чем передать ключи от машины Кристиана, которую Гарри оставил на парковке. Когда я сажусь в машину, я ставлю телефон на зарядку и опускаю оконное стекло. В машине все еще витает запах Гарри. Пустые кофейные чашки, с утра оставленные в держателях, напоминают мне, как он занимался со мной любовью несколько часов назад. Это было его прощание со мной - я осознаю сейчас, что часть меня знала это уже тогда, но не была готова принять. Я не хотела признавать поражение, хотя это было на поверхности, только и поджидая момента, чтобы ударить по мне. Уже пять вечера? Время летит быстро. У меня меньше двух часов на то, чтобы найти Гарри и убедить его вернуться домой со мной. Посадка в восемь тридцать, но нам надо подъехать к семи, чтобы пройти контроль. Я не хочу думать о том, что полечу домой одна. Я оглядываю себя в зеркале заднего вида, глядя на ту девушку, которой пришлось поднимать себя с пола ванной. У меня нехорошее предчувствие, что на борт самолета я поднимусь одна. Я знаю только одно место, где он мог бы быть, и, если он не там, я не представляю, что мне делать дальше. Я завожу машину, но задерживаю руку на рычаге передач. Я не могу бесцельно кружить по Лондону без денег и ориентиров. В отчаянии, я пытаюсь снова позвонить ему, и я почти разражаюсь слезами счастья, когда он берёт трубку. - Приве-е-т, кто это? - произносит незнакомый мужской голос. Я отнимаю телефон от уха, чтобы убедиться, что набрала правильный номер, но имя Гарри отчётливо видно на экране. - Э-эй, - говорит мужчина громче. - Эм, привет. Гарри рядом? Мой живот сводит; я понятия не имею кто этот парень, но он мне уже не нравится. Смех и многочисленные голоса раздаются на фоне; среди них множество женских. - Стайлс... Закончился в данный момент, - говорит мне мужчина. Закончился? - Занят он, идиот, - вопит за заднем плане женщина, смеясь. О Боже. - Где он? - я могу сказать, что они включили громкую связь, потому что шум на фоне поменялся. - Он занят, - говорит другой парень, - Кто это? Ты придёшь на вечеринку? Ты из-за этого звонишь? Мне нравится твой американский акцент, крошка. Только скажи, если ты подруга Стайлса... Вечеринка? Только пять часов. Я пытаюсь сосредоточиться на этом бесполезном факте вместо женских голосов, которые пробиваются через моей телефон, и факта, что Гарри "занят". Чем он занят? Или кем? - Да, - произношу я прежде, чем мой мозг соглашается, - Мне нужен адрес. Мужчина, который поднял трубку, диктует мне адрес, и я быстро вбиваю его в навигатор на телефоне. Дважды настройки сбиваются, и мне приходит просить его повторить, но он делает одолжение и велит мне поспешить, хвастаясь, что на вечеринке больше выпивки, чем я когда-либо видела в своей жизни. Двадцать минут спустя я стою на маленькой парковке перед запущенным зданием из красного кирпича. У него большие окна, и три из них закрыты чем-то, что выглядит, как белая плёнка или, возможно, мешки для мусора. Парковка заставлена машинами; BMW, на котором я приехала, четко выделяется. Единственная машина, схожая по уровню, это машина Гарри. Она стоит в начале парковки, заблокированная другими, что означает, что он пробыл здесь дольше, чем большая часть гостей. Когда я подхожу к подъезду, я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами. Незнакомец по телефону сказал, что мне нужна вторая дверь на третьем этаже. Мрачное здание не выглядит так, как будто у него есть третий этаж, но, взбираясь по ступенькам, я понимаю, что ошибалась. Громкие голоса и сильный запах дыма ударяют мне в нос прежде, чем я достигаю второго этажа. Поднимая глаза вверх, я задаюсь вопросом, как Гарри оказался здесь. Почему он пришёл сюда, чтобы справиться со своими проблемами? Когда я взбираюсь на третий этаж, моё сердце сильно бьётся, и желудок скручивает в узел от мысли, что может происходить за поцарапанной и расписанной граффити дверью с цифрой "2". Я трясу головой, прогоняя сомнения. Почему я такой параноик? Я говорю о Гарри. О моём Гарри. Даже сумасшедший и одинокий, кроме злых слов он не сделает ничего, чтобы навредить мне. Он переживает трудные времена со всеми проблемами внутри его семьи, и всё, что ему нужно, это я, которая придёт и заберёт его домой. Я напрасно психую и извожу себя. Дверь открывается как раз тогда, когда я тянусь к звонку, и молодой парень, весь в чёрном, проходит мимо меня, не останавливаясь и оставив дверь открытой. Волны дыма выкатываются в коридор, и я борюсь с желанием прикрыть рот и нос. Кашляя, я переступаю через порог. И останавливаюсь как вкопанная при виде открывшейся мне картины. Шокированная видом полуобнажённой девушки, сидящей на полу, я осматриваю комнату и замечаю, что практически все наполовину раздеты. - Снимай верх, - молодой парень с бородой говорит девушке с осветлёнными добела волосами. Она закатывает глаза, но быстро избавляется от рубашки, оставаясь в бюстгальтере и трусиках. Посмотрев ещё немного, я догадываюсь, что они играют в какую-то игру на раздевание. Осознание этого не намного, но всё же лучше, чем первоначальные мои выводы. Я чувствую облегчение от того, что Гарри нет в группе стремительно обнажающихся игроков. Я сканирую взглядом людную гостиную, но не вижу его, - Ты входишь, или..? - спрашивает кто-то. Я оглядываюсь, ища источник голоса. - Закрывай дверь и входи, - говорит он, выступая из-за моей спины, - Я встречал тебя раньше, Бэмби? Он посмеивается, а я поёживаюсь, когда его налитые кровью глаза шарят по моему телу, слишком долго задержавшись на груди, не оставляя сомнений в его намерениях. Мне не нравится данное им прозвище, но я не могу придумать предлог, чтобы сказать ему моё настоящее имя. Судя по голосу, это тот человек, который ответил на мой звонок вместо Гарри. Я трясу головой, не могу подобрать слова: - Марк, - представляется он и тянется к моей руке, но я успеваю отпрянуть. Марк... Я мгновенно узнаю его имя из письма Гарри. Он довольно дружелюбный, но я знаю, каков он на самом деле. Я знаю, что он сделал со всеми теми девушками. - Это моя квартира. Кто пригласил тебя? Сначала я думаю, что он зол из-за моего визита, но на его лице виднеется улыбка. У него сильный акцент, и он действительно привлекателен. Его каштановые волосы торчат спереди и немного спадают на лицо. На его руках нет татуировок, но в его нижней губе два пирсинга. - Я... Эм-м... - я пытаюсь совладать со своей нервозностью. Он снова смеётся и берёт меня за руку. - Ну, Бэмби, давай ты что-нибудь выпьешь и расслабишься, - он улыбается, - Ты заводишь меня. Когда он ведёт меня на кухню, я задаюсь вопросом, а здесь ли вообще Гарри? Может, он оставил здесь машину и отдал кому-нибудь свой телефон, а сам пошёл в другое место? Может, он в машине. Почему я не заглянула в неё? Возможно, мне надо спуститься и сделать это. Может быть он просто устал и задремал... А затем воздух выбивается из моих лёгких. Если бы кто-то спросил меня, что я чувствую в данный момент, я не знаю, что бы я ответила. Не думаю, что у меня есть ответ. Боль, паника, отрицание происходящего, и вместе с тем я чувствую себя онемевшей. Я чувствую всё и ничего одновременно, и это худшее на свете ощущение. Прислонившись к барной стойке, с сигаретой, зажатой между зубами, и бутылкой в руках, стоит Гарри. Но мое сердце останавливается не из-за этого. На стойке рядом с ним сидит девушка, обхватив голыми ногами его за пояс, как будто это самая естественная вещь в мире, - Стайлс! Отдай мне чертову водку. Мне нужно сделать моей новой подруге Бэмби коктейль, - кричит Марк. Налитые кровью глаза Гарри смотрят на Марка. Он ухмыляется, бросая темный взгляд на него, который я никогда раньше у него не замечала. Когда он отворачивается от Марка, чтобы посмотреть, кто такая Бэмби, я стою достаточно близко, чтобы заметить, как его расширенные зрачки чуть ли не взрываются, мгновенно стирая с его лица это незнакомое выражение. - Что... Что ты... - мямлит он. Его глаза смотрят на мою руку и становятся ещё больше, когда он видит, как рука Марка обхватила мою. Его лицо вспыхивает яростью, и я отдергиваю руку. - Вы знакомы? - спрашивает хозяин вечеринки. Я не отвечаю. Вместо этого мои глаза сужаются на женщине, чьи ноги всё ещё обернуты вокруг Гарри. Он не сделал ничего, чтобы отодвинуться от неё. На ней только трусики и футболка. Простая чёрная футболка. На Гарри его чёрный свитер, но я не вижу воротника выцветший футболки, торчащего из-под него. Девушка не замечает напряжения, сосредоточившись только на сигарете, который она вытащила изо рта Гарри. Она даже улыбается мне, бессмысленной, очевидно, пьяной улыбкой. Я молчу. Ошеломлённая даже мыслью о том, что мне знаком человек передо мной. Не думаю, что смогла бы говорить, даже если бы захотела. Я знаю, что у Гарри трудные времена сейчас, но видеть его вот таким, пьяным и под кайфом-выше моих сил. Это, чёрт возьми, слишком много для меня, и всё, о чём я могу думать, это как бы убраться куда подальше. - Я приму это за положительный ответ, - смеется Марк и забирает у Гарри бутылку. Гарри до сих пор ничего не сказал. Он просто пялится на меня, будто я привидение, будто я забытое воспоминание, которое не должно было посещать его снова. Я разворачиваюсь на каблуках и расталкиваю всех, кто попадается на моём пути из этого ада. Спустившись на один лестничный пролёт, я прислоняюсь к стене и сползаю по ней, выравнивая сбившееся дыхание. В моих ушах стоит звон, и тяжесть последних пяти минут обрушивается на меня, я не знаю, как мне выбираться из этого здания. Я тщетно прислушиваюсь к топанью по железным ступенькам, и каждая минута тишины режет больнее предыдущей. Он не спустился за мной. Он позволил мне увидеть это и даже не обеспокоился тем, чтобы догнать меня и объясниться. У меня больше нет для него слёз, не сегодня; но оказывается, что плакать без слёз больнее, чем с ними. После всего этого, всех ссор, и смеха, всего времени, проведённого вместе, вот как он предпочёл закончить это? Вот как он отбрасывает меня в сторону? У него так мало ко мне уважения, что он напивается и позволяет другой женщине трогать себя и носить его одежду после, Бог знает чего, он сделал с ней? Я даже не могу думать об этом. Черт, это так больно. Я знаю, что я увидела, но знать и принимать - это две разные вещи. Я хорошо умею находить оправдание его поведению. Я выучила этот талант до совершенства за месяцы наших отношений, и я принимала эти извинения на веру. Но сейчас этому нет прощения. Даже боль, которую он чувствует от предательства его матери и Кристиана, не даёт ему права делать мне так больно. Я не давала ему никаких поводов к такому поведению. Моей единственной ошибкой было - попытаться быть с ним и мириться с его гневом слишком долго. Унижение и боль превращаются в злость, чем дольше я сижу на пустой лестничной клетке. Это тяжёлый, удушающий гнев, и мне надоело искать ему оправдания. Меня достало позволять делать ему всё это дерьмо и отпускать с простым извинением и обещанием измениться. Нет, Чёрт возьми, нет. Я не сдамся без боя. Я отказываюсь уходить и позволять ему думать, что можно вот так обращаться с людьми. У него, очевидно, нет ни капли уважения к себе или ко мне прямо сейчас, и, пока гневные мысли наполняют мою голову, я не могу остановиться от того, чтобы потопать наверх по лестнице в этот притон. Толкая дверь так сильно, что она врезается в кого-то, я прокладываю себе путь на кухню. Мой гнев усиливается, когда я нахожу Гарри на том же месте с той же шлюхой, прижавшейся к его спине. - Никто, чувак. Она просто случайная... - говорит он Марку. Я почти ничего не вижу от ярости. Прежде чем он засекает меня, я выхватываю бутылку водки из руки Гарри и швыряю её в стену. Она разбивается, и комната моментально погружается в тишину. Я чувствую в себе больше силы, чем кажется; я наблюдаю за тем, как злая, взбешённая копия меня теряет голову, и я не могу помешать ей. - Что за чёрт, Бэмби? - вопит Марк. Я поворачиваюсь к нему: - Меня зовут Тесса! - ору я в ответ. Гарри закрывает глаза. Я стою и жду, пока он скажет что-нибудь. - Ну, Тесса. Тебе не обязательно было оставлять нас без водки, - саркастично отвечает Марк. Он уже и так пьян, и его не слишком беспокоит бардак, который я учинила здесь; его волнует только пролитый алкоголь. - Я училась у лучших, как разбивать бутылки о стены, - прожигаю я взглядом Гарри. - Ты не говорил, что у тебя есть подружка, - говорит шлюха, вцепившаяся в Гарри. Мой взгляд мечется между Марком и женщиной. У них есть сходство... И я слишком много раз перечитывала письмо, чтобы не знать, кто она. - Все претензии к Стайлсу. Это он притащил чокнутую американку, которая швыряется бутылками, в моей квартире, - говорит Марк, смеясь. - Не надо, - говорит Гарри, делая шаг к нам. Я всеми силами сохраняю безразличное выражение лица. Моя грудь вздымается и опадает с каждым глубоким вздохом, но моё лицо - это маска, лишённая каких бы то ни было эмоций. Как и его. - Кто эта цыпочка? - спрашивает Марк Гарри, как будто меня здесь нет. Гарри опять как будто бы не замечает меня. - Я уже говорил тебе, - у него даже нет мужества, чтобы смотреть на меня, унижая на глазах всех людей в этой комнате. Но с меня достаточно. - Что с тобой не так, чёрт побери? - я кричу, - Почему ты считаешь, что можешь быть здесь и напиваться, чтобы забыть о своих проблемах? Я знаю, что веду себя, как сумасшедшая, но в кои-то веки мне плевать, что обо мне подумают. Я не даю ему ответить и продолжаю. - Ты такой эгоист! Ты думаешь, отталкивая меня, сделаешь мне лучше? Ты отлично знаешь, как всё происходит! Ты не продержишься без меня, ты будешь жалок, и я тоже. Ты знаешь, что не делаешь мне лучше, причиняя боль, и я всё равно нахожу тебя в таком состоянии? - Ты понятия не имеешь, что несёшь, - произносит Гарри низким и угрожающим голосом. - Я? - я поднимаю руки вверх, - На ней, чёрт подери, твоя футболка! - разоряюсь я и показываю пальцем на проклятую шлюху, которая спрыгивает на пол, натягивая подол футболки, чтобы прикрыть бёдра. Она меньше меня, и футболка висит на ней мешком. Эта картина будет гореть в моей памяти до скончания дней, я знаю. Я уже сейчас чувствую, как моё тело пышет яростью, и в это мгновение незамутнённой злости... Я прозреваю. Всё обретает смысл. Мои прежние мысли и о любви и том, что не подведёшь тех, кого любишь, не могли быть дальше от правды. Я ошибалась всё это время. Когда любишь, не даёшь человеку уничтожить тебя заодно с ним, не позволяешь тащить себя через грязь. Ты пытаешься помочь ему, спасти, но как только твоя любовь становится односторонней или эгоистичной, если ты продолжаешь пытаться, то остаёшься в дураках. Если бы я любила его, то не позволила бы ему разрушить меня тоже. Я пыталась. Вновь и вновь я давала ему шанс за шансом, и на этот раз я думала всё будет хорошо. Я правда думала, что это сработает. Я думала, если я действительно его люблю и по-настоящему пытаюсь, то всё сработает и мы будем счастливы. - Что ты здесь вообще делаешь? - спрашивает он, вырывая меня из своих мыслей . - Что? Ты думал, я позволю уйти тебе трусом? Я почти шиплю от боли и ненависти. Я в ужасе от его ухода, но принимаю решение, когда оно снисходит на меня. Последние семь месяцев я была измождена словами Гарри и бесконечными отрицаниями, но сейчас я вижу, чем были наши переменчивые отношения. Неизбежными. Это всегда было неизбежно, а мне понадобилась целая вечность, чтобы увидеть и принять это. - Я даю тебе последний шанс уйти со мной сейчас и вернуться домой. Но если я выйду за эту дверь без тебя, то знай, всё кончено. Его молчание и самодовольство в расфокусированных глазах подталкивают меня к продолжению. - Так я и думала, - я больше не кричу. В этом нет смысла. Он не слушает. Никогда не слушал, - Знаешь что? Ты можешь делать что хочешь, пить, курить и трахаться с кем попало всю свою грёбаную жизнь, - я подхожу ближе, останавливаясь всего в нескольких футах от него, - Но это-всё, что будет в твоей жалкой жизни. Надеюсь, ты насладишься ею в полной мере. - О да, - его слова режут меня. Снова. - Итак, если она не твоя девушка... - обращается Марк к Гарри, напоминая мне, что мы не одни в комнате. - Я ничья девушка, - рявкаю я. Моя позиция, кажется, подстрекает Марка; его улыбка становится шире, а его рука подбирается к моей спине, чтобы отвести меня обратно в гостиную. - Отлично, тогда всё улажено. - Отвали от неё! - Гарри толкает Марка в спину, недостаточно сильно, чтобы повалить его на пол, но достаточно, чтобы оттолкнуть его от меня. - Пошли, сейчас же! - отрывисто бросает Гарри, проходя через гостиную и покидая квартиру. Я следую за ним на лестничную площадку и захлопываю за собой дверь. Он тянет себя за волосы, пытаясь совладать со злостью. - Что, блять, это было? - Что ты имеешь в виду? То, что я рассказала, какое ты дерьмо? Ты думаешь, можешь просто сунуть билет на самолёт и ключ в чемодан, и я уйду? Я пихаю его в грудь, прижимая к стене. Я почти извиняюсь, я почти чувствую себя виноватой за то, что толкаю его, но когда я смотрю в его расширенные зрачки, всякое сожаление улетучивается. От него несёт дымом сигарет и водкой; в нём нет ничего от Гарри, которого я люблю. - Я чувствую себя таким потерянным сейчас, что ни черта не соображаю, не говоря уже о том, чтобы объясняться перед тобой в тысячный грёбаный раз! - орёт он и ударяет кулаком по стене. Я слишком часто становилась свидетелем подобной сцены. Эта будет последняя. - Ты даже не пытался! Я ничего плохого не сделала! - Что тебе ещё нужно, Тесса? Тебе нужно, чтобы я сказал это по слогам? Убирайся отсюда. Иди туда, откуда пришла! Здесь тебе не место, ты не вписываешься. Когда он доходит до последнего слова, его голос становится нейтральным... Даже мягким. Практически незаинтересованным. У меня больше не осталось ничего, что я хотела сказать ему. - Ты счастлив теперь? Ты победил, Гарри. Ты снова победил. Как всегда, верно? Он оборачивается и смотрит мне в глаза. - Тебе лучше знать, не так ли?

***

Я не знаю, как я успела в Хитроу вовремя, однако я сделала это. И вот я на борту самолета, место рядом со мной пусто, как и в моей голове... Как и в сердце. Я не могла сильнее ошибаться насчёт Гарри. Это ещё раз доказывает, что не важно, что ты борешься за человека всеми силами. Всё равно он изменится, только если сам захочет этого. Он должен захотеть этого столь же сильно, как и ты, или не стоит и пытаться. Невозможно изменить человека, который зациклен на себе. Ты не можешь поддерживать его, чтобы отдуваться за его низкие поступки, и не можешь любить в достаточной мере, чтобы компенсировать ненависть, которую они испытывают к себе. Это был бой на поражение, и я, наконец, готова сдаться.